Чтение онлайн

— Маловероятно. Для этого нужны меры, на которые способен только сильный лидер. К примеру такой, как Ли Куан Ю. Не слышала о таком? Это премьер–министр Сингапура.

— Не хватало нам тут ещё китайских законов!

— Да, у него жёсткая политика. К примеру, в Сингапуре существует смертная казнь за наркотрафик, представь себе, каждого приезжающего об этом предупреждает билет на самолёт. И я верю, что пока Лимерик, называют «Стаб Сити [14] », необходимость в настоящем лидере в этой стране возрастает неуклонно.

— Алекс, смертная казнь это жестоко и бесчеловечно.

— Проявлять ложный гуманизм, вот что жестоко и бесчеловечно. Да, да! Если законы не будут жестоки по отношению к наркодиллерам, они будут продолжать проявлять жесткость по отношению к нашим детям, подсаживая их на наркоту.

— И, всё-таки, Алекс, смертная казнь противоречит гуманизму, потому что человек, это высшая ценность!

— Для наркодиллеров, наши дети тоже высшая ценность, точнее, инструментальная ценность ввиду их коммерческой привлекательности. С точки зрения гуманизма, что важнее, спасать невинные жертвы, которыми становятся наши дети, или содержать в тёплой тюрьме и с ресторанным питанием жестоких преступников?

— Ой, Алекс, ты меня совсем запутал.

— А, я думаю, Шинейд, что если бы преступников, к примеру, не сажали в тюрьму, а выжигали им клеймо на лице, то это было бы гораздо гуманнее по отношению к налогоплательщикам — бюджет целее, гуманнее по отношению к обществу — люди будут видеть, кто их окружает, гуманнее к подрастающему поколению — такое клеймо будет нести замечательный воспитательный эффект — разве захочется кому-то иметь на лбу или щеках безобразное клеймо?

— На такое нужно решиться. У нас есть, парламент, вот они пускай, и решают, как сделать национальное благополучие стабильным. Мы за них голосовали!

— Извини, я вернусь к китайцам. Они способны не только продавать дешёвую еду в забегаловках. Китайская цивилизация, это кладезь мудрости. Веришь ли, китайцы говорят, что тысяча мышей не заменит одного слона. Такие вот, дела, дорогая Шинейд.

— О, Алекс, я помню этого вашего слона, он пил водку вёдрами. А когда он прилетел в Ирландию то не смог выйти из самолёта, так он напился! — и Шинейд захохотала, закрывая глаза тыльной частью ладони, видимо представляя, как Президент России Борис Ельцин, боролся с земным притяжением в салоне самолёта. — Это был точно слон, такого можно в цирке показывать!

— Да, Шинейд, я понимаю твое веселье. Наверное, Ельцин был слоном в этом деле. Но лучше бы он был на самом деле слоном, тогда бы он не развалил СССР, а для того чтобы управлять такой империей, необходимо быть слоном.

— Что ж, Россия, по–прежнему самая большая страна в мире, и ваш Путин, уж слон наверняка?

— Путин? Путин, не только слон, он и ферзь, он и король, он триедин! А что ты думала? Чтобы управлять империей, нужно быть трёхголовым драконом, а иначе и Россия развалится дальше на отдельные княжества.

— Ну и что, это что ли ваша хвалёная демократия? Чем ваш Путин отличается от Сталина? Это ведь тот же самый тоталитаризм!

— Я ещё раз повторю, Россия, это огромная федерация, это страна одна часть которой — Европа, а другая — Азия. В каждом жителе уживаются и борются между собой два сознания: европейское и азиатское. Если европейская часть сознания гражданина, понимает демократию, под возможностью устанавливать законы, то азиатская составляющая его сознания, предпочитает видеть демократию, как возможность обходить законы. У россиянина в голове «Кровавая Мэри» — половина водка, другая половина томатный сок. Теперь ты видишь, как не просто управлять таким коктейлем? Поэтому нам и нужен тоталитаризм, если Российского президента официально назовут императором, то я обеими руками проголосую «За»!

Ашлин идет вдоль полок. Проверяет качество работы. Ашлин никогда не брала в руки грибного ножа, никогда не одевала ни шапочки для волос, ни рабочего фартука. Она начальник. Разве поспоришь — хозяйка. Даже работницы — ирландки судачат между собой и проявляют удивительную солидарность.

— Ленивая Королева!

— Хоть бы для вида помогала иногда!

— Нет! Так хозяева себя не ведут, хозяева должны показывать пример быстрой и качественной работы!

— Она только ходит, тычет пальцем, указывает и подгоняет.

— Ленивая Королева!

Падди забегает внутрь тоннеля. Ему нужен мальчик для битья. Ему нужен козёл отпущения. Он обращается ко всем, но кричит мне в ухо:

— Быстрее, быстрее! В три часа всё должно быть убрано!

Я молчу, выражая полную рабскую покорность и повиновение своей сгорбленной фигурой и беспрерывным движением вниз — вверх. Вниз — вверх. Вниз — вверх. Вниз сорвал четыре грибочка. Вверх уложил их в коробочку. Коробка на весы. Коробка на отправку.

Я раб. Я робот. Я раборобот. Я покорен. Мною можно повелевать, но Падди этого недостаточно, он склоняется к уху Ашлин и пытаясь перекричать шум мощных вентиляторов, выражает ей свою суть: «Ты погляди на этого Александра! Он и ухом не повел. Я хочу, чтобы он прогибался передо мной! Знаешь, Ашлин, меня просто бесит, что он работает и работает, и никогда передо мной не заискивает. Я тут хозяин. Если он только посмеет сказать мне: «Падди отъеххсь!» я тут же лишу его зарплаты!»

Сволочь!

Паскуда! Я убью его!

Он зайдет внутрь тоннеля. Я ударю его молотком, тем, который потяжелее, и приколочу его, к чертям собачим, насмерть! Положу в багажник его джипа, увезу в Блэк Рок и выкину в море, туда, где поглубже. Надо только привязать к нему трубу железную, чтобы не всплывал.

Нет. Зачем так далеко? Увезу на его же поле, куда вывозится весь отработанный компост. Засыплю компостом, и пускай себе гниёт, пусть его черви съедят. На этом поле хорошие, жирные черви. И никто его тут не найдет. Джип стоит, как и стоял. Я работаю, как и работал. Алиби железное. Пусть его поищут. Замудохаются искать!

Я терплю его.

Я прощаю его.

Я терплю и прощаю его, и именно это выводит его из себя.

Он беснуется от того, что чувствует моё моральное превосходство. Он видит, что я сильнее его, я образованнее его, а он хозяин и он желает меня выкинуть, чтобы не унижаться. Он бы рад меня выгнать, но он не может этого сделать, потому что я очень хороший работник. Я самый быстрый работник. Я безотказный работник.

Я его невольник, но он не может меня выгнать, вот потому и он невольник тоже. Он заложник собственной ситуации и от своего бессилия он беснуется.

Если бы Падди не стремился унижать меня, это уже была бы великая добродетель с его стороны. Но стоит ли мне полагаться на то, что это произойдёт? Пока Падди руководствуется своими интересами и совершенно не интересуется моими, этого не случится, а стало быть, этого никогда не случится.

Я хотел бы быть дружен с ним, но это невозможно, так как он никогда не снизойдёт до того, чтобы стать со мной на одну ступеньку. Я ниже его, но тянуть голову вверх нет смысла — чересчур выступающая часть тела рискует лишиться плеч, на которых она сидит.