Чтение онлайн

Отец семейства не разделял умиления своих баб.

– Чему радуетесь, дурьи головы?
– ворчал он на них.
– Подумали бы хоть над тем, где тут эта французка жить станет Вот в этой избе? Они же оба с Мартином при больших господах и сами изнежились, невестка моя небось себя панюсей считает.

Покрутит носом на наше убожество и живенько отсюда смотается. Да еще с три короба пакостей вам же и наговорит, потом не отплюетесь.

Жена в долгу не осталась и так ответила старику Кацперскому:

– А ты бы, вместо того чтобы раньше времени оговаривать девушку, взял да о новом доме подумал, ведь эта хата совсем разваливается. Деньжат подсобрал, самое время о доме подумать. Нам же тоже в охотку пожить, как людям. Да и паненка Юстина давно о том говорит, помочь обещается, коли нужда будет.

Дочери горячо поддержали мать, хотя сами, того и гляди, покинут родительский дом. Но ведь девицам негоже признаваться, что каждая мечтает о замужестве, так и сглазить недолго, а тогда век в старых девах прозябать. И так все бабы Кацперские наседали на старика, так уламывали его, что тот поддался наконец уговорам и решил ставить новый дом Старшенькие сыновья, Флорек и Мартинек, Не только всецело одобрили идею, но и материально поддержали ее, прислав старикам значительные суммы. Тут в родовое гнездо Пшилесских приехала Юстина Приличия обязывали перед свадьбой побывать у отца с матерью, жива была и бабка Пшилесская, которой непременно хотелось повидать внучку еще в девическом состоянии. Повидать, одарить, поговорить и убедиться, верный ли выбор сделала внучка, не пожалеть бы потом. В таких случаях без советов старших не обойтись. Пребывая в состоянии непреходящего счастливого одурения, Юстина была готова весь свет осчастливить. Она охотно приехала к родителям и бабке, выслушала с милой улыбкой их советы и активно подключилась к строительству Кацперскими нового дома.

Юстина хорошо помнила, что жизнью обязана Флореку, без раздумья прыгнувшему вслед за ней в пруд. Боже, сколько она тогда успела наглотаться грязной воды и ила, такое никогда не забудешь!

Новый дом Кацперских - кирпичный, с мезонином, более походил на господский особняк, чем на крестьянскую лачугу. При нем усадьба на загляденье. В таком не стыдно принимать и Мартина с его французской женушкой. Да откровенно говоря, и три Мартина с тремя "французками" свободно бы разместились. Правда, строительство таких хором немного затянулось, так что с французской женой сына старики Кацперские увиделись лишь через четыре года. К этому времени один из двух оставшихся при родителях братьев Флорека поступил в духовную семинарию, а второй вовсю ухлестывал за богатой купеческой дочкой в стольном городе Варшаве. Излишне говорить, что все три дочери уже выскочили замуж, причем Мартин с супругой успели прибыть на свадьбу последней.

– Глянь-ка, сынок, - с горечью говорил Мартину старик отец, - в те поры, как нас было семь-десят, да еще старая бабка в придачу, на одной печи как-то умещались, а вот теперь места вдосталь, а по покоям ходить-то и некому. Помру я, кто останется? Вы оба на чужбине, Юзек на ксендза сподобился, Франек, моргнуть не успеешь, в Варшаве осядет.

Девки все пристроены, все хозяйками на своих подворьях. Да нет, я не жалуюсь, чего уж там, грех жаловаться, все слава Богу устроилось, все дети в люди вышли, живут не тужат, а только кто же на отцовском наделе-то останется? Кому земля перейдет? Не подумай, я тебя не уламываю, где уж тебе на пахо те хребтину-то гнуть, вон рученьки какие белые. А твоя жена...

– Антося тебе не понравилась?
– вскинулся Мартин.

– С чего ты взял? Антося твоя - баба на славу, и собой хороша, и ласкова, и к нам с матерью с почтением, и за тобой ходит как за малым дитем, да ведь она тоже к земле не способная. Небось даже коровы не выдоит...

– Ясновельможная пани Пшилесская тоже коров не обхаживает.

– А тебе уже о шляхетстве мечтается? Так ведь у ясновельможного пана Пшилесского влуки, а у тебя только морги <Влуки и морги - старинные польские меры площади, равные соответственно 17 и 0,5 га.>. Я бы, может, и прикупил землицы, аккурат пан Пшилесскпй продает, да для кого покупать-то?

