Чтение онлайн

Так что готовься хорошенько поскучать… хотя, ты вроде пока справляешься. – и старик с интересом взглянул на закрытую от его глаз вышивку. Амариллис

смутилась, но тут же решительно сдернула полотно.

– Простите, невежливо было прятать ее. Просто я хотела сделать вам подарок. Это нарядная рубаха, – с этими словами она развернула рамку к старику Арчешу.

В рамке был закреплен перед белой рубахи, рукава свисали по обе стороны, как длинные лепестки, а по вороту и клином на груди шла наполовину законченная вышивка – пышное разнотравье, кусочек цветущего луга, пересаженный на дорогое полотно. Арчеш несколько минут молча рассматривал вышивку, осторожно прикоснулся к цветочным лепесткам, созданным из тончайшего переплетения розовых и карминно-красных нитей, и сказал:

– Зря я беспокоился. Скучать ты не будешь. Ты позволишь иногда приходить к тебе, посудачить по-стариковски, почитать тебе наставления? – и он улыбнулся, подмигнув девушке.

– Ну конечно, господин Арчеш, когда вам будет угодно, – поспешила ответить Амариллис; в самом деле, не говорить же ему: "Отстань, ядовитый стручок, и без тебя тошно…" Но Арчеш понимающе усмехнулся:

– Не бойся, надоедать не буду. А поучиться кое-чему тебе и вправду не мешает. Например, куда можно одной ходить, а куда – нельзя. Ты ведь в сторону большого леса ходила, мимо борка, ведь так? А ты знаешь, что в той стороне болота? Зеленые такие, что твой лужок, цветочками поросли, кустиками ягодными… Ты ж ведь девочка резвая, неровен час, добежала б до них – и поминай, как звали! Трясина сожрет, не подавится. Так что ты гуляй себе, сколько душе угодно, только скажись сперва, куда идешь. А сейчас давай-ка укладывайся спать, поздно уже. Спокойной ночи, невестушка.

Когда на следующее утро Амариллис выглянула в окно, то не поверила своим глазам: выпал первый снег. Ночью он прокрался в сад, выбелил все дорожки, присыпал деревья и кусты; правда, он уже начинал подтаивать, собираясь в небольшие лужицы, но все равно – это был первый снег, в самом начале октября! Тут между розовых кустов, заботливо укутанных соломой, показался Арчеш. Он кивнул Амариллис и крикнул:

– Ну, что я говорил? Рановато, конечно, да что поделаешь?! Ничего, невестушка, выше нос – алмаз алмазом режется. Спускайся после завтрака, поможешь мне. – и заспешил по садовой дорожке, оставляя цепочку четких следов.

Глава четырнадцатая. Камень преткновения.

Они стояли друг напротив друга, сжимая кулаки и со свистом выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы.

– Как ты мог допустить это?.. почему не предостерег ее? – судя по тону, Арколь задал этот вопрос уже не в первый раз.

– Ах вот что… Ты желаешь знать, как это я допустил это… так вот, мэтр Арколь, я скажу тебе, что я не просто допустил это, и не лег брюхом поперек порога, но я еще и посоветовал ей поторопиться со свадьбой, не дожидаясь, пока ты соизволишь благословить ее!

На плечо дернувшегося Арколя легла рука Орсона; он молча сбросил ее.

– А ты чего хотел? Чтобы девочка всю жизнь при тебе в приживалках состояла, детишек твоих нянчила? Нет уж, пусть лучше своими собственными обзаведется, да поскорее, пока ее прелести в цене и есть тот, кто в состоянии эту цену заплатить! И не таращься на меня так, будто я ее в рабство продал! Да за ратманского сына и герцогская дочка не то что пойдет, а вприпрыжку побежит! – и Лорка, как всегда, когда бывал зол, отпустил длинное и грязное ругательство. – Сам подумай, что ее ждет лет через десять? Замуж – да за кого?! При тебе оставаться?! А может, в монастырь пойти?!

