Чтение онлайн

Не успел он это подумать, как экипаж круто свернул за угол и остановился у палисадника виллы, располагавшейся на длинной и просторной улице. Другой кебмен в эту минуту только что отъехал оттуда. Дом был ярко освещен, и Брекенбери увидел, как некий джентльмен входит в двери, встречаемый целой толпой ливрейных лакеев. Он подивился тому, что кебмен так решительно остановился перед домом, где, очевидно, происходил вечерний прием. Несомненно, это произошло случайно, поэтому он продолжал спокойно сидеть и курить, пока не открылось оконце для переговоров с кучером.

– Мы на месте, сэр! – возвестил кебмен.

– На месте? – удивился Брекенбери. – А что это за место?

– Но ведь вы приказали мне везти вас, куда мне угодно, сэр, – с усмешкой ответил кебмен, – вот мы и приехали.

Брекенбери поразил голос возницы, слишком выразительный и мягкий для человека его профессии; он припомнил быстроту, с какой его везли, и только теперь ему бросилось в глаза, что его экипаж был гораздо комфортабельнее обычных лондонских кебов.

– Объяснитесь, любезный, – сказал он. – Уж не решили ли вы бросить меня под дождем? Даже и не надейтесь, что у вас это получится!

– Воля ваша, конечно, – отвечал кебмен, – но я знаю наперед, на что вы решитесь, как только я вам все расскажу. В этом доме сейчас пышный прием. Не знаю, иностранец ли его хозяин, или у него нет в Лондоне добрых друзей, или же он просто большой оригинал, но только мне было приказано свезти сюда как можно больше джентльменов в вечернем платье, отдавая предпочтение офицерам. Вам надо просто войти туда и объявить, что вы приглашены мистером Моррисом.

– Это вы, что ли, мистер Моррис? – поинтересовался лейтенант.

– Ну нет, – отвечал кебмен. – Мистер Моррис – владелец этой виллы.

– Довольно оригинальный способ собирать гостей, – заметил Брекенбери, – но какой-нибудь чудак вполне мог позволить себе такую шутку, вовсе не желая никого оскорбить. Ну а если я откажусь от приглашения мистера Морриса, – продолжал он, – что тогда?

– Мне приказано доставить вас туда же, где я вас подобрал, – ответил кебмен, – и продолжать до полуночи привозить других гостей. Лица, не желающие воспользоваться его гостеприимством, говорит мистер Моррис, вовсе ему не нужны.

После этих слов лейтенант принял решение.

«Ну вот, – думал он, выходя из экипажа, – все-таки мне совсем недолго пришлось ждать приключения».

Как только он ступил на тротуар и полез в карман за бумажником, чтобы уплатить вознице, кебмен мигом развернул лошадей и умчался обратно с той же головокружительной скоростью. Брекенбери крикнул ему вслед, но кеб продолжал нестись, а его голос, очевидно, был услышан в особняке: двери снова распахнулись, бросив полосу света на цветник, и к лейтенанту бросился человек с открытым зонтом.

– Кебмену уже заплачено, сэр, – учтиво проговорил слуга и, держа над головой Брекенбери зонт, повел его к двери.

В прихожей лакеи приняли у него кто шляпу, кто трость, кто пальто, и, вручив ему гардеробный номерок, пригласили подняться по лестнице, увитой роскошными тропическими растениями, к дверям верхнего этажа. Там важного вида дворецкий спросил его имя и, провозгласив во всеуслышание: «Лейтенант Брекбенбери Рич!», ввел его в гостиную.

Стройный молодой человек с правильными чертами лица шагнул ему навстречу и радушно приветствовал. Сотни восковых свечей освещали комнату, в которой, как и на лестнице, стоял густой запах цветов. У стены располагался стол со всевозможными закусками. Множество лакеев разносили экзотические фрукты и шампанское. Лейтенант насчитал шестнадцать гостей. Это были исключительно мужчины, в большинстве своем молодые и весьма прилично одетые. Гости образовали две группы: одна толпилась вокруг рулетки, а другая сидела за карточным столом, где один из них метал банк.

«Кажется, – подумал Брекенбери, – я попал всего лишь в частный игорный дом, а кебмен – просто-напросто зазывала».

К этому своему заключению он пришел еще прежде, чем хозяин выпустил его руку. Но когда Брекенбери взглянул на него, мистер Моррис приятно поразил его. Его изящные манеры, предупредительность, любезность и смелость, буквально написанные на его открытом и благородном лице, никак не вязались с представлениями лейтенанта о содержателе игорного притона, а речь выдавала человека, заслуженно пользующегося почетом и занимающего высокое положение в обществе. Брекенбери невольно проникся расположением к нему, и хотя бранил себя за слабость, но не мог устоять перед обаянием личности этого джентльмена.

– Я слышал о вас, лейтенант Рич, – понизив голос, проговорил мистер Моррис, – и поверьте, рад познакомиться с вами. Мне известна репутация, какой вы пользовались в Индии. Прошу вас простить мне несколько бесцеремонный способ, каким я залучил вас к себе, но я сочту не только за честь, но и за особое счастье видеть вас здесь. Человек, который способен в один присест разделаться с отрядом полудиких всадников, – смеясь, прибавил он, – вряд ли станет обращать внимание на нарушение этикета, каким бы значительным оно ни было.

И он подвел Брекенбери к столу, предложив закусить.

«Право, – подумал лейтенант, – это один из любезнейших и наиболее порядочных обитателей Лондона».

Он выпил бокал превосходного шампанского и, заметив, что многие из присутствующих курят, закурил манильскую сигару и сел у рулетки, то принимая участие в игре, то следя за действиями других игроков. Внезапно лейтенант обнаружил, что и сам он, и все прочие гости являются объектами пристального наблюдения. Мистер Моррис, постоянно переходя с места на место, словно бы занятый исключительно мыслями о гостеприимстве, не спускал с гостей пристального взгляда. Он цепко подмечал, как люди проигрывают, как делают ставки, а порой подолгу задерживался позади игроков, вступивших в спор. Иными словами, он зорко за всеми следил и видел всех и каждого.

Брекенбери, уже усомнившийся, что это частный игорный дом, теперь склонен был предположить, что находится в гнезде какой-то частной инквизиции. Он сам стал пристально вглядываться в мистера Морриса, ловя каждое его движение. Несмотря на улыбку, не сходившую с губ любезного хозяина, лейтенант внезапно обнаружил, что из-под нее, как из-под маски, проглядывает измученная, утомленная и озабоченная душа. Вокруг все смеялись, делали одну ставку за другой; но гости больше не интересовали Брекенбери.

«Этот Моррис, – думал он, – вовсе не благодушествует. Он чем-то весьма озабочен, и у него есть какая-то тайная цель».

Время от времени мистер Моррис отзывал кого-нибудь из гостей в сторону и после краткой беседы с глазу на глаз в холле виллы или в соседней с гостиной комнате возвращался уже один, а гость больше не появлялся. Это повторялось с таким постоянством, что Брекенбери был окончательно заинтригован и решил во что бы то ни стало выяснить, что это означает.

С рассеянным видом проследовав в соседнюю комнату, он обнаружил в ней глубокую нишу с окном, скрытую модными темно-зелеными шторами. Там он и притаился. Ждать пришлось недолго: вскоре со стороны гостиной послышались шаги и голоса. Заглянув в щель между шторами, Брекенбери увидел мистера Морриса и какого-то толстого краснолицего господина, похожего на приказчика или торгового агента. Этот господин уже давно обратил на себя внимание собравшихся грубым хохотом и скверными манерами. Оба остановились как раз у окна, так что Брекенбери не пропустил ни слова из их разговора.