Чтение онлайн

Но если раньше общество имело дело, так сказать, с идейным уголовным элементом, жившим по определенным понятиям, то тут оно столкнулось со множеством ОПГ, созданных из бывших спортсменов, студентов и приезжих маргиналов, не имевших ранее отношения к преступному миру. При задержании они вели себя крайне дерзко, не так, как опытные уголовники, оказывали активное сопротивление. И вообще банды «физкультурников» противопоставляли себя старому преступному миру. В народе их называли «рэксами». Занимаясь тем же преступным бизнесом, они не «отстегивали» долю в «общак», не соблюдали принципа территориальности и вообще отвергали жизнь по «понятиям». Весь этот беспредел привел к созданию в начале девяностых Главного управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией. О том времени рассказывает бывший подполковник милиции К., ныне в отставке:

«Можно говорить о том, что в то время преступный мир вначале делился на два враждующих лагеря – с одной стороны, это были старые уголовные авторитеты, воры в законе и вообще блатные, с другой – новые бандитские формирования. Но со временем все же уголовные понятия и законы стали преобладающими. Бывшие спортсмены и студенты, пройдя тюремные университеты, перенимали воровские «понятия». Вот данные о некоторых наиболее влиятельных в те годы организованных преступных группах – ОПГ.

«АБРАМ» – типично воровская группировка, лидером которой являлся вор в законе, имевший обширные связи с российскими «законниками». По оперативным данным, именно ее лидер был держателем воровского «общака».

«АДАЙ» – контролировала некоторые крупнейшие рынки Алма-Аты.

«АТАБА» – в лучшие времена число членов этой группы достигало сотни бойцов.

«ГОЛОВА» – лидером был известный вор в законе по кличке Голова. Коронован на всесоюзной сходке воров.

«МАХАРА-ЧИВАНЯ» – была типично воровской группировкой. По оперативным данным, основным видом деятельности было мошенничество в особо крупных размерах.

«СЕМЕЙСКИЕ» – отличалась наличием обширных связей среди высокопоставленных чиновников. Сфера интересов – рэкет, торговля ГСМ, шоубизнес, спортивные мероприятия.

«ЧЕТЫРЕ БРАТА» – отличалась исключительной жестокостью. Имела интересы в торговле ГСМ, игорном бизнесе, в том числе в Москве и в Санкт-Петербурге.

«ЧЕЧЕНСКАЯ ГРУППИРОВКА» – легализация денежных средств, угон и легализация угнанных автомашин, наркотики, торговля оружием, производство алкоголя. Эта группировка не совсем вписывается в традиционные кланы преступного мира города в силу особой специфики. И вообще, этническая преступность – тема отдельная.

«РЫЖИЙ АЛМАЗ» – одна из первых и наиболее влиятельных преступных группировок. В свое время насчитывала до 200 человек. Основатель – Рыжий Алмаз. Считается, что когда ОПГ попыталась взять под контроль некоторую часть экспорта нефти, то Рыжий Алмаз был арестован и осужден. Говорили также, что на них «наехали» спецслужбы, потому что они, в свою очередь, «наехали» на фирму одного из родственников очень влиятельного лица. Затем «по состоянию здоровья» Рыжий Алмаз был освобожден из мангышлакской зоны строгого режима. Скрылся из Казахстана. Был убит в перестрелке на фешенебельной вилле в Испании в пригороде Барселоны в мае 1998 года.

В конце восьмидесятых годов прошлого века по заданию еженедельника «Горизонт» мне удалось побывать в том месте алма-атинской тюрьмы, где как раз содержались смертники – люди, приговоренные к расстрелу. Я назвал его про себя «тупиком смерти». Через путаные лабиринты изолятора, которые наверняка были свидетелями душераздирающих сцен, я попал в этот «тупик» в сопровождении милицейского конвоя, который взял нас в кольцо, пока мы разговаривали с одним парнем, ожидавшим вышку. Тщедушный пацан лет двадцати в арестантской особой робе смертника (в неяркую полоску), улыбаясь, рассказывал мне о том, как они убили по пьянке невинного человека, а потом еще одного. И хотя он улыбался, все равно в глазах его уже читалось страшное будущее. Потом мне дали возможность зайти в камеру «смертника», таких там было, кажется, восемь. Они находились как бы в стороне от основных помещений, в закрытом от посторонних глаз закутке. И пока я находился в этом узком, без окон, похожем на гроб пенале, где практически не было воздуха, то слышал, как в соседней камере кто-то хрипло тянет: «И мне дайте корреспондента! Дайте… Дайте…» До сих пор, когда я вспоминаю эти моменты, на сердце тяжело делается. Но самым ужасным там был запах. Наверное, так пахнет ад: смесь пота, крови, слез и еще чего-то неуловимого и страшного. Я потом долго отмывался от этого запаха, прилипчивого как напалм, но, кажется, так и не отмылся.

