Чтение онлайн

Внимательно выслушав нас, Марта задумчиво произнесла:

– Книги из пшилесской библиотеки я хорошо знаю, каждую если не читала, то перелистывала. Никаких вложений в них нет, бумажки я бы заметила. А вот относительно записей на полях... Нет, не стану ручаться...

Я поспешила ее заверить, что пока полями мы заниматься не станем, пока предпочли бы старые письма.

Крыська вернулась к своему вопросу:

– Так что там на чердаке? Домом все эти годы пользовались, а чердак? Им кто-нибудь занимался?

Марта заверила нас, что чердаком никто никогда не занимался, ничего там не трогали. И вдруг осеклась.

– Ох, вспомнила! Вот как раз недавно... с месяц назад в дом кто-то забрался. Со стороны сада. Но в доме ничего не украл, даже вроде бы не шастал особо, а сразу полез на чердак. А уж там порезвился: следы оставил, всю паутину порвал. Мы еще думали, должно быть, не один раз туда забирался, уж очень там все оказалось перевернуто. Но похоже, и оттуда ничего не забрал. Хламье как стояло, так и осталось на местах. Мы даже в полицию не сообщили, что там украдешь? А теперь вот можно предположить...

– Да что предполагать-то?
– перебил дочку Ендрусь.
– Чтобы предполагать, знать надо, а на чердаке лет сто никто порядок не наводил. Хотя вспоминается мне, как сразу после войны, когда обобществление происходило, дядя кое-какие ценности из дворца к нам сюда принес. Не все, конечно, что под руку попало, в спешке надо было спасать. Ну, картины кое-какие, ваше фамильное серебро, так мы их потом пани Людвике передали. Оно-то сохранилось?

– Сохранилось, - успокоила его Кристина.
– И картины тоже. Вся ее квартира прадедами и прабабками завешана, а я лично позавчера ела соленый миндаль с серебряной тарелочки.

– Ну и хорошо. Но никто из нас не знает, не осталось ли там еще чего ценного.

Марта обеспокоенно заметила:

– А он намерен дом капитально отремонтировать, американец этот. И начать собирается с чердака. Меня предупредил, чтобы я с библиотекой поспешила, а еще не меньше трети книг осталось...

– Погодите!
– вдруг перебила нас Кристина.
– Вот мне пришло в голову... Когда он купил дом?

– Месяца три назад, покупку оформил очень быстро, ведь никаких препятствий не было.

– А в дом злоумышленник проник месяц назад? Ничего не понимаю. На кой черт было Хьюстону тайком пробираться на чердак и шарить по ночам, если он уже приобрел дом в собственность! Легально. Теперь может не торопясь рыться сколько душе угодно, каждую дощечку осматривать, причем при дневном свете. И вообще мог нанять сторожа...

– Так он и нанял!
– сообщила Марта.
– И в доме поселил. А то ведь раскрадут все, хотя теперь вроде бы стройматериалы продаются свободно. Да ведь народ у нас такой, сами знаете. Непременно норовит украсть, попользоваться на дармовщинку. Отсталый народ, что и говорить. Никакого прогресса...

– Ну не скажи, прогресс намечается, хотя и медленно, - поправил сестру Юрек.

Я попросила:

– Хватит о политике, ладно? Мне тоже непонятно, зачем понадобилось проникать в дом тайком. Марта, ты полагаешь, злоумышленник все еще копается на чердаке?

– А кто его знает, может, и копается. Чердак охранять никому и в голову не приходит. Так что, если вы намерены именно там искать свои драгоценные реликвии, советую поторопиться. Пока у меня есть еще ключи от дома. А как перенесу к себе всю библиотеку, ключи придется отдать. И они тут же начнут ремонт. Выходит, у вас есть конкуренты?

– А точно ли Хьюстон купил Пшилесье?
– вслух раздумывала я.

Поскольку случившееся в Пшилесье очень напоминало проникновение Хьюстона в замок Нуармон, логично было предположить, что и здесь действовал тоже он. Ну а кто же еще?

Кристина попросила Марту разузнать поточнее, кто же все-таки приобрел Пшилесье: фамилия, имя, как выглядит. Наверняка кто-нибудь из местных его видел. Потрясенная наличием какой-то драгоценной фамильной реликвии, Марта пообещала обо всем разузнать. Здесь все ей знакомы, а чуть ли не половина гминной администрации одноклассники. И совсем ей не обязательно для этого отправляться в магистрат, может забежать домой к старым друзьям.

Я перестала слушать разговор за столом, унесясь мыслями в далекое прошлое. Причудливо переплелось виденное и прочитанное. В воображении предстал вдруг Хьюстон с желтым саквояжиком. Вот в Кале он мчится, перепуганный до потери сознания, вспугнув лошадей, запряженных в фиакр, где горничная ожидала возвращения своей барышни Юстины. Мчался, размахивая руками, значит, уже без саквояжа. И на плече наверняка не было, горничная непременно отметила бы это обстоятельство. А может, все-таки висел? Ведь так и вижу его с желтым саквояжиком. А вот зареванная Антуанетта...

– А ну помолчите!
– прикрикнула я на присутствующих.
– Мешаете думать, я так страшно думаю...

– Гляди не свихнись, - посочувствовала Кристина.

– Кажется, уже начинаю. Надо бы одну историческую проблему разрешить. Припоминается мне довольно смутно, вроде бабуля говорила как-то о том, что один из вас, Кацперских, женился на француженке. И в бумагах, обнаруженных нами в библиотеке, тоже об этом упоминалось. Ендрусь, вы не помните случайно такого?

– Помнить я никак не могу, а слышать приходилось, - с крестьянской обстоятельностью ответил Ендрусь.
– Была в нашем роду француженка, но еще до войны померла. А может, в самом начале войны. Жена дяди Мартина. Хотя, по правде говоря, какой он там мне дядя. Ни он, ни Флорек не приходились мне дядьями, я уже потом вычислил - двоюродные дедушки. От Флорека слышал и о том, что его брат Мартин привез себе жену из Франции... А кто такой Флорек, вы знаете? Он еще вашу прабабку из пруда вытащил, когда тут у нас тонула девчонкой. Так вот панна Юстина как раз первой познакомилась с француженкой, на которой потом женился Мартин. А вот как и почему познакомились - не знаю. Что-то там такое было, у нас в семье часто об этом говорили, но я, глупый мальчонка, не слушал. Но что-то было, это точно. А ее портрет у нас висит. И Иоася, и Крыся сто раз видели его.

Нас с Крыськой словно ветром из-за стола выдуло. Может, сто раз и смотрели, да не знали на кого. Теперь же торопились со знанием дела взглянуть на таинственную Антуанетту, ту самую несчастную невесту помощника ювелира, который, спасаясь от правосудия, бросил ее на произвол судьбы.

Антуанетта висела в самом темном углу большой парадной комнаты. Пришлось Юреку принести еще настольную лампу и, сняв с нее абажур, направить на портрет яркий луч света.

Даму мы оглядели чрезвычайно внимательно. Красивая женщина. Даже больше чем красивая. Антуанетта обладала особым шармом, каким-то неуловимым очарованием. Прелестное лицо, красивые глаза, грация во всем существе. Неизвестно, кто писал портрет, но, кажется, художнику удалось передать характер женщины. Она наверняка знала, чего хочет, а в душе ее бушевали страсти. На стройной шее - очень нетипичное украшение по тем временам: бусы из морских ракушек. Художник тщательно воспроизвел каждую ракушечку, добросовестно поработал. Вырывая друг у дружки лупу, мы внимательно изучили странное ожерелье.

– Интересно!
– пробормотала Кристина.

Да, это и в самом деле было интересно. В саквояжике, забытом женихом Антуанетты, мы обнаружили ракушки, очень похожие на эти. Совпадение или нечто большее? Девушка проживала в Кале, приморском городе, возможно, или сама собирала ракушки, или ей привозили в подарок моряки, возвращаясь из плавания по далеким экзотическим морям. И вот, позируя художнику, Антуанетта надела бусы из ракушек... Ведь наверняка были у нее настоящие украшения, она же предпочла простые раковинки. В память о прошлой любви? Или желая на что-то намекнуть, что-то подсказать тем, кто потом, возможно через много-много лет, взглянет на ее портрет?