Чтение онлайн

– Ага, вот они!
– радостно воскликнула Кристина, но осеклась.
– Хотела сказать - вот они, те самые письма, с которых я срезала марки лет пятнадцать назад, но ничего подобного. Не они! Этих я никогда не видела, хотя старая семейная переписка меня интересовала. Точно, этих я не видела, а ведь лично рылась в сундуке... Погоди, это же не тот сундук! Тот был поменьше. Куда же тот подевался?

– Ясно, не тот, за каких-то пятнадцать лет столько пыли не накопится. А ты копалась на этом чердаке?

Кристина тупо глянула на меня, подумала и наконец сообразила.

– Да нет же! На чердаке, но не на этом! На этом я никогда в жизни не была. Он всегда оставался запертым. Постой... сдается мне, копалась я в той, другой части чердака, где Кацперские устроили зимнюю сушку для белья.

Со стоном поднявшись с карачек и растирая задеревеневшую поясницу, я решительно направилась к выходу. Какое нужно терпение, чтобы общаться с такой дурындой, как моя сестра!

– Неужели еще за тебя думать? Совсем из головы вылетели твои паршивые марки, а ведь еще в Нуармоне твердо решила - начинать нужно с переписки предков. Ну, вспоминай, откуда ты брала те самые письма с марками?

– Говорю же тебе - из сундука!
– оправдывалась сестра, топая следом. Но он был поменьше. Не вырос же за пятнадцать лет? Холера, где он может быть?

Сундук поменьше как бык стоял в углу второго, обжитого, чердака, где Кацперские сушили белье в непогоду и в зимнее время. В тот раз, когда нам демонстрировали эту часть чердака, мы не заметили сундук, ибо все помещение было завещано выстиранным бельем. Эльжуня обожала стирку, у нее вечно что-нибудь сохло.

– О, вот он!
– обрадовалась Кристина, бросаясь к старому знакомцу. Тогда он тоже стоял в этом углу. Видишь, и старая этажерка рядом. Помню, зачитывалась журналами, что на ней лежали. И лежат. В те времена все было на виду, никакое белье их не заслоняло, а ты придираешься!

– Ведь мы же тогда приехали в Пежанов летом, на каникулы, забыла? Белье Эльжуня развешивала для просушки в саду.

– Да, да, всегда в саду что-нибудь висело...

– Хватит о белье, берись с той стороны, отнесем его в комнату, там работать сподручнее.

Сундучок был тяжелый, но мы справились. Отдыхая по дороге, перетащили его вдвоем в мою комнату, и я, не теряя драгоценного времени, немедленно принялась разбирать письма. Наверное, Кристину все-таки замучили угрызения совести, потому что она по собственной инициативе принялась сносить в мою комнату бумаги, обнаруженные в первом, большом сундуке. Носила частями. Должно быть, ей доставляло удовольствие постепенно превращать мою комнату в склад макулатуры.

***

Вот наконец дорвались мы до полного собрания переписки наших предков, которые, похоже, никогда ни одного письма не выбросили, все сохранили в полном объеме. И перед нами предстала история двух семейств, Дембских и Пшилесских, а также бескрайнее окружение их родных и знакомых. Читая, я забыла, для чего изучаю эти документы, такими увлекательными оказались перипетии биографий, извилистые жизненные пути и тропки, а главное, детали, подробности, живые черточки давно минувшего.

Скандал в благородном семействе - мезальянс новоиспеченного графа Дембского, деда (пра-и так далее, эти бесчисленные "пра" буду опускать, иначе запутаешься) прабабки Каролины, с дочерью гданьского купца и английской леди, дочери лорда, мультимиллионерки. Одного этого скандала хватило, чтобы заполнить чуть ли не полсундука. А как интересно было читать, ну и повеселились же мы с Крыськой! Благодарственное послание Кацперского - участника восстания, адресованное бабке - купецкой дочери, в котором красочно описывалась его, повстанца, клиническая смерть и воскрешение благодаря сверхчеловеческим усилиям ясновельможной паненки Клементины. Ага, вот они, истоки опять же сверхчеловеческой любви к нам рода Кацперских.

