Чтение онлайн

Он немного опоздал. В полседьмого позвонила Настя.

— Егор! Наконец-то. В РОВД отвечают — тебя нет и сегодня не будет, дома тоже…

— Был у «Песняров». Вопрос о моём приёме подвис, но репетирую с ними. Ладно, это мелочи. Ты где?

— В Минске. В общежитии.

— Где пахнет братьями нашими из стран социализма. Приедешь?

— Только из-за запаха?

— А, прости. Ты девушка гордая, без приглашения не навязываешься.

— Встречу — покусаю.

— Для укуса всё же нужно встретиться. Так приедешь? Только я сейчас убегаю из дома где-то на час-полтора, тут одна дама согласилась со мной поужинать. Давай в восемь. Жду.

— Зачем я тебе? Если у тебя дама…

— За час-полтора успею только поужинать. Остальное люблю делать медленно и не торопясь, ты больше других в курсе. Упс, ещё прибраться…

— Убрать чужие волосы с подушки?

— Ах, да, ещё и волосы. Всё равно успею. В восемь!

— Ненавижу! Приеду. Но только чтобы покусать.

Он обвёл глазами квартиру. Не то чтобы за эти дни сильно её изгваздал. Но всё же… Прибрался с большего и пошёл к другой женщине.

Элеонора уже ждала и постаралась. В основном, как не сложно заметить, ужин был составлен из добытого в кулинарии «Вераса». Всё равно, её старания оценил и наградил диском «Песняров», какого у неё не было в мотеле, правда, только с автографом Кашепарова, без Мулявина, за что получил смачный поцелуй.

— Разбалуешь меня нежностями. Привыкну забегать по соседству.

— Кто же против?

Несмотря на грядущую встречу с Настей, сегодня он предпочёл бы видеть Элеонору в секси-стайл. И даже как раз именно потому, что проведёт ночь не один. Ровно так же женатые мужчины идут в стриптиз, чтоб воспалённое воображение помогло раздуть жар на семейном ложе. Но, видно, та решила, что Егор имеет свой резон сдерживаться, и ничуть не провоцировала, оставшись в застёгнутой до горла блузке и широких чёрных брюках.

Взявшись за салат, он первым делом спросил:

— Дорогая! Не мечтала ли ты в детстве стать тайным агентом госбезопасности?

— И сейчас не мечтаю.

— А придётся, — Егор кратко обрисовал расклад. — И Валентине Ивановне придётся. Потому что иначе «Верас» начнёт штормить, а вы далеко не все перенесёте морскую болезнь. С точки зрения буквы закона, ваша организация — настоящий вертеп. Уголовный кодекс нервно курит в сторонке, теряя листы как осенняя берёза, и плачет. Кабушкина только за время своего ИО наработала лет на двенадцать. У тебя усмотрят если не пособничество, то недонесение. А ведь не хочется не только в тюрьму садиться, но и вообще менять образ жизни. Согласна?

— Ты кушай, кушай отбивнушку.

— Надеюсь, после этих угроз ты не подсыпала в неё стрихнина. В общем, смотри сама. Кураторы из КГБ Валентине Ивановне не особо поверили. Слишком она хитросделанная. Предложение такое: становишься её заместительницей, возглавляешь комиссионку и контролируешь все финансовые потоки, что идут мимо официальной кассы. Кабушкину утверждают в должности. Ну а если Бекетов вдруг всплывёт, скажете: прости, место занято, но можешь купить джинсики со скидкой процентов так двадцать.

Представив, как она предлагает бывшему работодателю и бывшему фактическому хозяину «Вераса» отовариться джинсами, закупленными на его же бабки, Элеонора начала смеяться.

— Он меня убьёт.

— Не убьёт. И ты — не Инга. Если бы она не позволяла вытворять с собой всё, что угодно, осталась бы жива. Но, прошу тебя, давай наши отношения не будут омрачать тени прошлого: ни он, ни она.

— Согласна!

— Отлично. Последний момент. В КГБ — чистоплюи. Брать наличные деньги от вас, так сказать — уголовного элемента, им западло. И доверенных людей не хватает. Говорю откровенно: пасти тебя намерены поручить мне. Я должен буду контролировать вашу нелегальную бухгалтерию. Всю прибыль, что раньше забирал Бекетов, приносить куратору.

