Чтение онлайн

Они хоть и прервали наши визы, но явно не знали, что с нами делать дальше. Мы приземлились, уже даже доехали до отеля. Нам выдали трехнедельные визы, а теперь им нужно было отменить свое же решение. Мы были не готовы куда-то ехать, нам нужно было переждать еще несколько дней.

Знаете, как бюрократы скрывают свои ошибки? Они сказали: „Оставайтесь здесь, но чтобы никто об этом не знал, ни журналисты, ни другие люди, никто не должен приходить к Ошо, иначе у него будут большие проблемы“. Все наше путешествие оказалось выставкой достижений бюрократической братии.

И вот только что я узнал, что все европейские страны договорились между собой не впускать меня ни в одну страну. Объясните мне, каким образом заправка самолета может нанести вред их морали?»

После одиннадцатилетнего отсутствия я ступила на английскую землю подобно самураю перед битвой. Кендра постоянно созванивалась с Джоном, находившимся в самолете, так что мы слышали о том, что английские власти не только не разрешили Ошо находиться в их стране, но и целую ночь продержали его в тюрьме.

Две тонны нашего багажа были погружены на тележку размером с грузовик. Носильщик только и повторял себе под нос: «Ох, голубушка, они же тебя измотают за все это. Ох, голубушка, они же тебя с этим никогда не выпустят».

Мы с Манишей и Кендрой шли рядом с тележкой, Авирбава поддерживала Савеша, чье синее, опухшее лицо выглядело довольно пугающе. Дэвид ждал нас снаружи. А Кавеша, зная искусство путешествия, при любой возможности садилась и погружалась в тишину.

Нам не хотелось говорить, что мы прибыли из Греции, и когда двое таможенников спросили Кендру, откуда мы, она, грациозно откинув локон золотых волос, соблазнительно падающий ей на лицо, сказала:

– Откуда-то!

– Откуда-то? Хм, – эхом отозвался таможенник. – А куда вы направляетесь? – и тут же добавил: – Полагаю, что Куда-то.

Кендра согласилась, на что таможенник сказал:

– О’кей.

Мы выглядели очень колоритной группой. Наш багаж был невероятных размеров, и в некоторых аэропортах служащие думали, что мы актеры, путешествующие вместе с декорациями. Естественно, нас это устраивало.

Мы остановились на квартире в Кенсингтоне, где нам предстояло провести целых две недели в ожидании. От Ошо и его сопровождающих не было никаких вестей. Мы ждали, погрузившись в тишину. В период всего нашего мирового тура саньясины из разных уголков планеты тоже ждали, погрузившись в тишину. Люди Ошо, где бы они ни находились, всегда вместе отправляются в путешествие в свой внутренний мир. Мне кажется, что, пока Ошо жил в самолете и искал, куда бы ему приземлиться, мы все чувствовали себя одинаково. Наша связь с Ошо и друг с другом через него настолько глубока, что мы движемся вместе, как единый организм. И нам не мешают ни время, ни расстояния. Так, по крайней мере, я ощущаю. Неважно, сидит ли ученик непосредственно рядом с Ошо или находится за десять тысяч километров, причастность зависит лишь от способности человека погружаться в медитацию.

В Пуне, когда Ошо давал дискурсы каждый день, факт существования коллективного сознания был очевиден. Мы все были взаимосвязаны, часто испытывали схожие эмоции, и даже мысли нам приходили похожие, и, конечно, росли и развивались мы в одном направлении. То, что Ошо отвечал именно на тот вопрос, который хотелось сегодня задать, было обычным делом. Кто-то задавал твой вопрос, причем слово в слово. Много раз Ошо говорил на тему, которую мы обсуждали с друзьями буквально накануне. От многих я слышала, что с ними происходило то же самое. Иногда это казалось слишком уж сверхъестественным, как будто Ошо подслушивал наши разговоры и мысли.

Теперь, сидя в Лондоне, мы ничего не могли сделать. Мы не знали, где Ошо, и когда мы вновь встретимся. Эта ситуация стала для нас великолепной возможностью жить в моменте. Думать о прошлом или беспокоиться о будущем было просто опасно для психики. Почва была слишком плодородной для разных ненужных мыслей, и единственным способом избежать безудержного беспокойства было оставаться в моменте.