Мартинек, ставший к этому времени уже совладельцем нотариальной конторы в Париже, заикаясь ответил:

– Для Флорека.

– Дак он, чать, неженатый.

– Ну и что же? Флорек еще не стар. А сейчас управляет всем поместьем графским, у де Нуармонов владения - за день не объедешь! Графиня уже стара, панна Юстина за англичанина вышла, а при графе Флорек нипочем не останется. Вот увидишь, вернется и переймет отцовское хозяйство. Хотя ведь все равно придется тебе, отец, делить его, чтобы всем детям досталось - Тот, кому свое хозяйство оставлю, выплатит остальным их долю.

– Было бы с чего.

– А Флореку не с чего?

– Кто его знает... Выплатить братьям-сестрам их долю, может, и хватит, но тогда сам ни с чем останется. А я... Понимаешь, батя, привык я к городу...

Нет, не о том я... В деревне охотно бы поселился, здесь все родное, но уж очень я втянулся в наши юридические дела. И знаешь, у меня неплохо получается. Нравится мне мое дело, люблю я его. И захватывает, ну вот, скажем, как охота! Всегда есть доля риска, всегда опасаешься - все сорвется, тут уж как повезет, да и удастся ли мне все предусмотреть. И скажу, не хвастаясь, мне до сих пор удается...

Вздохнул тяжело старый Кацперский и закончил разговор с Мартином. Решил сделать ставку на Флорека, это Мартин неплохо присоветовал. Воспользовавшись наличием в доме своего нотариуса, старик составил завещание. Опытный юрист, Мартин прекрасно понимал, что в соответствии с отцовской волей придется ему выплатить слишком уж крупную сумму, но противоречить старику не стал, только предварительно посоветовался с женой.

Антуанетта в браке была счастлива. Скоропалительно выйдя замуж за красавца поляка, она после свадьбы полюбила его еще сильнее. Только поближе узнав Мартинека, поняла Антуанетта, сколько же в нем благородства и достоинства, причем совершенно непонятно, откуда они взялись. А еще он был умным и сообразительным парнем, отлично зарабатывал, супругом оказался страстным и нежным. И не бабник, не увлекался другими девушками. Антуанетта попыталась было скрывать свою превеликую любовь к мужу, но это ей плохо удавалось, переполнявшая ее любовь просто излучалась ею, что сразу же заметили свекор со свекровью и сразу же горячо полюбили невестку, хоть она и чужеземка.

Пребывание в польской деревне чрезвычайно пришлось по сердцу Антуанетте, и она не рвалась обратно в родную Францию. А тут еще в разгаре была романтическая весна, весьма благоприятствующая нежным чувствам, черемуха цвела и пахла, сено сохло и тоже упоительно пахло, даже горький запах обыкновенной крапивы казался таинственным и завлекательным. Ну и рядом любимый мужчина, для которого Антуанетта была готова на все.

Как-то раз, темпераментно исполнив свои супружеские обязанности, Мартин сказал молодой жене:

– Детей у нас пока нет, но могут быть. Вот и не знаю, может, глупо поступаю. Отец в своем завещании так распорядился, что в случае, не дан Господь, его смерти нам с Флореком придется выплатить всем братьям и сестрам причитающиеся им доли наследства. Теоретически я стану совладельцем отцовского поместья, сама понимаешь, что это за поместье, отнюдь не шляхетские хоромы, да и земли маловато, но и то теоретически. А практически ничего не получу.

Вот и решил с тобой, дорогая жена, посоветоваться, прежде чем подписать. Считаю своим долгом поставить тебя в известность. Ну как, согласна ли ты на это?

В глубинах подсознания дорогой жены вдруг засверкал Алмаз. Что в сравнении с ним какие-то финансовые неурядицы?

И Антуанетта не задумываясь ответила:

– Поступай так, как считаешь нужным, дорогой.

И даже если мне придется навсегда остаться здесь и самой сгребать сено... Правда, вот коровы... Ну да ничего, научусь доить, у меня ловкие руки. Я согласна. Твой дом прекрасен! Будем приезжать сюда в отпуск, здесь чудесно! А деньги значения не имеют.

Мартин с невольным уважением подумал о себе - ай да я, какую жену выбрал! Надо же, как повезло! И перестал вообще задумываться о будущем.