Чтение онлайн

— Ничего, пойдет. Сейчас поставлю тесто, сделаем пирог с капустой.

Телевизор на маленьком холодильнике объявил пять вечера, начались новости. Дед перебил бабушку на полуслове, и пальцем подал знак, требуя тишины. Бабушка подняла брови, посмотрела на меня и, закатив глаза, покачала головой. Дед не пропускает ни одного выпуска, хотя там из часу в час повторяют одно и то же. Я взялась наливать чай, а краем уха слушала телеведущего. Это были местные новости, и я уловила, что посадили какого-то депутата, которого осудили за взятку, и почти сразу выпустили под подписку о невыезде. Дед цыкнул языком, сжал кулак правой руки и в сердцах одним толчком выдал:

— Вот при Сталине такого не было!

— Да как не было? — тут же отпарировала бабушка. — Так же и воровали. И откупы брали, вредительствовали.

— Так я разве говорю, что не воровали? Воровали еще как. Да недолго. Раз и в ГУЛАГ. А тут. Пожурили, как дедсадовца, и отпустили! Еще и посадят его сейчас на другое теплое место, чтобы он дальше тащил. Вот такого не было!

Дед сорок лет преподавал историю, работал с документами и даже раз его допустили к секретному архиву, когда делал доклад по продразверстке. В девяностые он с бабушкой встал на защиту винзавода, когда его приватизировали. Правда, защитники проиграли, и завод «распилили» — распродали имущество за копейки. Вот какие люди раньше были, что не боялись с грабителями воевать, закаленные в реальных боях. А нынче «народ обмельчал», как говорит дед. Да уж. Мои старики все равно что двоякодышащие рыбы — переползут от лужи к луже и не заметят. А я — рыба из аквариума, — не перенесу и десяти секунд без воды, да и слить в канализацию не жалко, ведь таких уйма.

Очевидно у меня депрессия.

Карусель вновь пришла в движение: уничижительные мысли о себе — чувство вины — напряжение каждого мускула, тяжесть, давящая прямо в середине груди, там, где граница между ребрами, и желание выпить. Потому что невозможно терпеть. Нет сил нести. Через пару часов, когда алкоголь выветрится, придет ощущение пустоты и скука, и карусель запустится вновь. Вот только смотреть на нее ни черта не весело, а тошно.

Я вышла в коридор, выудила из куртки пиво и скрылась в комнате. Здесь я устроилась в кресле, выпивала, пряча банку за подлокотником, на случай, если дед или бабушка зайдет. Потом я собрала пустую тару то тут, то там — по ящикам, под кроватью, за шторами, — сложила в пакет, тихо оделась, и уже в дверях крикнула, что скоро вернусь.

Полчаса я прохаживалась у крыльца суши-бара, пока не появилась Ника. Пальто она сменила на куцую курточку, и теперь походила на ученицу девятого класса. Эти ручки, ножки, точно птичьи, узкие плечики, и круглые голубые глаза.

Под градусом я была рада ей, как закадычной подруге.

Кафе находилось в трехкомнатной квартире на первом этаже жилого дома. Мы разделись в коридоре и прошли в маленькую комнату, где помещалось три стола. Мы оказались единственными посетителями. Я заказала жареные роллы с курицей, а Ника выбрала диетические с огурцом. Я хотела сказать, что ей ли следить за фигурой — уж на что я ростом и комплекцией не вышла, а она и подавно, — но промолчала.

Ника первой прервала неловкое молчание.

— А ты надолго?

— На пару дней.

— Когда ты в последний раз приезжала?

— Прошлым летом. Кстати тогда я видела Макса в мебельном. Он бабушке шкаф рисовал. Только он меня не узнал.

— Он работал в мебельном? — удивилась Ника.

И я удивилась ее удивлению.

— Ты не знаешь, что он работал в мебельном?

— Я и сейчас не знаю, где он работает.

От пива мозги ворочались неохотно.

— Как так?

— Ну так. Просто выходит, он работал, а алименты не платил. Да и сейчас не дождешься.

