Чтение онлайн

Я решительно поднялась.

– Душа тоже нуждается в подкреплении. Осталось у нас еще здесь вино?

– Погляди за шкафом.

Бесценное вино явно помогло, сразу же обрели способность рассуждать. Начала Кристина, отхлебывая из второго бокала:

– Не сомневаюсь, это тот самый пресловутый желтый саквояжик. Ты ведь тоже не сомневаешься? Только вот каким образом он оказался в гардеробной прабабки - ума не приложу... Откуда он взялся?

Тут и я подключилась.

– Не иначе как от его невесты. Шарль оставил его у своей Антуанетты, а там ведь был потом Мартин Кацперский, ну и привез его своей госпоже. Только вот какого черта - тоже ума не приложу. И тоже сомневаюсь, чтобы помощник ювелира таскал в подручной сумке такие бабьи принадлежности. И сочла бы содержимое узелка просто мусором, не храни его прабабка под красивейшей шляпой своей коллекции.

– Ты права. Мемориальному мусору самое место на чердаке.

– А вот и нет. На чердак складываются просто отжившие свой век старые вещи, а такие вот мемориальные ценности прячут куда подальше. Бабуля выбрала место что надо! Нет, неспроста это припрятано. Я бы еще подумала...

Поставив на пол пустой бокал, Кристина принялась по новой со вниманием рассматривать предметы из саквояжика. Я последовала ее примеру. Даже не поленилась встать и сходить за откатившейся стеклянной баночкой. Да и размяться хотелось, очень уж неудобно сидеть на полу, все члены одеревенели.

– Независимо от того, что здесь хранилось, - начала я, открывая баночку, - крем для лица или сапожный... Нет, чтоб мне лопнуть, это помада для волос. На, нюхни! Вот, написано: "Лучшая помада для волос прославленной лионской фирмы..."

Кристина вырвала помаду у меня из рук. Легкомысленно вели мы себя, позабыли про отраву в соколах, а ведь и содержимое банки могло быть опасным. Да пусть и не отрава, пусть обычная помада. За прошедшие годы могла провоняться, тоже приятного мало.

– Я осторожно, - возразила сестра.
– Да, факт, мужская помада для волос и не очень даже воняет. Помада - логично. Парень заботился о своей внешности, можно понять. Портсигар тоже не удивляет. Но вот это... Ну, думай, от какого изделия сохранились вот эти остатки?

И, указав пальцем на ракушечно-бархатный мусор в расстеленном на полу носовом платке, Крыська осмотрелась по сторонам.

– Шляпа? Да нет, ничего такого красного не попадалось, иначе наверняка бы запомнилось. Что-нибудь из одежды? Платье? Накидка?

– К тому же обшитая ракушечками, ведь они проколоты, явно иглой. Может, какой-нибудь кошелек или старинная косметичка?

– Косметичка?! Тоже мне историк!
– была шокирована Крыська.

– Да шучу, шучу, я просто так назвала, чтобы понятнее было. Ну кошелек, сумочка к нарядному платью, мало ли что еще...

– На кой черт губка и конский волос для изготовления сумочки?

– Понятия не имею. А тут еще все осложняется остальными предметами, чисто мужскими. И портсигар, и помада принадлежали мужику...

– ...но тут встретилась баба, эта его невеста. И по собственному почину могла подложить ему в саквояж от себя на память. И тогда считай, саквояж не чисто мужской, а двуполый. И все было бы ясно, если бы не это!

Кристина потрясла замочком с ключиком. Естественно, я тут же вырвала его из рук сестры. Удивительное дело, устройство действовало, ключик свободно проворачивался в замке, дужка легко проходила в петли саквояжа и запирала его.

– Меня тоже заинтриговал этот предмет, - призналась я.
– Только вот никак не понять почему. Обычно вот такие ключики являются преддверием к какой-то загадке, какой-то тайне. Попадется такой ключик - значит, следует искать то, что он запирает. А тут другой случай.

– Найди мы просто ключик, и в самом деле бросилась бы искать что-нибудь маленькое и запертое, не лежи тут рядышком замочек. Что бы это значило?

