Чтение онлайн

– Василий Прокопьевич, постойте! У нас с вами сделка на миллиарды, у вас исчез чёрный алмаз, а вы о воспитании говорите? – изумился Бугрин и оглянулся на Алёну.

– Да, дорогой Сергей Геннадьевич. Вам сколько лет-то, я что-то запамятовал?

– Полтинник.

– А мне под семьдесят, дорогой мой юнец. Не обижайтесь, когда вам стукнет, сколько мне, вы тоже поймёте, что всё, чем мы жили долгие годы, не спали, лезли под пули, общались с подонками на «стрелках» и в разных кабинетах, думали о своём бизнесе день и ночь, все заслуги тысяч и тысяч людей могут – раз! – и улететь ко всем чертям, в тар-тара-ры. Будут спущены на гоночные машины, футбольные команды, наркотики. Вот я и думаю теперь больше о воспитании, чем о миллиардах. Пусть и поздно, но вот такое время у меня наступило, о чём я и вас по дружбе предупреждаю.

– Может, вы и правы. У меня тоже на семейном фронте не лучше…

Сергей Геннадьевич замолк. Троица вышла из терема и молча пошла по гравийной дорожке вдоль лиственничной аллеи. Алёна отстала от олигархов на полшага. Бугрин по-прежнему безмолвствовал. Нет, в эти долгие секунды он не тянул время, не валял дурака, просто старик вышиб его из привычного ритма, словно нежданно, ни с того ни с сего содрал с него дорогущий английский костюм, вместе с кожей, и выставил его, всего в кровоподтёках, на потеху толпе. Не хотелось более думать о прибыли, что-то, как сейчас говорят, «кроить» и выгадывать. Он и сам с годами принялся ломать голову над этой вечной загадкой, бродящей призраком по земле ещё со времён допотопного Адама. Это были мысли о цели жизни – не абстрактного человечества, той толпы в восемь миллиардов бьющихся далеко не в унисон сердец – а его единственного и неповторимого века или, как говаривала бабушка, «печальной юдоли». Вопрос вопросов: для чего всё это? Кому он, успешный бизнесмен Сергей Геннадьевич Бугрин, оставит свои заводы и пароходы, золотые прииски и карьеры? А следом ужасным змеем вползает в душу следующий вопрос вопросов: а что ждёт его там, за серой пеленой, одолеть которую придётся всякому живущему на этой грешной земле? И есть ли какая связь, пусть даже самая слабая, что соединяет твои здешние мирские поступки и то самое – предвечное бытие?

Под ногами скрипел песок. Морозов, подивился молчанию будущего партнёра и всё же решился прервать затянувшуюся паузу:

– Сергей Геннадьевич, о какой сумме мы говорили с вами предварительно?

Слова хозяина возвратили Бугрина в реальность. Отогнав рой налетевших мыслей, он прокашлялся и виновато улыбнулся, словно опасаясь, что собеседник бесцеремонно покопался в его думах и принял его за слабака.

– Ваши слова заставили и меня задуматься о вечном, и я сбился с пути истинного. Сейчас вспомню…

Низкое северное солнце всё ещё плавало где-то за лохматыми елями, а свежий ветерок напоминал, что они прогуливаются, почти цепляясь головами за Полярный круг.

– От двух миллиардов, Василий Прокопьевич.

– Да это бюджет среднего города, тысяч под сто жителей! Ну ладно, сколько вы сейчас предлагаете за моё месторождение?

Бугрин вновь помалкивал и тянул с ответом. Он не ждал такого вопроса – прямо в лоб, надеялся, что будет плясать на понижение от цены, которую наконец-то объявит собственник.

– Думайте, думайте, – словно поддерживая паузу Бугрина, продолжил Морозов. – Некогда мне целыми днями пустой бухгалтерией заниматься. Вы же видите, сколько произошло в моей жизни за последний месяц-другой. Например, будто с неба свалился Окомир, а сегодня испарился алмаз, да и много чего ещё стряслось. Давайте-ка лучше присядем вот здесь, на лавочку, и спокойно побеседуем. Ведь мы не корову продаём и покупаем.

