Чтение онлайн

– Сегодня так сегодня, – вздохнув, отвечал брат миледи. – Но это шаг ошибочный и опасный, Клара, мы всю жизнь будем в этом раскаиваться.

Леди Венделер пристально и несколько странно взглянула на брата.

– Ты забываешь, – сказала она, – что любому человеку в конце концов предстоит умереть.

– Клянусь честью, Клара, – сокрушенно покачал головой Пендрегон, – такой бессердечной и бездушной негодяйки, как ты, не найти во всей Англии.

– Как вы, мужчины, – воскликнула она, – странно устроены! Вы никогда не понимаете тонких намеков. Вы капризны, вспыльчивы, развратны, неразборчивы в средствах, а между тем, если женщина начинает думать о будущем, вас это тотчас шокирует. Мне этот вздор надоел. Вы даже в простом работяге-поденщике не потерпели бы такой глупости, какой ждете от нас.

– Может, ты и права, – отвечал ее брат, – впрочем, ты всегда была умнее меня. В любом случае, мой девиз тебе известен: «Семья прежде всего».

– Знаю, Чарли, – сказала она, беря его за руку, – девиз твой я знаю лучше, чем ты сам, но его вторая половина – «а Клара важнее семьи». Верно? Ты и в самом деле лучший брат на свете, и я ужасно тебя люблю!

Мистер Пендрегон поднялся, несколько смущенный этим изъявлением родственных чувств.

– Будет лучше, если никто меня здесь не увидит, – сказал он. – Я назубок выучил свою роль и с твоего котеночка глаз не спущу.

– Будь начеку, – ответила она. – Это жалкое существо может все испортить.

Она послала брату воздушный поцелуй, и тот покинул ее будуар по лестнице черного хода.

– Гарри, – сказала леди Венделер, как только они с секретарем остались одни, – я хочу послать вас кое-куда нынче утром. Но поезжайте в кебе – я не желаю, чтобы мой секретарь покрылся веснушками от солнца.

Она произнесла последние слова с горячностью и как бы даже с материнской гордостью, что весьма польстило бедному Гарри. Он тут же заявил, что всегда рад услужить миледи.

– Это станет еще одной нашей с вами тайной, – лукаво продолжала она, – и никто, кроме моего секретаря и меня, не должен знать о ней. Сэр Томас непременно учинил бы скандал, а если б вы только знали, как мне надоели все эти сцены! Ах, Гарри, Гарри, не могли бы вы объяснить мне, почему мужчины так суровы и несправедливы? Впрочем, я знаю, что вы не сможете объяснить – ведь вы единственный человек в мире, не знающий этих позорных страстей. Вы такой хороший и добрый, Гарри; вы способны быть другом женщины, и, знаете, мне кажется, что в сравнении с вами другие выглядят только хуже.

– Нет, это вы слишком добры ко мне, – учтиво перебил Гарри. – Вы относитесь ко мне, как…

– Как мать, – в свою очередь перебила его леди Венделер. – Я стараюсь быть для вас матерью или, – поправила она себя, улыбнувшись, – почти матерью. Боюсь, что я слишком молода, чтобы быть вам настоящей матерью. Тогда скажем, что я ваш друг… близкий друг.

Она сделала паузу, чтобы эти слова произвели должное впечатление на сентиментального Гарри, но не дала ему вставить ни слова.

– Впрочем, все это не относится к делу, – продолжала миледи. – В левом ящике дубового шкафа вы найдете шляпную картонку; она прикрыта розовым шелковым чехлом, который я надевала в среду под кружевное платье. Картонку эту вы немедленно отвезете по этому адресу, – и она подала молодому человеку конверт, – но ни в коем случае не отдавайте ее, пока не получите расписку, написанную моей собственной рукой. Вы поняли меня? Повторите дословно! Это чрезвычайно важное дело, и я попрошу вас быть предельно внимательным.

Гарри успокоил ее, точно повторив инструкции, но в ту минуту, когда леди Клара хотела еще что-то добавить, в комнату влетел пунцовый от гнева генерал Венделер, размахивая внушительным счетом от модистки.

– Не угодно ли вам, сударыня, ознакомиться с этим? – закричал он. – Будьте так добры, взгляните на этот документ. Я знаю, что вы вышли за меня по расчету, но, по-моему, ни один человек во всей британской армии не дает своей жене столько на расходы, сколько я даю вам. Клянусь Богом, я положу конец вашей бессовестной расточительности!

– Мистер Хартли, вам ясно, что надо сделать? – невозмутимо проговорила леди Венделер. – Не задерживайтесь, прошу вас.

– Постойте-ка, – сказал генерал, обращаясь к Гарри, – два слова, прежде чем вы уйдете! – он снова повернулся к леди Венделер. – Куда вы посылаете этого бездельника? Я доверяю ему не больше, чем вам, так и знайте. Будь у него хоть на грош порядочности, он не пожелал бы остаться в этом доме, а за что он получает свое жалованье – для меня великая тайна. Какое поручение вы ему дали, миледи? И почему вы так спешите отослать его?

– Я полагала, что вы предпочтете поговорить со мной наедине, – ответила она.

– Нет, вы дали ему какое-то поручение! – настаивал генерал. – Не пытайтесь обмануть меня, я и без того вне себя. Вы сказали, что он должен куда-то поехать!

– Если вам угодно, чтобы слуги присутствовали при этих унизительных размолвках, – отвечала леди Венделер, – я могу попросить мистера Хартли присесть. Не хотите? В таком случае, можете идти, мистер Хартли. Полагаю, вы запомнили все, что услышали здесь? Это может вам пригодиться.

Гарри тотчас испарился из гостиной. Взбегая по лестнице, он слышал громовой бас генерала и нежный голосок леди Венделер, ледяным тоном вставлявшей ядовитые колкости между сыпавшимися на нее обвинениями. Он искренне восхищался своей хозяйкой. Как ловко она обошла неприятный вопрос! Как хладнокровно повторяла свои наставления прямо под артиллерийским огнем противника! И как в этот миг он ненавидел грубого солдафона – ее супруга!

В этом утреннем событии не было ничего необычного, он частенько исполнял тайные поручения леди Венделер, в особенности те, что касались модисток. В доме давно бродил грозный призрак, и он это знал. Отчаянная расточительность и тайные долги жены давно поглотили ее собственное состояние и теперь грозили поглотить состояние мужа. Раз или два в год раскрытие этой тайны становилось, как казалось, неизбежным, и Гарри бегал по магазинам и мастерским, лгал, изворачивался и раздавал небольшие суммы в счет погашения крупных долгов, пока не добивался отсрочки. После этого леди Венделер и ее верный секретарь получали передышку. Гарри стоял горой за свою хозяйку, и не только потому, что обожал леди Венделер, а ее мужа боялся и ненавидел, но и потому, что от всей души сочувствовал любви к нарядам: он и сам не знал удержу, когда дело доходило до портных.

Он отыскал шляпную картонку в указанном месте, тщательно нарядился и вышел из дома. Солнце светило ярко, дорога предстояла дальняя, и он с огорчением вспомнил, что внезапное появление генерала помешало леди Венделер дать ему денег на кеб. В такой знойный день цвет его лица мог действительно пострадать, а тащиться через весь Лондон со шляпной картонкой в руках юноше казалось унизительным. Гарри остановился и стал раздумывать. Венделеры жили в Итон-плейс, а идти надо было к Ноттинг-Хиллу, следовательно, лучше всего пройти через парк, избегая людных аллей. Он поблагодарил судьбу за то, что время было еще сравнительно раннее.

Спеша отделаться от своей ноши, он шел быстрее обычного и уже почти миновал Кенсингтонские сады, как вдруг на одной из глухих аллей лицом к лицу столкнулся с генералом.

– Прошу прощения, сэр Томас, – проговорил Гарри, учтиво отступая в сторону, ибо тот преградил ему путь.

– Куда вы идете, сэр? – спросил генерал.

– Просто прогуливаюсь, – ответил Гарри.

Внезапно генерал ударил тростью по картонке.

– С этой-то штукой? – вскричал он. – Вы лжете, сэр, и знаете, что лжете.