Чтение онлайн

Но это не так. Мы не сошли с ума. Познакомьтесь с этим процессом. Весь процесс может занимать тридцать секунд, если речь идет о незначительной утрате; он может продолжаться годами или всю жизнь, если утрата существенна. Поскольку это всего лишь модель, мы не можем пройти через все стадии процесса в точности так, как я их здесь описала. Мы можем путешествовать назад и вперед: от гнева к отрицанию, от отрицания к «торгам», от «торгов» снова к отрицанию. Независимо от скорости, с которой мы проходим через эти стадии, и той дороги, которой мы идем через эти стадии, мы должны пройти через них. Элизабет Кублер-Росс говорит, что это не только нормальный процесс, это необходимый процесс и необходима каждая его стадия. Мы должны укрываться от жизненных бурь с помощью отрицания до тех пор, пока мы будем лучше подготовлены для того, чтобы справиться с ними. Мы должны чувствовать гнев и обвинять до тех пор, пока мы не изгоним эти чувства. Мы должны пытаться вести переговоры, «торговаться», и мы должны плакать. Нам не обязательно позволять этим стадиям диктовать нам, как себя вести, но каждый из нас для нашего благополучия и в конце концов для принятия нуждается в том, чтобы индивидуально провести какое-то уместное время в каждой стадии. Джуди Холлис цитирует Фрица Перлза, отца гештальт-терапии, следующим образом: «Единственный выход — это пройти через все».Мы — упрямые, жесткие существа. Но во многих отношениях мы хрупкие. Мы можем принять изменение и утрату, но все это приходит к нам со своей скоростью и своим собственным путем, очень индивидуально. И только мы и Бог могут определить время.

«Здоровы те, кто оплакивает и хоронит свои потери», — пишет Дональд Л.Андерсон, известный психолог, в книге «Лучше, чем быть благословенным». Только очень недавно мы начали понимать, что отрицать горе — значит отрицать естественную человеческую функцию и что такое отрицание иногда приводит к ужасным последствиям, — продолжает он. — Печаль, оплакивание горя, подобно любой глубоко естественной эмоции, сопровождается определенными физическими изменениями и истечением какой-то формы психической энергии, если эта энергия не расходуется в нормальном процессе оплакивания, она становится разрушительной внутри человека... Даже физическая болезнь может быть взысканием за неоплаканное, неотреагированное горе. …Каждое событие, каждое явление, которое содержит для вас чувство утраты, может и должно быть оплакано. Это не означает, что вся жизнь должна быть беспрерывной печалью. Это означает, что вы честно хотите отметить у себя имеющееся чувство, а не стремитесь прятать боль за маской смеха. И не только позволительно отмечать, признавать печаль, сопровождающую любую потерю, — это здоровый выбор».

Мы можем дать себе разрешение пройти через этот процесс, когда сталкиваемся с утратой или переменой, даже если это маленькие утраты или перемены. Будьте нежными, ласковыми в обращении с собой. Это истощающий, изматывающий процесс. Он может лишить нас запаса энергии и выбить нас из равновесия. Наблюдайте, как мы проходим через стадии, и чувствуйте, что нам необходимо чувствовать. Говорите с людьми, с людьми надежными, которые дадут вам поддержку, комфортное чувство и понимание, в которых мы нуждаемся. Вам необходимо выговориться, пройти через все с помощью словесных излияний. Есть одна вещь, которая помогает мне. Это благодарение Бога за утрату - за мои настоящие обстоятельства — независимо от того, как я себя чувствую или что я думаю о них. Другая вещь, которая помогает многим людям, — это молитва о спокойствии духа. Нам не обязательно вести себя неуместным образом или совершать ненужные действия, но нам необходимо пройти через процесс. Другие люди делают то же самое. Понимание этого процесса помогает нам оказывать больше поддержки другим людям, и оно дает нам силу решить, как мы будем вести себя и что мы будем делать, чтобы позаботиться о себе, когда мы проходим через все это.

Учитесь искусству принимать себя и реальность. В этом много печали.

Задание

1. Находитесь ли вы или кто-либо из ваших близких сейчас в процессе оплакивания значительной утраты? Как вы думаете, на какой стадии находитесь вы или тот человек?

2. Пересмотрите свою жизнь и решите, через какие значительные утраты и изменения вы прошли. Вспомните свой опыт оплакивания своих потерь. Напишите о своих чувствах, как вы их помните.

13. Испытывать свои собственные чувства

Когда я подавляю свои эмоции,

мой живот набирает очки...

Джон Поуэлл

«Я привыкла содействовать группам в том, чтобы они помогали людям иметь дело со своими чувствами, — говорит жена алкоголика. — У меня вошло в привычку открыто выражать мои эмоции. Сейчас, после восьми лет этих моих взаимоотношений, я не могла бы сказать вам, что я чувствовала в связи с жизнью с этим человеком».

