Чтение онлайн

«Во что я превратилась? — думала я, вглядываясь в свое отражение в оконном стекле. — Смерть и насилие стали чем-то привычным настолько, что не только не затрагивают душу, более того, вызывают радость! И дело не в том, что им воздается по заслугам. Ушла моя соседка по комнате, девчонка, которая никому не причинила зла… а я перелистнула этот момент, как книжную страницу своей памяти!»

Дни шли. Боль стихала, но, несмотря на это, меня не спешили перевести в комнату. Так и держали в лазарете, куда приходила Вэл, иногда с бутылкой ликера. В грубой манере затыкала рот Марии, советуя не казаться заботливее, чем та есть, и мы до глубокой ночи болтали обо всем подряд. Перебрали по косточкам своих мужчин, женские секреты и стремления. Когда Вэл, подмигнув напоследок и сжав мою руку, уходила седлать свой «Харлей Дэвидсон» и нестись по ночной трассе к огням далекого города, у меня на глаза наворачивались слезы.

В последнее время я желала двух вещей: дать знать матери, что якобы у меня все хорошо, и хотя бы раз прокатиться вместе с Вэл, обняв ее за талию, жмурясь от свиста ветра и запредельной скорости. Увы. Свобода стала для меня недоступной. И это резало сердце.

Однажды я сказала об этом своей подруге. Вопреки ожиданиям, она не съехала с темы, не отвела глаз, скрывая неловкость за то, что дразнила меня свободой своих ежедневных странствий. От города до особняка… теперь для меня это было сродни кругосветному путешествию.

— Ты знаешь, что делать, чтобы эти желания исполнились, Вика. И поверь, они — капля в море по сравнению с тем, что ты можешь получить. Произведи на него впечатление. Поверь, офигеешь от благ, которые получишь после этого.

Мы сидели на крыльце медотсека и курили женские сигары с приторно-сладким ароматом вишни. Вернее, курила Вэл, иногда протягивая мне дымящуюся сигарету. Я едва затягивалась, опасаясь, что ребро вновь разболится. Солнце немилосердно палило, но подруга и не думала снимать шелковую бандану с черепами и кожаный жилет с бахромой.

— Странно все это. Ты подкладываешь меня под того, кого боготворишь сама. В чем подвох? Он убивает свих любовниц ножом для колки льда? Поэтому ты отказалась от подобной чести?

Вэл смерила меня внимательным, но ироничным взглядом.

— Почему ножом? Может, просто ест заживо. Да успокойся. Чего вы всех мафиози считаете психопатами? Такие бы не смогли удержать этот бизнес в руках, ты уж мне поверь.

— Но запросы других психопатов он удовлетворяет сполна, подкладывая под них девчонок, которые не хотели жить подобной жизнью.

— Это да, — зевнула Вэл. — В этом он профи. И знаешь, если бы ему понравилась не ты, а кто-то из этих шалав, что добровольно лезут в подобное дерьмо ради легких денег, я бы лично вывезла ее в лесопосадку. На цепи, прикрученной к колесу моего «Харлея».

Представив эту картину, я рассмеялась. Вот кого, а шлюх, что появлялись здесь по собственной воле, я уже априори не считала за людей. И если бы Вэл выполнила свое намерение, даже не отказалась бы взглянуть на это.

— А чего ж для меня сделала исключение? По дружбе?

Вэл протянула мне почти скуренную до фильтра сигару, чуть сжав ее у основания. Взрыв вишневой сладости лопнул на языке.

— Потому что ты сможешь сделать его счастливым. Он забыл на хрен, что это такое, уже лет двадцать точно…

…С одной стороны, моя жизнь напоминала санаторий. Моральная травма и раны затянулись, можно было не вздрагивать от страха, что сейчас явятся и поволокут в подвал, или к клиенту с поехавшим чердаком. Подруга снабжала деликатесами и развлекала долгими разговорами, а по девчонкам, соседкам по комнате, я не скучала. Вспомнила о них лишь раз, когда Вэл явилась поздно, с заклеенной пластырем царапиной во всю щеку.

