Чтение онлайн

Не хватало плеча Вэл — оказалось, я не все вопросы задала. Но она так и не появилась. Смотрящий принес обед и закрыл двери моей комнаты на ключ. Я мысленно готовилась к скорой встрече, прокручивая в воображении вероятный разговор. Но все оказалось напрасно.

В этот день моя персона интересовала Лукаса куда меньше всех остальных.

Тем временем что-то происходило. Подъезжали грузовые автомобили, жужжали ролеты. Иногда я слышала рев мотоцикла, и сердце тоскливо сжималось. Вэл. С приездом своего хозяина она напрочь забыла о подруге.

Когда и на второй день нечего не случилось — никто не пришёл ко мне, а еду принес новый охранник, с которым я не стала тратить время на попытки что-то узнать, беспокойство усилилось. К вечеру я смыла косметику, стянула платье и забралась под одеяло. Успокоительное помогло уснуть, но по прошествии времени меня грубо разбудили.

— Вставай и одевайся, — смотрящий отвел глаза, стараясь не смотреть на мою грудь под атласом рубашки. Охрана последовала его примеру, а я, жмурясь от яркого света, все же подумала, что, будь у меня в арсенале хотя бы нож, кого-то из них я бы точно убила одним броском. Сон как рукой сняло.

— Где Вэл?

Виктор указал на душевую.

— Уехала. У тебя пять минут. Давай, не зли хозяина.

Что, спрашивается, можно сделать за пять минут? Тем не менее, я поняла, что никто не шутит. Что сейчас только от меня зависит, в каком виде я предстану перед Лукасом. Нет Вэл, никто не сделает мне образ лакшери-куртизанки. Даже я сама не успею это сделать.

Быстро умылась холодной водой, выдавила на зубную щетку полоску пасты, одновременно расчёсывая спутанные ото сна локоны. Благо Вэл подсуетила классные уходовые средства, долго с этим возиться не пришлось. В душе я довольно быстро намылила тело гелем без аромата. Настойчивый стук в дверь застал меня, когда я быстро вытиралась полотенцем.

— Иду, — беглый взгляд в зеркало, почти не позволяющий что-либо рассмотреть. Вышла, намереваясь одеться, но смотритель отрицательно покачал головой. И тут мои нервы едва не сдали.

В разговорах с подругой эта встреча представлялась мне иной, напоминающей церемонию. С поцелуем руки, светской беседой, шампанским и хорошей миной при плохой игре. То, что сейчас меня выволокли из постели, дезориентированную, напуганную, без грамма косметики, в одной рубашке, совсем не прибавило оптимизма. Я закусила губы. Да Лукас отдаст меня этим вандалам, побрезгует даже разговаривать! План Вэл провалился. Глава Синдиката сделал все, чтобы я не смогла произвести на него впечатление.

Что твой высокий интеллект подсказывает тебе сейчас, Виктория?

Он подсказывал мне только одно: бежать. Безумно, как отчаявшаяся Альфия, все равно куда, но не в западню монстра без оружия. Я никогда не думала, что Вэл не окажется рядом, когда настанет час Х. Не подумала я также и о том, что Лукас не позволил нам с ней играть в свою игру.

Дом спал. Я поежилась. Все прежние сценарии провалились в тот самый момент, когда меня подняли, будто в армии, и отправили на марш-бросок. Больше не было чувства азарта, как будто я собираюсь сыграть рискованную партию. Меня просто вели на заклание, показав мое истинное место в системе.

Улыбка не получалась. Поняв, как комично буду выглядеть с приклеенным «кип смайлингом», я отказалась от этой затеи. Прохлада поздней ночи освежила горящие щеки. Я с тоской оглядела периметр, освещенный прожекторами. Да как отсюда сбежать? И мышь не проскочит. Шла и не замечала ничего — ни пения цикад, ни ярких, низких звезд над головой, ни аромата хвои. Все это больше не принадлежало мне. Иллюзия, стереокартинка, бутафория, доступная тем, кто свободен. Я не относилась к этой касте.