Будучи созависимыми, мы часто теряем связь с эмоциональной частью самих себя. Иногда мы отдаляемся эмоционально с тем, чтобы не быть раздавленными. Быть эмоционально ранимой(ым) опасна Обида наслаивается на обиду, и никому как будто нет дела до этого. И становится безопаснее уйти подальше, отдалиться. Мы становимся перегруженными болью, так что мы сами делаем как бы короткое замыкание, чтобы защитить себя.

Мы можем отдалиться эмоционально от определенных людей — от людей, которые, как мы думаем, могут причинить нам душевную боль. Мы им не доверяем, поэтому мы прячем эмоциональную часть нас самих, когда мы находимся вблизи их.

Иногда мы чувствуем, что нас принуждают прятать эмоции. Семейные системы, страдающие от эффектов алкоголизма и других расстройств, отвергают эмоциональную честность и временами, похоже, требуют нечестности. Представим наши попытки рассказать пьянице, что мы чувствовали по отношению к нему или к ней, когда он(а) разбил(а) машину, испортил вечеринку в день рождения или ругался в нашей постели. Наши чувства могут провоцировать в других неприятные реакции, такие, как гнев. Выражение наших чувств может быть даже опасным для нашего физического благополучия, поскольку это раскачивает семейную лодку.

Даже семьи, где не было алкоголизма, отрицают чувства. «Ты не должен так чувствовать. То чувство неуместно. Фактически ты вообще не должен чувствовать» — вот такой скрытый смысл может быть в том, что мы слышим. Мы быстро усваиваем ту ложь, что наши чувства не принимаются во внимание, что наши чувства являются каким-то образом неверными. Наши чувства остаются не услышанными, и мы тоже перестаем их слышать.

Может оказаться временами, что легче не чувствовать. У нас так много ответственности, потому что мы взяли на себя так много ответственности за тех людей, что рядом с нами. В любом случае мы обязаны делать то, что необходимо. Зачем тратить время на чувства? Что это изменит?

Иногда мы пытаемся сделать так, чтобы наши чувства исчезли, потому что мы боимся их. Признать, как мы в действительности чувствуем себя, потребует решения — действия или изменения — с нашей стороны. Это поставит нас лицом к лицу с действительностью. Мы будем осознавать, о чем мы думаем, чего мы хотим и что нам необходимо делать. А мы еще не готовы делать все это.

Созависимые склонны угнетать, подавлять и вытеснять свои чувства. Многие из нас могут быстро сказать, что чувствует кто-нибудь другой, почему тот человек так себя чувствует, как долго он уже так себя чувствует и что тот человек, быть может, намеревается делать из-за того чувства. Многие из нас тратят свои жизни на суету вокруг чувств других людей. Мы пытаемся справиться с чувствами других людей. Мы пытаемся контролировать чувства других людей. Мы не хотим обижать людей, мы не хотим огорчать их, и мы не хотим оскорблять их. Мы чувствуем себя очень ответственными за чувства других людей. Тем не менее мы не знаем, что чувствуем мы. А если и знаем, то мы не знаем, что делать, чтобы справиться с чувствами. Многие из нас отвергли свое эмоциональное «я» или никогда не брали ответственности за него.

Насколько все же важны наши чувства в любом случае? Прежде чем я отвечу на этот вопрос, позвольте мне рассказать о том времени, когда я была на лечении от химической зависимости в Вилмарском госпитале в 1973 году. Я была поставлена перед необходимостью отвыкания от своей десятилетней привычки употребления алкоголя, героина, дилаудида, морфина, метадона, кокаина, барбитуратов, амфетамина, марихуаны и других веществ, которые хотя бы чуть-чуть обещали изменить то, что я чувствовала. Когда я спросила своего консультанта Рут Андерсон и других консультантов, как это сделать, они отвечали: «Займись своими чувствами». (Они также советовали мне посещать Анонимных Алкоголиков. Более подробно об этом я скажу далее.)

И я действительно начала со своих чувств. Поначалу это давало мне ужасное ощущение. У меня были такие эмоциональные взрывы, что я думала, голова расколется. Но это действовало. Наступили первые дни и месяцы моей трезвости. Затем пришло время окончания лечебной программы больницы. Я столкнулась с ничего хорошего не обещающей перспективой попытаться приспособить себя к обществу. У меня ничего не было в итоге; это неимоверно трудно для героиновой наркоманки найти хорошо оплачиваемую работу и удержаться на ней. Я вынуждена была прекратить взаимоотношения с теми, о ком мне было известно, что они употребляют химические вещества, а это был каждый, кого я знала. Моя семья скептически относилась к моему выздоровлению и все еще испытывала понятное раздражение в связи с некоторыми моими делишками, которые я делала в активной фазе болезни. В общем, я оставила позади себя этакий хвост из разрушений и хаоса, и я думала, что в обществе нет никакого места для меня. Перспектива моей жизни была малообещающей. И в то же время мой консультант продолжала говорить мне, что необходимо идти вперед и начинать жить. И снова я спрашивала буквально следующее: как я могу это сделать? И снова она и другие отвечали: «Продолжай заниматься своими чувствами. Иди в АА. И все будет хорошо».