Как-то раз в газету позвонил некий студент, пожелавший остаться анонимным, и сообщил о том, что в районе мединститута нашли отрезанную голову. Говорил он радостным голосом, как будто только что сдал сессию на «отлично» и получил повышенную стипендию. Наш фотограф Хасан Хусаинов, пока мы канителились, решая, как лучше поступить с информацией, каким-то чудом сумел ее сфотографировать прямо в милиции. Хасан был вообще парень шустрый, которому палец в рот было лучше не класть. Такой типичный газетный фоторепортер. Мы с ним немало репортажей сделали, можно сказать, на ровном месте. Ведь жизнь настолько интересна, и в ней просто масса любопытного, но мы часто проходим мимо, не замечая этих вещей, загруженные всякими проблемами. И нужно иметь талант, чтобы увидеть, а главное, все это вкусно подать. Таким был Хасан, имевший этот талант видения.

На фото была запечатлена голова, больше похожая на голову какого-то вурдалака или вампира. Да и Хасан подтверждал, что менты не могут понять, откуда взялась эта штуковина, которой даже без всяких экспертиз можно было дать несколько десятков лет. По его же словам, все же было определено, что она хранилась где-то в формалине и была отделена от тела очень давно. Такая вот головоломка. Дело принимало даже несколько паранормальный оборот. Неужели у нас в городе существует некий маньяк, а может, даже и вампир, который держал в формалине много лет отрезанную голову? К сожалению, милиция и близко не подпустила нас к этому делу, пообещав только, что мы первыми узнаем новости. И все же «Горизонт» дал информацию об отрезанной голове, которая наделала немало шума в городе. А потом на редакционной планерке было принято решение вести свое журналистское расследование.

Итак, взяв на вооружение дедуктивный метод великого Шерлока Холмса, мы с Хасаном первым делом решили сосредоточиться на личности студента-анонима. Почему позвонил и сообщил о странной находке именно студент? Да еще таким радостным голосом? Нет ли тут подвоха? Необходимо пояснить, что наш еженедельник считался студенческим изданием городского комитета комсомола города Алма-Аты. И когда приходила пора практики, то газету просто оккупировали толпы студентов журфака. Вообще-то молодежь всегда склонна к розыгрышам, в том числе и очень злым. Однажды произошел такой случай. Как раз впервые проводился конкурс красоты в Алма-Ате. Мы публиковали об этом мероприятии репортажи. И тут в редакцию пришли два парня, студенты КазГУ (сегодня один из них руководитель телекомпании, а второй – известный журналист), и принесли просто забойный материал о конкурсах красоты, которые проводятся на Западе. Язык, стиль, сюжет… все было на высшем уровне! Просто самородки какие-то. Все заторчали от этого шедевра! Его сразу же поставили в номер, но буквально через день кто-то пришел с книжкой известного международника (кажется, Боровика), откуда и была слово в слово перепечатана статья. Это был просто шок! Срочно собрали планерку, вызвали пацанов и сообщили им это «пренеприятнейшее известие». Те сразу распустили нюни и тут же раскололись. Оказалось, что статью дала им их однокурсница, якобы для того, чтобы помочь продвинуться на профессиональном поприще. Словом, шерше ля фам. Но скандал решили замять. А материал успели снять с полосы в последний момент. Таким образом, и наша голова, которой было несколько десятков лет, могла быть элементарным розыгрышем неких студентов-медиков. Все ведь знали, что там, в «меде», существует некий музей, где хранятся заспиртованные и заформалиненные части человеческих тел.

Сделав подобный вывод, мы решили сходить на место преступления. Но пока мы с Хасаном ходили, выясняли, бродили по институту, в «Горизонт» позвонили из милиции и сообщили о том, что голова – на самом деле экспонат из мединститута и что она уже водружена на свое место. Так все и закончилось. Наши выводы оказались отчасти верными. Как у Фридриха Дюрренматта в одном произведении, когда следователь ради того, чтобы обнаружить убийцу, ушел из полиции и всю жизнь прождал его в какой-то дыре. Но тот так и не пришел. А жизнь между тем прошла мимо… А может, это было как бы началом более страшной истории, которая случилась несколькими месяцами позже?

И действительно, примерно месяцев через пять нашли еще одну отрезанную голову… Это случилось тогда, когда лейтенант А. вышел на дежурство по городу, а я напросился к нему в напарники в качестве криминального репортера. Сегодня, уверяю вас, это было бы просто рядовое происшествие, которое во всех подробностях показали бы по криминальным новостям всех каналов ТВ. А тогда по тревоге было поднято чуть ли не все ГУВД. Я думаю, что и в этот раз милиция не допустила бы прессу, но я ведь был в гуще событий, находясь, между прочим, с разрешения начальства рядом с дежурным по ГУВД, и они ничего не смогли поделать.