Никто из сопровождающих не проронил ни слова. Они были похожи на черные тени, сопровождающие душу умершего в преисподнюю. Только вместо Стикса и ладьи мне предстояло войти в дом, напоминающий швейцарское шале сдержанным, дорогим дизайном. Только три светящихся окна показались чьим-то огненным оскалом.

Когда мы вошли, мне сразу велели разуться. Впрочем, дискомфорта это не вызвало — ноги буквально утонули в мягком ворсе ковра, более густом и нежном, чем тот, что устилал пол моей комнаты. Я заставила себя идти вперёд, не отвлекаясь на сдержанно-богатое убранство холла, не глядя под ноги — витая лестница состояла из прозрачных стеклянных ступеней, а у меня и так кружилась голова в ожидании неизвестного.

Смотритель постучал в отделанные металлическими пластинами двери из тёмной породы дерева. Когда велели войти, я непроизвольно стиснула кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Эта боль вытеснила панику — хватило одной сдержанной фразы, чтобы я осознала, что никто разводить реверансы со мной не собирается.

Меня слегка подтолкнули в спину, и я шагнула внутрь. Уют ковров сменила прохлада паркета. Кондиционер здесь работал на полную мощность, и за доли секунды я покрылась мурашками, а соски предательски затвердели и отчетливо выделялись под тонким атласом рубашки. Первым моим порывом было запахнуть халат по самое горло, но я сдержалась — не следует показывать главному сутенеру этой шаражки, что я его боюсь. Ведь Вэл сделала на меня ставку из-за смелости и несгибаемости.

Мой взгляд уперся в высокую спинку огромного кресла. Настолько широкую, что она полностью скрывала собой сидящего в нем. И в этот момент улыбка непроизвольно тронула мои губы. Лукас делал это, чтобы произвести впечатление! Или дать мне прийти в себя. А может, наоборот, с целью раскалить обстановку и заставить нервничать. Как бы то ни было, я получила достаточно времени, чтобы осмотреться вокруг.

Первым делом мое внимание привлекла доска с шахматами. Огромная, гладкая, глянцевая, то ли из мрамора, то ли из гранита, и расставленные на ней фигуры из голубоватого и черного стекла с золотыми элементами. Это было настоящее произведение искусства, вызывающее неуемное желание прикоснуться, ощутить холод камня, взять, как в детстве, стеклянные фигурки в ладони и рассмотреть в деталях.

Тупее ситуации не придумаешь: меня привели на растерзание зверю, а я рассматриваю золоченые прутья его обиталища, открыв рот от восторга. Но на тот момент я не замечала ничего другого, хотя, пойму это потом, в кабинете Лукаса можно было часами зависать на отдельных деталях интерьера.

— И что ты скажешь?

Гром посреди ясного неба. Я перестала дышать. Поняла, что не совладаю с собой, если посмотрю в глаза Лукаса, забьюсь в угол напуганным зверьком. Поэтому смотрела на доску с шахматами, старясь не думать об испарине, покрывшей спину и затылок, об аритмии и желании закрыть себя руками. Шахматы. Они не были расставлены в порядке, как перед началом игры. Кто-то вел свою партию. И кто-то… Вика, сосредоточься наконец!

Все постепенно становилось на свои места — Лукас решил проверить мои умственные способности здесь и сейчас. Именно в такой ситуации, когда я должна была по всем законам жанра растеряться и перестать соображать. Напуганная, поднятая посреди ночи, буквально брошенная к ногам самого опасного хищника этого злачного места.

«Смотри, дочка. Это называется «рокировка». Ты просто меняешь фигуры местами…» — всплыл в памяти голос моего отца. Сколько долгих семейных вечеров мы провели за шахматной доской! Казалось, я выучила все вероятные исходы наизусть. Потом, правда, подзабыла, но, как говорится, пойми сам принцип — и тебе не придется ничего зубрить. Только вот сейчас с меня явно не выйдет хорошего игрока ни на одном из полей.

Он ждал. В наступившей тишине отчётливо слышался стук часов и мое участившееся дыхание. Это состояние знаменовало собой одно: провал. И близко не победу.