Я поднапряглась. Вот замочек, вот ключик, вот петли под этот замок. Ну и что дальше? Еще раз внимательно оглядела замочек.

– Гляди, вроде бы он поновее петель. Выглядит совсем новеньким, недавно купленным!

– У новенького, недавно купленного замка было бы как минимум два ключа, а тут только один, - возразила Кристина.

– Ну, тогда не знаю, что еще придумать. Но уверена - были веские причины так старательно сохранить этот саквояжик с его странным содержимым.

– Хорошо бы знать еще, у кого именно были столь веские причины, недовольно заявила сестра.
– Не надо было нам так это все лапать. На предметах могли сохраниться отпечатки пальцев, и если собрать их, то есть отпечатки, со всех этих коробок, мебели, бумаг и так далее... Электроника делает чудеса! Наверняка мы смогли бы выделить пальчики прабабки, невесты и этого паршивца, помощника ювелира. А ты сразу хвать за портсигар и ну его ощупывать! А вот на нем отпечатки пальцев наверняка сохранились. Теперь все пропало. Эх!

Я разозлилась:

– Ну что ты несешь! За сто лет наверняка эти вещи не раз трогали, с мебели стирали пыль и так далее. Какие уж тут отпечатки?

– Ладно, давай условимся: в дальнейших поисках непременно обращать внимание на все предметы, сделанные из вот такого красного бархата. Ну, ту самую гипотетическую косметичку-сумочку. Полагаю, ее трудно проглядеть, бархат такой яркий.

– Э, сколько лет прошло. Эти куски лежали спрятанные, потому и не выцвели, а косметичка могла пообноситься, пообтереться, из ярко-красной могла стать серовато-розовой. И вообще, это может быть вовсе и не косметичка, а что-нибудь другое. Так что я скорее настроилась бы уж на ракушки, тем время нипочем.

Ракушки нас примирили, решили в дальнейших поисках ориентироваться именно на них. Я аккуратно сложила в платок наши находки - обрывки красного бархата, ракушечки, кусочки губки с налипшим конским волосом, завязала все в узелок, как было раньше, и сложила в саквояжик все бывшие в нем предметы. Поднимая с пола узелок, обнаружила под ним сложенную вчетверо бумажку. Как-то мы ее не заметили, когда она выпала вместе со всем барахлом.

И опять мы с Кристиной со вспыхнувшей вновь надеждой схватили бумажку. Это оказалась расписка. "Я, виконт де Пусак, подтверждаю настоящей получение своего браслета с выгравированной надписью..." А вот и не получил, подписи виконта на расписке не было, видно, ювелир, посылая к заказчику своего помощника, расписку заготовил заранее.

– Что ж, вот еще одно доказательство того, что эта сумка - тот самый, упоминаемый многими свидетелями, желтый саквояжик Шарля Трепона. Никаких сомнений!

Усталые, мы наконец встали с пола. Саквояжик я забрала к себе в спальню. Так уж повелось, мне вменялось в обязанность заботиться о всех старинных предметах, имеющих историческую ценность, а саквояжик и его содержимое несомненно были очень ценным историческим памятником.

***

Ближе к вечеру, когда мы с сестрой пили кофе на застекленной веранде, в широко распахнутую дверь постучался старик-камердинер. Он был уже в своем нормальном виде, без белого тюрбана на седой голове. Освоившийся с тем, что нас двое, камердинер уже не обращался в пространство между нами, как в первые дни нашего пребывания в замке, а нормально смотрел то на Кристину, то на меня. Высокопарно извинившись, старик попросил у высокородных мадемуазелей разрешения сообщить нечто важное.

Разумеется, высокородные мадемуазели тут же разрешили, причем Кристина добавила:

– Только вы, Гастон, сначала сядьте. Нечего стоять перед нами, тем более что вы еще не окрепли после травмы.

– Ни в коем случае!
– с силой возразил камердинер.
– Не пристало мне...

– Еще как пристало!
– оборвала его Крыська.
– Иначе и разговаривать с вами не будем. Я, например, все равно бы ничего не поняла, думая лишь о том, что вам стоять вредно.

И поскольку Гастон все еще колебался, Крыська рявкнула: