Чтение онлайн

К Ошо приехали несколько его западных учеников. Среди них был Нискрия. Он привез с собой видеокамеру. Однажды он просто появился на пороге со своим аппаратом в руках. Тогда его еще никто не знал. Однако у него были хорошие рекомендации – его дважды изгоняли из Раджнишпурама, а Шила забрала его малу. Без него мы бы не увидели ни одного из прекрасных непальских дискурсов Ошо. Нискрия – эксцентричный немецкий оператор. Когда он впервые к нам приехал, то увлеченно экспериментировал с 3D форматом. Однажды он позвал нас в свой номер и показал нам трехмерные съемки, сделанные через зеркало, закрепленное специальным образом между двумя телевизорами. Он был так воодушевлен своими достижениями, что ни у кого из нас не хватило духу сказать ему, что мы, на самом деле, не увидели ничего особенного. Но Ошо потом все же проболтался. На одном из дискурсов он смачно пошутил на его счет.

То, что Ошо говорил во время дискурсов, было непредсказуемо и, конечно же, неуправляемо. По приезде в Непал Хасья сказала Ошо, что Непал по закону индуистская страна, так что, «пожалуйста… не говори ничего против индуизма». После чего на вечернем дискурсе в присутствии высокопоставленных особ и представителей прессы он заявил, что его друзья попросили не высказываться против индуизма, но что он может поделать? Именно здесь и нужно говорить об индуизме и показывать все его недостатки. Не высказываться же ему против христианства! Нет, он припасет свои аргументы против христианства до визита в Италию. В то время в Непал собиралась приехать целая команда итальянских киношников, а Серджано уже был с нами.

Мы, кстати, подали документы на открытие Ошо итальянской визы и вот-вот должны были получить все необходимые бумаги. Так что нам было невыгодно заявлять во всеуслышание, что Ошо собирается ехать в Италию, пока мы не получим документы. Мы держали это в тайне. В тот вечер Серджано фотографировал Ошо. Он стоял рядом с ним, лицом к аудитории, и мне стало ужасно смешно, когда я увидела, как у Серджано вылезли глаза на лоб. Он одними губами произнес «итальянская виза» и сделал движение, как будто он рвет документы и бросает их через плечо.

Мы провели в Непале уже три месяца, и нам самим пора было продлевать визы. Мы так и не нашли подходящего дворца для Ошо или хотя бы небольшого дома, поэтому вынуждены были жить в отеле. Особых перспектив у нас не было, хотя местные жители и служащие отеля относились к Ошо с любовью и уважением. Мужчины, вместе с которыми я работала в прачечной, всегда просили билеты на вечерние дискурсы. Приходили к нам и уборщики, и официанты. Однажды в комнату Мукти зашел официант, он принес заказанный чай. Увидев у Мукти в руках плеер, он поинтересовался: «Вы слушаете дискурс Ошо?» Мукти дала ему наушники. Он сел и прослушал весь дискурс до конца.

Мне очень нравились эти люди. Однажды я зашла в лавку, чтобы сделать кое-какие покупки. Тут же ко мне подошли продавцы и сказали: «Ваш гуру – нехорошо». (Как-то во время дискурса Ошо сказал: «Будда отрекся от богатства – ну и что? А я отрекся от бедности».) Несмотря на то, что они критиковали Ошо, в этом не чувствовалось какого-то злого умысла. По крайней мере, они интересовались тем, что он говорил.

И все же, когда мы пришли продлевать визы, нам отказали.

Больше не на что было надеяться в этой стране. У короля не хватило смелости хотя бы поприветствовать Ошо, хотя двое его министров регулярно посещали вечерние дискурсы. Мы постоянно вели поиски жилья, но так и не смогли найти землю или поместье, которое было бы выставлено на продажу. К тому же проблемы с иммиграционными службами лишь доказывали, что в дело вмешалось индийское правительство. Чтобы в Непале продлить визы на три месяца, нужно всего лишь подать заявление, больше ничего не требуется. Стране нужны туристы, но с нами дело обстояло иначе. Ошо вновь должен был лишиться своих иностранных учеников, приезжавших к нему из разных западных стран, то есть девяти десятых всех своих последователей. И даже в такой ситуации, как и во многих других, Ошо проявил стопроцентное доверие существованию и своим ученикам. У нас возникла идея мирового турне, и Ошо согласился.

Ма Амрито, харизматичная, красивая гречанка, у которой были большие связи в греческом правительстве и высшем обществе с тех пор, как она однажды получила титул Мисс Греция, «пританцевала» в Катманду с мужем и любовником. Когда я впервые увидела эту троицу в лифте, то подумала: «Хмм, интересное трио». Они поговорили с Хасьей, Джайешем, Вивек и Девараджем, и было решено, что Греция станет первой остановкой во время мирового турне.

Были сделаны все необходимые приготовления. Мы с Рафием, Ашишем, Манишей и Нилам должны были лететь следом за Ошо вместе с его багажом. Ошо же с Вивек, Девараджем, Муктой и Анандо улетели первыми. Нирупа и Ашу отправились в Канаду, на свою родину, поскольку мы не могли путешествовать такой большой группой. В день отъезда было пролито море слез. Плакал весь персонал отеля. А Радика, женщина, убиравшая наши комнаты, рыдала без остановки. Частный самолет, который должен был везти Ошо, задерживался в Дели на два дня, поэтому мы решили лететь обычными, коммерческими рейсами. Пилот Ошо, Клифф, в последний раз видел Мастера, когда тот садился в самолет в Портленде. Сейчас же Клифф прилетел в Катманду самолетом Королевских Непальских авиалиний и прибыл в аэропорт как раз в тот момент, когда машина Ошо подъезжала к зданию аэровокзала. Клифф бросился через взлетную полосу, подбежал к машине и героически, с большим пафосом открыл Ошо дверь.

Потом Клифф приехал к нам в отель. Мы заказали чай для него и для Гиты, его японской подруги, путешествующей вместе с ним. Мы говорили о том, что Ошо полетит через Бангкок и Дубаи, и Клиффу пришла в голову отличная мысль, что он может вернуться в Дели, вылететь на своем самолете в Дубаи и там забрать Ошо. К тому времени, когда нам принесли чай, Клифф уже уехал. В Дели он сел за штурвал и прибыл в Дубаи еще до того, как там же приземлился самолет Ошо. Шел проливной дождь. Клифф выхватил из рук арабского джентльмена зонтик и бросился к трапу самолета, на котором летел Ошо. Когда Ошо показался в проходе, Клифф уже был там, держа наготове зонтик. Увидев Клиффа, Ошо засмеялся.

Стояла середина февраля. Вода в Эгейском море была холодной, но я чувствовала себя прекрасно, купаясь нагишом в глубоком чистом бассейне, образованном скалами, о которые мягко разбивались морские волны. Светило солнце, и я наслаждалась видом небольшого домика, построенного прямо на горе. Ступени, ведущие к главному входу, были высечены в камнях.

Ошо занял самый верхний этаж. Круглые окна его гостиной выходили на море и скалы. Его спальня располагалась в задней части дома и была похожа на темную мрачную пещеру. Сейчас было время послеобеденного сна. Ошо отдыхал. Между гостиной и спальней находилась небольшая ванная. От Ма Амрито потребовалось немало усилий, чтобы сделать ее более современной. Амрито сняла этот дом на месяц у своего друга режиссера Никоса Кондороса.

Комната, в которой я жила и в которой стирала, находилась на полпути вверх по утесу. Из комнаты можно было выйти на белый арочный балкон. Надо мной расположились наши друзья из Голливуда, Кавиша и Дэвид. Они были вместе уже много лет. К ним присоединились Джон со своей подругой Кендрой, чрезвычайно красивой блондинкой – она была саньясинкой с самого детства, и Авирбава, миллионерша из штата Теннеси. Как-то она пожаловалась Ошо, что ей кажется, что мужчины любят ее только из-за денег, и ее это очень волнует. А Ошо сказал, что деньги – это часть ее самой. И добавил, что она не только красивая женщина, но еще и богатая красивая женщина. А потом спросил: «Неужели ты думаешь, меня волнует, что ты любишь меня только из-за моего просветления?»

Вся дружная компания (Кавиша, Дэвид, Джон, Кендра и Авирбава) только что вернулась с острова в Тихом океане, на котором мог бы расположиться дом Ошо. Этот остров принадлежал Марлону Брандо. К сожалению, он оказался не пригодным для жизни: из-за недавнего урагана там царила разруха.

Наша группа росла. К нам присоединилась прекрасная чилийская семья – отец, мать, дочь и сын. Они приехали из Раджнишпурама, не зная, что Ошо окажется на Крите, просто они случайно прилетели на остров в то же время. Они решили помочь нам с ремонтом. Саньясины помогали нам не только с домашними делами, но и в работе с журналистами, собравшимися со всего мира. Почти каждая страна сочла своим долгом отправить к нам своего представителя. Приезжали и телевизионщики из Германии, Голландии, Штатов, Италии и Австралии.

Ошо начал проводить дискурсы практически сразу после приезда, и буквально через пару дней на встречах уже присутствовало несколько сот человек из Америки и Европы. Ошо сидел под рожковым деревом в саду, а музыканты располагались в каменном патио и играли, когда Ошо приходил и уходил. Каждый раз, когда он появлялся, слышались возгласы удивленной радости и восхищения. Он шел, танцуя, рядом с ним игриво танцевала Вивек, они то сходились, то расходились и все время смеялись. Танцуя, они поднимались по ступенькам и скрывались из виду за большими дубовыми дверьми дома.