Она уставила взгляд в картину над столом. Раскрытой ладонью я шлепнула себя по лбу.

— Так вы не живете вместе?!

Она повернулась ко мне лицом и ухмыльнулась своей знаковой кривой полуулыбкой.

— Нет. Доче было полгода, когда он ушел. Сказал, что больше не может терпеть меня. У меня была послеродовая депрессия. Я тупо лежала и не подходила к дочке. И он не хотел ничего делать. Моя мама за ней ухаживала.

Вот как! Вот тебе и «не такие, как все».

Я глубоко и тоскливо вздохнула, дабы выразить сочувствие.

— Я и не знала, — нарочно грустно протянула я. — Отчего у тебя была депрессия? — Глупее вопроса не придумаешь.

Глаза Ники забегали по моему лицу, как будто она соображала, тупая я или как.

— После родов. Говорят, это из-за скачка гормонов. Роды прошли ужасно. Да что роды. Знаешь, когда я пришла к гинекологу и сказала, что у меня положительный тест. Врач посмотрела на меня, как на седьмое чудо света. Ее правда удивило, что я смогла забеременеть. Я весила сорок два килограмма, — она хихикнула. — У меня месячные идут через сорок дней. Неудивительно, что у меня гормональная система расшатанная.

— Да ты и сейчас как будто не стала толще.

Мы посмеялись.

— Я мучилась со схватками два дня. По-хорошему, с моими данными показано кесарево. Но врачи решили, что сама рожу. Как вспомню, аж дрожь берет. — Она рассмеялась, но я увидела, как она поежилась и сжала машинально рукава кардигана. — Второй раз рожать точно не стану. — И она резко переключилась на меня. — А ты что? Есть парень? Или уже замужем?

Я отгородилась от нее раскрытыми ладонями и затрясла башкой. Из меня выйдет такая же бестолковая мамаша, как из жены Фила, и будет мой ребенок дни напролет жрать чипсы перед телевизором.

Ника спросила, как мои родители, рассказала о двух своих братьях, поинтересовалась Леной.

— Она защитила диплом и пошла дальше учиться. Хочет утереть нос Юнгу.

— Она же психолог?

— Угу.

Ника тяжко вздохнула и уставилась в окно. Тут принесли наш заказ. Я конечно же взяла светлого. Она запивала зеленым чаем.

— С такой диетой ты точно не потолстеешь, — пошутила я, уминая горячие роллы.

— Я вегетарианка.

Я нарочно вскинула брови.

— Как?

— Пока что оволактовегетарианка. Но скоро планирую отказаться и от яиц с молоком. Я и дочу приучаю. Она ходит в специальный сад с вегетарианским меню.

Ролл встал у меня поперек горла. С болью я сглотнула.

— А сколько ей?

— Почти два. — Ника купала огуречный ролл в соевом соусе. — Я пришла к вегетарианству не сразу. Что я сначала не пробовала, чтобы избавиться от депрессии. Ходила к психологу, ходила к бабке снять сглаз. Мама думала, что меня сглазили. Пила антидепрессанты. — Она склонилась ко мне ближе и шепотом сказала: — Я хотела покончить с собой. — И пожав плечами закончила: — Меня спас наш священник. Очень хорошо мы с ним поговорили. Я была вообще не в себе. Ведь думала сейчас убью себя и все. Испугалась и побежала в храм на ночь глядя.

— И как это связано с отказом от мяса? — недоумевала я.

— Это я уже сама захотела попробовать. Моя знакомая сказала, что мясная пища порождает гнев.

Я отложила палочки без всякого желания узнать, что из себя представляет эта знакомая. Еще и сектанты у нее в друзьях. Психологи, православные священники, вегетарианцы… Ну и каша у нее в голове. Зато моя мама, как педиатр, всегда говорила, что ребенок это вам не взрослый. Ни чипсы, ни диета без белка ему не показаны.

Ника задорно продолжала рассказ. Она явно радовалась. Аж глаза блестели. Вот только не безумием ли? Ясно. Я сижу на спиртном, а ты, значит, вот на чем.