— Новенькая пыталась сбежать. Новая охрана едва урезонила собак. Пришлось мне ее ловить. Сука чокнутая. Завтра ее когти к чертям плоскогубцами повыдергиваю. Прикинь, грозилась воткнуть себе в висок!

«Альфия», — подумала я, испытав неприятное чувство. Вэл не было дела до того, что пережила эта девчонка. Впрочем, она и не отличалась добродушием и жалостью. Даже во мне ее привлекла бунтарская дерзость.

— Посидит привязанная до завтра, пока не успокоится. Не она первая…

Я вспомнила, как восточная прелестница готова была простить все тирану-извращенцу, и как свято верила в то, что он за ней придет. И в то же время поняла, что мне ее не жаль. Глупость не заслуживает сочувствия.

Когда я уже без труда передвигалась, Вэл отвела меня в свою комнату, где изменила мой цвет волос на более темный, привела прическу в ухоженный вид с помощью масок и масел, подкорректировала форму бровей и безжалостно расправилась со всей растительностью на теле, кроме головы. Заставила по очереди перемерять наряды, чтобы определить, какие фасоны и стили мне больше всего подходят. Пошлые коктейльные платья с обилием пайеток и вырезами, хоть и подчёркивающие постройневшую фигуру, были отправлены в списки запрещенных вещей.

— Редко такое встречается, — качала головой стилист, обожающая свою работу до безумия, наравне, разве что, с байком, — ты в парандже желаннее, чем без трусов. В закрытых платьях — секс. Достаточно взгляда. Не удивлена, что он выбрал тебя. Даже я эту фишку проглядела…

Платья ниже колен с закрытым горлом и открытыми руками, с американской проймой, брюки с приталенными пиджаками превратили меня в женщину класса люкс. Назвать такую шлюхой ни у кого бы не повернулся язык. Вэл продолжала шлифовать мою внешность с рвением одухотворённого Пигмалиона. Автозагар, люксовые кремы и средства по уходу за волосами, отбеливающие полоски для зубов. Она бы и в спортзал меня отправила, благо такой имелся на территории имения, но Мария запретила физические нагрузки ближайший месяц.

На исходе недели меня переселили в отдельную комнату. По сравнению с той, что мы делили с девочками, эта выглядела номером люкс. Более широкая кровать, телевизор, кондиционер, большой шкаф, в который Вэл лично перенесла подобранный для меня базовый гардероб. Пол укрывало мягкое ковровое прикрытие, в нем мои ноги просто тонули.

Новый управляющий при более детальном знакомстве показался мне излишне добродушным. Реагировал на все мои замечания, если таковые были, но на вопросы не отвечал. Более того, я замечала в его глазах предупреждающий холодный блеск, предостерегающий от подробных расспросов. Но пока у меня оставалась Вэл как источник информации, это особо не тревожило.

Несмотря на свой новый статус, более вкусное питание, комфортабельные условия и даже отсутствие замка при условии, что я без спросу не отправлюсь гулять по имению, иногда я чувствовала себя жертвой, которую готовят к алтарю. Пусть даже там не перережут глотку и не вырвут сердце, а всего лишь прочитают жертвенные заклинания — бодрости духа это не прибавляло.

То, что в имение приехал главный, он же Лукас, я поняла сразу, хотя его резиденция находилась в другом строении, скрытом от нас живой изгородью высоких кипарисов. В тот день повисло гнетущее молчание. Так живая природа затихает, когда появляется самый опасный хищник, знаменующий собой вершину пищевой цепи. Мне казалось, что всю территорию борделя накрыло искрящим от напряжения куполом силового поля. Звенящая тишина действовала на нервы. Несмотря на это все, я запретила себе волнение и отклонение от заданного курса.