– Идиот. – кратко сформулировав сей неутешительный для Лорки вывод, Арколь протянул руку – Дай письмо.

– Да возьми. – и Лорка протянул ему сложенный лист бумаги.

Пока Арколь читал письмо, все присутствовавшие при первой серьезной ссоре среди детей Лимпэнг-Танга, – сами артисты, старший брат Лорки, капитан Яго Бреттиноро, – молчали, тяжко, словно у постели умирающего. Наконец Арколь опустил лист на колени.

– Что мне делать, Венона? – он задал этот вопрос таким недоумевающим, беспомощным тоном, какого от него отродясь никто не слыхивал.

– Для начала успокойся. Раз девочка пишет, значит, жива и здорова. Раз пишет, что совершенно счастлива, – значит, по крайней мере, довольна. А раз зовет в гости – значит, это писала наша дуреха Амариллис… так нас и пустили в ратманские покои… да еще в качестве друзей будущей госпожи ратманши. Ей это пока, судя по письму, не объяснили.

Венона усмехнулась, но тоже не особенно весело, одними губами; глаза же ее, вновь бархатно-карие, благодаря медальону Лиусса, оставались грустными.

– Простите, что вмешиваюсь в ваши семейные дела, но чем вы, собственно, недовольны? – подал голос брат Лорки, – Насколько я понял, мезальянса особого не произошло: девица происходит из уважаемой семьи…

– Девица – круглая сирота. – сказал, как укусил Арколь.

– Да, но в посмертии ее отец ведь не превратился в золотаря, ведь нет? Уважаемая, некогда богатая семья, не без влияния в городе. А что Миравали? Только что богаты, а так… не королевской крови… даже не баронской. Смею напомнить вам, что матерью нашего нынешнего герцога была мизоанка, снизошедшая до великого герцога Арзахельского… между прочим, после очень долгих уговоров! Знатности в ней было – не больше чем в дворовой кошке, а какая была герцогиня… Весь Арзахель ей под ноги ковром стелился.

Яго, совершено не похожий на Лорку, говорил негромко и размеренно; в голосе его была привычка несуетливого повеления и спокойная уверенность в своей правоте. Был он невысок, смугл и абсолютно лыс; к Лорке относился снисходительно и ласково. В отличие от младшего брата, Яго примирился с майоратом, не считал зазорным водить отцовские корабли и получать за это жалованье… которое ему, сказать по правде, вечно не доплачивали. Именно в его дом Лорка привез своих друзей, спустя неделю после того дня, как золотой ветряк Эригона остановился.

Он не стал дожидаться возвращения Веноны и Арколя; собрал одну из актерских повозок, уложив Рецину и Лиусса и усадив близнецов и силача, запряг лошадей, сам уселся на своего Серебряного – и был таков. Не в привычках Лорки было долго раздумывать, и, кроме того, ему хотелось поскорее удрать из Эригона. Неделю с лишним ехали они по пустынному тракту, мало-помалу приходя в себя – не без помощи предусмотрительно купленных Лоркой зирэ – пока не остановились у ворот дома Яго Бреттиноро. Капитан, по счастью оказавшийся дома, принял их без излишних расспросов, пригласил для все еще мутноглазых Рецины и Лиусса врача. Артисты провели в его доме уже больше двух недель, когда однажды под вечер нежданно-негаданно явились Арколь и Венона.

Едва оправившись от полученных в Ньерде ран, Арколь наведался в Эригон, нашел Венону и, рассказав ей обо всем, без труда уговорил поехать с ним в дом Сыча. К сожалению, Венона помогла не многим – она совсем ничего не знала о повадках корабельных крыс, а выглядела так, что Сова устроила Арколю настоящий скандал – как, мол, он посмел тащить в такую даль умирающую.

– Как же ты проглядела крысенка? – только и спросил Сыч.

– Слишком хорошо знала, что с их проклятым племенем покончено. Опять же, цверг… такой весь из себя несчастный… работящий… абсолютно ничего от крысы.