Письма Клементины бабке сначала извещали об ухаживании за ней виконта де Нуармона, а затем о сделанном ей предложении, обручении и, наконец, свадьбе. Ироничное и остроумное письмо отца Клементины давало представление о характере виконта, в котором отмечалось немало достоинств, и в то же время в этом письме поднимались вопросы финансового порядка, подтверждающие поступление средств из Лондона.

– Гляди-ка, прадедушка был настоящим денди!
– обратила я внимание сестры.
– Жилет ценою в две гинеи, с ручной вышивкой. Вот интересно, жемчугом, что ли, эту жилетку вышивали, такие деньги! И в таком возрасте!

– Тоже мне возраст!
– хмыкнула Кристина, которая в отличие от меня считала быстро.
– Сорок восемь лет, совсем молодой человек. И вообще, не отвлекайся, у нас вон еще сколько работы. А об алмазе никакого упоминания. Его к тому времени еще не было?

– Был. Мариэтта попала под машину еще до этого. То есть я хотела сказать - под фиакр. Или под карету? Да нет же, послушай, это просто прелесть. "На этом балу маркграфиня де Мерсье блистала в платье абрикосового атласа, украшенном оборками из алансонских кружев цвета слоновой кости". Интересное сочетание. И ко всему этому рубины в ушах, на шее и диадема в волосах. Наверное, очень эффектно баба выглядела!

– Говорю тебе, успокойся и давай делом займемся, а исторические изыскания оставь до лучших времен. Поищи письма более близкой нам эпохи.

С трудом оторвалась я от потрясающего письма, в котором описывался в подробностях бал по случаю именин какой-то из прабабок и на котором глупенькая Элеонора имела бестактность учинить афронт графине Потоцкой, а ей, прабабке, теперь расхлебывать. А сделать это надо срочно, иначе вредная графиня нипочем не допустит до желанного брака. Так и не выяснила, о каком марьяже шла речь, а жаль, безумно интересно! Ладно, и в самом деле потом, в свободное время снова вернусь к этим письмам и почитаю без спешки, в свое удовольствие.

Пришлось отложить в сторону массу интереснейших сообщений. К примеру, о сломанной оси новой кареты и неслыханной компрометации молодой пани Имельской, которая всенародно продемонстрировала в катастрофе ногу по самое колено, и теперь бедняжке только в монастырь удалиться. О заливном поросенке, который неосторожно был подан на стол "вроде как бы малость засмердевши", и опять была жуткая "компрометация", о водке, настоянной на золототысячнике, которая очень помогает "при звоне в ушах и лишаях по всему телу", о бесчисленных недомоганиях членов семьи и прислуги, всех этих вздутиях живота, колотье в боку, болях в пояснице и пр. и пр. И о тысяче всяких других мелочей, благодаря которым словно воочию видишь минувшую жизнь с ее красками и запахами. Обязательно вернусь к этим письмам.

Один из объемистых пакетов я сунула Кристине, коротко заявив:

– Травки.

– Холера!
– услышала в ответ.

Однако пакет Крыська аккуратно спрятала в свою сумку.

Наконец мы опорожнили сундучок. Ни одного словечка об алмазе! Крыська в полном отчаянии принялась рыться в кучах бумаг, принесенных ею из большого сундука.

– Гляди-ка, Иоаська!
– оживилась она.
– Наконец-то письма Кацперских. От и до... И наши тоже. О, как раз те годы, которые нужнее всего!

А я-то собралась передохнуть. С тяжким вздохом взялась за работу, но не успела ничего стоящего разыскать, как пришла Эльжуня.

– Я, конечно, молчу!
– веско заявила эта энергичная женщина.
– Сижу тихо, не мешаю, с обедом не навязываюсь. Но ужин-то вы у меня съедите как миленькие! И не здесь, не на полу же есть, так что извольте спуститься в столовую. О боже, сколько тут бумаг! И все надо прочесть?

– Надо!
– печально подтвердила Кристина.
– Эльжуня, вы как раз вовремя появились, не знаю, как Иоаська, а я как волк голодна. Пошли скорее!