— Вот так и всю? А сам?

— Сам тоже не останусь у разбитого корыта. У вас же в руководстве на человечка меньше будет, коль заведующая комисса и зам — одно лицо? И секретарше можно платить не столько, сколько тебе, а 110 рублей, только по ведомости. Посади туда старуху с бородавками на носу.

— Всё прекрасно! Только согласится ли Кабушкина? Сегодня зверем на меня смотрела.

— Не ей решать. А что вы будете в одном террариуме, две кусачие кобры, старая опытная и умная молодая, так лучше не придумаешь. Только сразу предупреждаю, если сговоритесь против меня и куратора, мои нежные чувства к тебе сразу иссякнут. С ними и покровительственное отношение.

— Ты за меня решил…

— Нет, Эля! Ни в коем случае. Исчезновение Бекетова породило ситуацию, в которой я тебе предлагаю выбор: поискать счастья в другом месте, потому что Валентина Ивановна тебя терпеть не захочет, или вырасти. Видела, сколько у Прокофьевны золота? Хватит на зубные протезы кашалоту. Её источник дохода станет твоим. Но только при одном условии — твоём согласии. Я женщин не насилую. Предпочитаю уговаривать.

— А вот твой Лёша…

— Он пробовал насиловать? Смотри, получишь срок за сопротивление работнику милиции. А пока на свободе, налей кофе. Душевная отбивная была, кстати. Спасибо! Как-нибудь повторишь.

Она встала и принялась заваривать кофе в турке, не размениваясь на растворимый.

— Он такой настойчивый, этот лейтенант, что уже противно стало. Такому дала бы… ну только по очень большой необходимости.

— А из жалости?

— Из жалости — нет, — Элеонора аккуратно налила кофе через ситечко в две чашки. — Тебе с сахаром и сливками?

— Только с сахаром. Расскажи, почему тебе не присуща жалость.

— Присуща. И именно поэтому Лёху к себе не подпущу. Понимаешь… Есть мужики, нуждающиеся исключительно в самоутверждении. Ему надо только отметиться — поставил палку красивой высокой бабе. Чтоб перед другими кобелями хвастаться. Мне с таким достаточно убедиться, что надел презерватив, раздвинуть ноги, главное — быстрее сходить помыться после его грязных лап и слюней. Лёха не такой. Я ему правда нравлюсь. Если дам разок, а потом пошлю подальше, удар получит по самолюбию недетский. Говорят, у некоторых после такого облома вообще не встаёт. Он мне ничего плохого не сделал. Зачем его обижать?

— Вот я к тебе и не пристаю, чтобы не быть обиженным. Ты умеешь относиться к подобному легко, я — нет. Угостишь меня по дружбе, неминуемо в тебя влюблюсь, но без взаимности, значит — и без продолжения. Расстроюсь не меньше Лёхи. В общем, спасибо за кофе и ужин, но, моя драгоценная, я не услышал твоего крайнего слова. Согласна ли ты… — он перешёл на тональность, которой в ЗАГСах говорят «согласны ли вы взять в жёны Марьпетровну». — Согласна ли ты стать заведующей комиссионки и лично контролировать всю противозаконную деятельность, временно допускаемую в «Верасе» в интересах госбезопасности СССР?

— Куда я денусь?

— Эй! — Егор протянул руку и положил пальцы на её запястье. — Не так. Или ты доверяешь мне, и мы всё делаем как надо. Либо я докладываю, что ошибся в рекомендации, никакого сотрудничества не будет. Тогда с тебя берут подписку о неразглашении, и вся любовь.

Она думала с минуту, покусывая губу. Зубы, кстати, были не идеальные. Время повального увлечения брекетами ещё не пришло.

— Ты меня точно не оставишь?

— Не оставлю. Но и каждый день опекать не буду. «Песняры» предлагают прокатиться на гастроли по России, попеть песенки, что я им горланил в мотеле. Это примерно неделя-две. Оттуда смогу контролировать процесс только по телефону. Кстати, парни про тебя спрашивали.