– С удовольствием.

– А что вы думаете, кстати, об этом волхве? – спросил Василий Прокопьевич, не сводя глаз с Бугрина.

– Мне он видится презабавным экземпляром.

– Что вы имеете в виду?

– Как вам сказать, даже не знаю.

– Говорите как есть.

– Он не тот, за кого себя выдаёт.

– А как вы поняли? А я не могу до сих пор разобраться. Я же, кажется, уже вам рассказывал, как мы познакомились. Мы шли после удачной охоты к вездеходу: кругом первобытная глушь – ни дорог, ни тропинок. Мы еле-еле туда забрались, гляжу, а на поляне бродит такой странный человек, не похожий ни на кого. Прямо как из сказки. Я бы, наверно, меньше поразился, если бы наткнулся тут на снежного человека. Кстати, они здесь встречаются.

– Вы знаете, Василий Прокопьевич, я чётко объяснить не смогу, но у меня есть такая, как сказать… ну, чуйка на людей. Я сразу чувствую, что за человек передо мной, а если хоть немного ещё пообщаться с ним да понаблюдать, всё и складывается, как детский пазл. Вот у меня всё сложилось так, а не иначе.

– Значит, вы не доверяете старцу.

– Не тот он, за кого себя выдаёт, что-то таит, недоговаривает. Это конечно не моё дело, я, знаете ли, традиционалист, несмотря на тягу к прогрессу, к айфонам. Да, кстати, разъезжаю по Москве на «Тесле», борюсь с потеплением климата, но и ни за что не отступлю от семейных ценностей. Но вы будьте осторожны, Окомир намеревается что-то с вас поиметь, ну и, конечно, не откажется сделать из вас своего последователя. – Думаете? А может в этом и есть высший промысел? Ну, вы понимаете, о чём я?

– Уверен, что это разводка, но объяснить не могу. Как собака всё знаю, а сказать не могу, потому и вою на луну.

– Спасибо, Сергей Геннадьевич, вы мне помогли. Даже сами не представляете как. Я же думал уже поддаться его уговорам и вложить пару миллиардов зелёных рублей в возрождение «истинной веры» на Руси, стать этаким новым боярином Морозовым, радетелем за истинное славянское исповедание. А вот в последнее время призадумался. Да и Александр мне тоже об этом говорит.

– Какой Александр?

– Да тот, филолог из Мезени. Ну да ладно, поговорим об этом попозже, когда улетит заместитель губернатора. Я вас отвлекаю. Так сколько вы готовы выложить за кимберлитовую трубку?

– Чем меньше, тем лучше! Ох, сейчас трудные времена, сами знаете кризис, санкции.

– Сергей Геннадьевич, старику хочется наконец-то услышать ваше предложение в виде конкретных цифр.

– Миллиард двести меня вполне устроил бы. Деньги имеются на счетах, мои финансисты копытом роют, только ждут команды, чтобы вам их перевести.

– Хорошо, я вас услышал. Извините, я сейчас позвоню своим помощникам и уточню наши расходы и планы.

Морозов поднялся с лавки и прошёл несколько шагов вперёд, извлёк из кармана телефон и призадумался. Бугрин нагнулся к Алёнке и тихо спросил:

– Ну что?

– Он искренен с вами. Вот только, когда сказал «хорошо», у меня что-то звякнуло.

– Получается, он не очень доволен. Наверно, мало предложил. О чёрт, так можно сорвать сделку.

– Выходит так.

– Да, что-то я очень мало загнул, наверно накину. Будь особенно внимательна.

Морозов вернулся к лавочке.

– Василий Прокопьевич, присаживайтесь. Я тут поразмыслил и хочу ещё накинуть к предложенной цене.

– Неплохо. Вы прямо с ходу читаете мои мысли, Сергей Геннадьевич!

– Приходится. Подумал и решил: ну там быстренько продам немного сторонних активов и могу выложить за кимберлитовую трубку полтора миллиарда!

– Здорово! Тогда и я пойду вам навстречу. Полтора так полтора! Ну, будут ещё кое-какие дополнительные обязательства. Например, совместно содержать дороги и так далее. Не против?