Чтение онлайн

— Так точно, ваш-бродие! А потом, когда повязали, долго и настойчиво бился харей о кулаки сержанта!

Побагровевший надпоручик вскочил. Мельком он глянул на сделавшего интересную эдакую физиономию магика, и несколько мгновений лишь слышно было, как за окном унтер зычно и протяжно командовал свои ать-два-а-а…

— Так… а теперь шутки в сторону, кадет — что там случилось?

Ларка поморщился и демонстративно заворочался в невидимых путах. Офицер понял — один лишь взгляд на обязательного при допросе магика, и парень вновь почувствовал, как держащее его нечто мягко ослабло и наконец исчезло.

— Да ведь, ваш-бродие — я не из этих, вихлянутых. Местов не было, потому полковник и впихнул меня в девятый отряд. А вчерась эти хотели меня подпоить да… тово… не вышло у них, вот они со злости и передрались, — Ларка говорил нарочито негромко, вынуждая присутствовавших вслушиваться со всем вниманием, и даже чуть ли не дыхание затаить.

Между прочим, шутка людей знающих — барон покойный никогда при смердах глотку не драли, зато его и слышали все…

На этот раз магик действовал осторожнее — Ларка только фыркнул, когда зудящая и щекочущаяся магия заполнила его словно вода склянку. И после кивка помощника офицер только и сел на свой табурет.

— Ни хрена не понимаю, — признался он и развёл руки в стороны.

Забывший про свои писанину штабной бумагомаратель за столом тоже осторожно пожал плечами. Зато магик, при всей своей худобе, оказался вовсе не злым, как оно с такими иной раз бывает. Он призадумался на миг, а потом этак неопределённо предложил:

— Госпожа Велерина займётся девятым отрядом в последнюю очередь — это аж на той седмице. Но можно попытаться спихнуть это дело на неё…

Замотанный надпоручик уставился на того с таким умоляющим видом, что магик понимающе усмехнулся.

— Ладно. Кадет Ларка, за мной, — и не мешкая встал со своего стула.

И в то время, когда остальные кадеты парились над "числовной наукой, сиречь арифметикой", бывший кузнец под их завидющими взглядами прошествовал вслед за магиком мимо учебного корпуса на самый край Академии. Тут, возле небольшого аккуратного домика, выглядящего слишком уж изящным на фоне добротных казарм и корпусов, провожатый равнодушно уронил:

— Стоять здесь, кадет, — а сам с самой почтительной физиономией постучался в выкрашенную в весёленький зелёный цвет дверь.

Что именно оттуда ответили, изнутри-то, Ларка при всём желании перевести не смог бы — потому что ответили какой-то магической пулялкой, от которой по спине сыпануло вроде как песком, а малахитовый амулет за пазухой возмущённо затрепыхался. Да уж, наверняка далёконько послала госпожа Велерина своего посетителя — тот скорчил постную рожу, но всё-таки вошёл. Через буквально пару минут вылетел обратно, весь багровый и потный. И уже на ходу, вытирая платком физиономию, через плечо кое-как процедил.

— Заходи уж…

Оставшийся один на выскобленном до блеска пятачке перед дверью магички парень не спеша посмотрел на дверь чуть искоса. Как и поучала ведьма с Кривого урочища, да Ольча наставляла — сначала одним, затем другим глазом. Вроде бы, ничего такого особо зловредного на вход здешняя чаровница не навесила… хотя, по идее, должна бы. Уж к бабке попробуй сунься на порог незваным — добро, если вообще живым уйдёшь. Ага, тут тоже есть, не просто так под притолокой что-то алое мерещится!..

Дверь распахнулась, и за нею обнаружилась хозяйка — в неизменном пышном розовом платье и вся из себя красы несказанной. Правда, при ближайшем рассмотрении она оказалась чуть ниже, совсем уж небольшого росточка. Ну, тут дело понятное — дома на своих каблуках не ходит…. попробовала б ты, выдра крашеная, на этих костоломках по нашим горам пошастать… вот хохоту было бы!

Госпожа Велерина отчего-то оказалась не в самом бодром расположении духа — потому как зыркнула на разглядывающего дверной проём Ларку так люто, да ещё и подбоченясь, что другой бы давно сомлел.

— Ну чего там встал, дубина?

— Никак не можно входить, госпожа чаровница! — парень на всякий случай вытянулся перед этой куколкой во фрунт. — Больно уж поганые заклятья вы тута понамудрили. Ищите дурачков в другом месте.

Магичка сердито обозрела притолоку да порог, и её голубые глаза потемнели от совсем уж еле сдерживаемого гнева.

— Да что ты мелешь, деревенщина неотёсанная? Вот смотри… — она спокойно шагнула изнутри через порог. Ларка непроизвольно зажмурился… однако, никакая беда с этой белобрысой чародейкой не приключилась.

Зато едва презрительно задравшая нос Велерина вознамерилась ступить обратно, как неведомая сила вышвырнула её обратно — да с такой неумолимостью, что пришлось парню поймать пролетающую кубарем мимо него магичку в охапку да осторожно водворить на ноги.

— Очуметь можно! — сквозь зубы процедила волшебница. Она пригляделась к притолоке, пошептала что-то — и с корнем выдрала багровую полосу тусклого сияния. Некоторое время с неудовольствием рассматривала это, а потом небрежно размазала меж ладоней. — Ладно, кадет, возможно я и впрямь немного переусердствовала с охранной системой. Входи, и не стой столбом под моей дверью, словно очередной воздыхатель.

Разумеется, тот не был бы самим собой, если б въедливо не заметил, что не дело простому кадету к знатной магичке подмазываться — и только потом, по прабабкиной ещё методе обозрев проём, шагнул внутрь.

— Цыть! — крупной вязки половичок возмущённо затрепыхался под ногами, когда на него по-хозяйски крепко стали Ларкины сапоги. Но, признав, что этого на кривой козе не объедешь, покорно улёгся обратно.

Хотя парень по простоте душевной полагал, что тут будет хоть отчасти похоже на избушку ведьмы или Ольчину комнатёнку, куда он частенько таскал то охапки пряных трав, то особо диковинные находки по части подземной. Нет, ни малейшего сходства — и даже дух другой. Резкий, щекочущий ноздри… Ларка таки не сдержался, чихнул.

— Ох и дрянью несёт какой-то — прошу пардону, ваше магичество.

Странно — но властная волшебница на миг смутилась.

— Ладно, ладно — то я красную серу просыпала… так что там приключилось? И не стой как армейщина, расслабься.

Пока парень в смущении кое-как рассказывал перипетии вчерашнего вечера, он успел цепким взглядом осмотреть переднюю комнату. Как учил Хведот, дай боги ему посмертия легшее — слева направо, да не метаться взглядом. Примечать главное, а непонятное на потом оставить, после обдумать. Уж по обстановке да порядку первое мнение о человеке составить можно… Стойка с цветастыми парасольками и сиротливо приткнувшаяся меж них бронзовая шпага, вешалка из оленьих рогов с плащом да этой, как её бишь — пелериной. Снизу две пары башмачков с сияющими пряжками и мягкие сапожки. Проход в унутренние покои, а по правую руку зеркало мало не в рост да полочки со всякой женской ерундой…