Как-то я спросила Ошо:

– Возлюбленный Мастер, когда мне становится трудно, я нахожу спасение в «здесь и сейчас». В моменте всегда так спокойно. Только так я могу идти по лезвию бритвы. И все же я сомневаюсь, может быть, таким образом я убегаю от того, что происходит на самом деле? Может быть, это мои шоры? Мастер, помоги мне, пожалуйста, понять, что истинно, а что нет.

Вот что он ответил:

– Никогда не слушай свой ум. Ум – великий обманщик. Если ты испытываешь тишину и покой в настоящем моменте, и этот опыт очень ценен для тебя, то ум здесь больше не помощник. Он ничего в этом не понимает.

Ум только и думает о прошлом или о будущем. Это либо воспоминания, либо воображение. Он ничего не знает о настоящем моменте. А все, что по-настоящему существует, существует лишь в настоящем.

Жизнь состоит из мгновений. Нет ни прошлого, ни будущего. Если жизнь и есть, то только сейчас. В этом-то и состоит вся проблема, что жизнь – это «здесь и сейчас», а ум не бывает в «здесь и сейчас». На Востоке сделали очень важное открытие: в вопросах субъективного восприятия, в том, что касается вашего существа, ум оказывается абсолютно бесполезным…

Каждый раз, когда вы испытываете то, что не поддается разумному объяснению, ум начинает сомневаться, он начинает с этим спорить, заставляет вас чувствовать себя неловко. Эти его хитрости стары, как мир. Он не может создать ничего и близко похожего на то, что свершается в настоящем моменте. На самом деле, ум вообще не умеет творить. Все творчество, которое есть в жизни, случается за пределами ума. Лучшие картины, величайшая музыка, вся классика мировой поэзии – все самое прекрасное на земле, все то, что отличает нас от животных, создается именно в эти короткие мгновения.

Если вы научитесь сознательно переходить в такое состояние, в один прекрасный момент вы просветлеете. Даже если состояние не-ума настигает вас случайно, неосознанно, рано или поздно вы познаете, что такое великая тишина, расслабление, умиротворенность и разумность. Если это произошло по воле случая… вы достигли храма, но вам остается еще один шаг. И именно там, как мне кажется, находятся все выдающиеся художники, танцоры, музыканты и научные деятели… в одном шаге от просветления.

Мистик же постигает саму суть настоящего момента, он находит золотой ключик. Вся его жизнь становится одним сплошным радостным ликованием и благословением. И как только он приходит к просветлению, никто и ничто не может поколебать его внутреннего равновесия.

Но до тех пор, пока вы не вошли в святую обитель… даже на пороге, в самый последний момент, ум будет тянуть вас назад. Он замучает вас вопросами: «Что происходит? Это же сумасшествие!!! Ты избегаешь жизни!»

Ум ведь ни разу не дал вам ощущения жизни, ни на мгновение, поэтому вы не знаете, что такое жизнь. Он не раскрыл ни одной тайны. Но он постоянно тянет вас назад, потому что, как только вы войдете в храм, ум останется снаружи вместе с вашей обувью. Он не способен войти внутрь, у него нет на это ни потенциала, ни возможностей.

Поэтому смотри, наблюдай. Когда ум говорит тебе, что ты избегаешь жизни, спроси у него: «А что, по-твоему, жизнь? О какой жизни ты говоришь? Я убегаю в жизнь, а не от жизни». Будь внимательна. Ум – это враг, поселившийся у тебя внутри. Если ты ослабишь бдительность, враг тут же примется саботировать любую попытку расти и двигаться вперед. Тебе просто нужно быть немного внимательнее, немного наблюдательнее, и ум не сможет помешать («Путь мистика»).

Через две недели мы получили первые новости об Ошо. Он летел в Уругвай. «Уругвай! Это где? – спрашивали мы друг друга. – В Южной Америке? Но разве это не там, где постоянно совершаются военные перевороты, тайная полиция забирает людей на допрос, и больше эти люди не возвращаются?» Для нас это была неизвестная и очень опасная страна.