Чтение онлайн

– Не знаю. Раз в жизни всего-то и видел, и то давно, тогда еще, как только поженились с Антосей.

Флорек задумчиво произнес:

– Ну вот теперь и думай, действительно ли он потерял в море драгоценность или...

Братья обменялись взглядом и оба глубоко призадумались. Факт остается фактом: перед смертью Антуанетта явно пыталась сказать им что-то важное, то, что ее тревожило, может, даже удручало. Интересно, куда мог подеваться саквояжик помощника ювелира?

Теперь Флорек пожал плечами.

– Даже если мы решимся его разыскивать, ума не приложу где. Скорее всего, остался в замке Нуармон.

Мартин внес свое предложение:

– Мне кажется, надо об этом сказать пани Юстине. На всякий случай. Торопиться особо нечего, в Нуармоне все спокойно, ничего не происходит, да и прошли уже целые века и не было там военной разрухи, а из замка наверняка ничего из вещей не выбрасывают, хранится, пылится... Так что, может, при случае...

– При случае, - согласился и Флорек.
– Ведь нет у нас никакой уверенности, ничего определенного не знаем, а сообщить надо. Правильно, мало ли что, а совесть наша будет спокойна.

На том и порешили. А декоративную подушечку для иголок Мартин положил на комоде в комнате покойной жены. Долго она там лежала, покрывалась пылью, красный бархат выцветал, и он спрятал ее в шляпную картонку, где уже лежали веер, бусы из ракушек, перчатки, шарфик и еще кое-какие мелочи, принадлежавшие покойной супруге. Прошли годы, Мартин переехал в Варшаву, а служанка без ведома старухи Кацперской вынесла картонку из-под шляп на чердак.

***

Случай поговорить на эту тему представился через два года, когда только что повенчавшаяся с кузеном Каролина приехала обживать свою варшавскую виллу.

Супруг приехал вместе с ней, оба восприняли приезд в Польшу как заключительный аккорд свадебного путешествия. С Мартином Каролина встретилась сразу же по приезде, ведь он был ее официальным поверенным.

Поселившись в особняке, что выстроен был у дороги, ведущей в Урсинов, она с недельку пожила в нем. Молодую графиню де Нуармон очень забавляла роль хозяйки дома, в котором не было прислуги, так что ей приходилось собственноручно готовить завтраки для себя и мужа, в чем граф де Нуармон помогал ей радостно, но бестолково. Через неделю такая жизнь Каролине надоела, ведь надо было и порядок в доме наводить, и кое-какую стирку сделать. Вот Каролина и наняла на два дня женщину, чтобы та привела дом в порядок, а сама с мужем поехала к бабке.

Бабке Доминике к тому времени наскучили вояжи по Европе и она вернулась домой, где ей жилось всего приятнее. Физически Доминика еще неплохо держалась, но была законченной тунеядкой, а это очень старит. Ничем не занималась, ничем не интересовалась, лишь бы ее оставили в покое да как следует обслуживали. Впрочем, посещения дочери и внучки воспринимала благосклонно, ведь все хлопоты приходились на долю превосходно вышколенной прислуги.

Юстина по-прежнему торчала в Англии, и у нее никак не находилось времени для просмотра библиотеки в замке Нуармон. Совесть ее, правда, мучила, ведь так и не исполнила заветов Клементины.

После мандрагоры раз попробовала было поискать, обнаружила вложенный в фолиант XVII века под интригующим названием "Как определить вес воздушной массы" отдельный клочок бумаги с рецептом травяного сбора от простуды, после чего приступила к чтению фолианта, увлеклась и больше поисками не занималась. Понемногу в ней зрело решение свалить на дочь бабкину просьбу, ведь та могла жить в замке сколько заблагорассудится, ну уж летом-то в любом случае...

А пока что к Каролине подступился Флорек.

Каролина раньше намеченного вернулась с охоты, поскольку начал накрапывать дождь, предоставив мужу самому взять кабана. Поскольку с мужем оставался егерь, она могла спокойно покинуть графа в лесу. Дорога домой вела мимо Флорековых владений, где ее приняли с распростертыми объятиями. Выскочили на крыльцо, встретили, как особу царских кровей, лошадь отвели на конюшню, а Каролину - в парадную комнату, где и усадили в кресло у камина. Приветствовать паненку с трудом приволоклась старая Кацперская, ведь, в конце концов, это она выкормила ее бабку, так что имела право считать Каролину чуть ли не своей правнучкой.

Поприветствовав, старуха, ковыляя, прошаркала вон из парадной гостиной и больше не показывалась.

Принимать паненку выпала честь Флореку, и уж он не посрамил славного рода Кацперских. Во всяком случае, такого меда, приготовленного по старопольским рецептам, не пивали и короли Речи Посполитой.

А после того как графиня угостилась на славу, Флорек приступил к делу.

– Проше паненки, - начал он и, спохватившись, исправился:

– Ох, прошу прощения, проше пани графини...

– Прошу вас, пан Флорек, не валяйте дурак", услышал он от вельможной паненки.
– Всю жизнь вы называли меня по имени, и я очень хорошо помню, как вы отшлепали меня по.., ну, по этому месту, когда я несмышленой девчонкой сунулась под необъезженного жеребца. Хороший был урок, навсегда запомнился.

Флорек слегка покраснел.

– Не знаю уж, как оно получилось, рука сама дернулась. Да и то сказать, еще секунда - и паненка бы головы лишилась. Молодой граф, что видел все это, потом мне насильно вручил два злотых.

– Вот как! Ну ничего, я ему сегодня это припомню!

– Зачем? Не стоит. А прошу меня послушать, есть одна вещь, о которой я бы хотел с паненкой поговорить, потому как с пани Доминикой смысла нет, ее ничто не интересует. Может, стоило бы поговорить с пани Юстиной, да не знаю, когда она в наших краях появится, а мне за море выбираться неспособно. Написал я ей, ответила, что и сама бы дочери передала, да уже нечего.

– Это как же понимать - нечего?
– удивилась Каролина.

Флорек почесал в затылке.

– Вот и я сомневаюсь - так ли уж нечего. Тут мы с братом Мартином говорили... Его жена перед смертью здорово нам мозги запудрила. Не могла уже толком сказать, а хотела, болезная, так уж старалась, да смерть пришла. А ведь Антося могла и знать...

Дело в том, что в вашем роду был алмаз, фамильная драгоценность, втайне его хранили, у светлой памяти пани Клементины, вашей прабабушки, в сохранности был и пропал еще при ее жизни. Совсем пропал, с концами Так все думали...

– А как пропал?
– вдруг заинтересовалась Каролина.