Алмазный венец севера
Шрифт:
— Завтра их милость баронесса обещала выдать мне вольную, чтоб я отправился в королевскую академию, — старикан удивлённо взметнул брови при таких словах, но затем вздохнул — не верить кузнецу смысла не было — и заметил, что немного денег на дорогу парню в казне таки наскребёт.
И только тогда чуть повеселевший Ларка закинул на себя теперь почти невесомую суму да приобнимая плечи тощего охотника, зашагал по давно проторенному пути — наружу, через двор в ворота, а там недолго прямо и направо, точнёхонько к порогу корчмы…
Глава 2
Вот примерно после таких перипетий судьбы, через седмицу, перед бревенчатым срубом ворот полевого лагеря Королевской Академии Силы и Духа появился плечистый парень в потрёпанной одежде, с крестьянской котомкой через плечо и весьма независимой физиономией.
Надо бы тут отметить, что эта наглая и одновременно смазливая пейзанская морда весьма не понравилась стоящим на посту солдатам — но Ларка (а это оказался именно он) который раз благодарным словом помянул маленькую баронессу Гражину. Наутро выяснилось, что к вольной бумаге и тощему кошельку с пригоршней медяков прилагалось собственноручно написанное её милостью письмецо — оказывалось, что здешний полковник как-его-там приходился баронскому роду Эшле хоть и седьмой водой на киселе, но всё же родственником.
За пазухой на кожаном шнурке временами то подрагивал, то холодил кожу малахитовый амулет — чаровница Ольча, что часто появлялась при баронском замке, питала к кузнецу из дальней Каменки неизъяснимое пристрастие. Но вроде не совсем уж женское — наутро после исчезнувшей куда-то в хмельных парах ночи она неслышно объявилась из укутавшего подножие замка тумана. Одела на уходящего в низины парня собственноручно сделанный оберег, на миг обожгла щёку горячими мягкими губами. А затем исчезла в невесомом седом мареве так же неслышно, как перед тем и прявилась.
Между прочим, из осколка того самого малахита — и как раз с того места, что так Ларке приглянулось. С еловой в камне веточкой… каждый раз как рассматривал, так оторопь брала. Человек знающий ни за что не поверит, что такие диковины просто так в камне рождаются и что их ни с того ни с сего дарят людям бесплотные подземные духи — а уж Ольчу на таких делах и вовсе не проведёшь…
В ожидании, когда к воротам подойдёт здешний полковник с чудным имечком, Ларка расстелил в тенёчке на придорожном камне ветошку да принялся доедать скудные оставшиеся крохи. Лепёшка хоть мало отличалась сухой хрустящей крепостью от пластины слюды, а сало почти совсем закончилось, молодой кузнец втихомолку гордился тем, что по дороге сюда не истратил на соблазны и диковины ни медяка. Чуток еды с собой есть, вода в любом ручье найдётся — а если с водяницей словом ласковым перемолвиться, то ещё и целебная.
Чистому душою человеку любой лесной дух место под ёлкой укажет, где ни дождь, ни сырость не помеха — а хорошему кузнецу в каждой кузне работа на один раз найдётся. Аккурат хватит на хороший ужин да сон на сеновале… Ларка с ухмылкой вспомнил кузнечиху из Семеринки, что на королевском тракте — ладная бабёнка едва до греха не довела, так вертелась вокруг да вроде ненароком задевала то рукой, то крепким бедром… и едва не поперхнулся последним куском.
Перед ним стоял самый что ни на есть настоящий офицер. Весь из себя важный, в алом с серым мундире, а на вороте кружева белы что твоя пена на перекате. И всяких значков, да шнуров витых позолоченных — ужас! И как неслышно подошёл — хоть Ларка особо и не крылся-сторожился, но всё ж как-то неловко вышло. И сползая неохотно с камня наземь, молодой кузнец вытер с губ крошки а с лица всякое выражение.
— Вижу, есть ты горазд, — голос у офицера оказался как у Сеньки с переправы. Вроде и ничего такого, но ежели рявкнет с этого берега на тот — все рядом, кто ухи закрыть не успели или не догадались, так без чувств в памороки и валились. — Письмо — и бумаги.
Ларка хоть и умел разбирать цифири — уж размеры кузнецу читать надобно — да кое-как понимал буковки, всё же подивился, как быстро дядька офицер дважды, внимательно прочёл вольный лист.
— Кровь на руках есть? — взгляд того лучился строгостью и недоверием.
И смущённый кузнец, зачем-то вертя в руках почти опустевшую котомку, поведал — как пропала деревня Каменка, и что приключилось потом.
— Двое солдат ихних, что на посту были, оплошали. Я им показался, да изобразил из себя неповоротливого деревенского увальня, вроде как в кусты с испугу упал. А Лёнчик перед ними самый свой сильный капкан поставил. Они за мной прыгнули чтоб, значит, схватить да награду получить… — он поморщился. — Ну, первому ноги потрощило, а второго мы заломали, да я ему булыжником из ручья обкатанным бошку-то и размозжил.
И совсем уж некстати добавил, что родни не осталось — а кузнец он справный, и вроде что-то такое с силами выделывать горазд. Но, надо чтоб королевский магик проверил…
— Как барон отошёл? — и вновь, не привыкший к долгим речам Ларка неохотно поведал, что их милость в тот день как услыхали про беду, так побелели весь, задрожали. Легли отдохнуть перед вечернею трапезой… да вот, проснуться обратно и не соизволили. В общем, легко отошли их милость — видать, много заслуг за ними числилось…
Полковник Блентхейм за свою бытность народу повидал столько, что ух! Много их, разных прошло через его руки и всякие битвы. Потому он ещё раз нехотя осмотрел крепкого как медведь и в то же время ладного кузнеца.
— А отчего всё же не остался? Если хороший мастер, у него всегда будет и нос в табаке, и кошель не пуст, — он кстати набил свою трубку, сидя на камне возле стоящего перед ним молодого парня.
— Да тошно мне теперь там, ваша милость, хоть сам в петлю лезь, — мрачный голос кузнеца разом выдернул полковника из задумчивости. — Вот и отпросился у госпожи баронессы счастья в Академии попытать — если не на офицера выучиться, так на магика. Отплачу светленьким десятикрат, а там уж можно и с чистой душой под камень лечь, не раньше.
— На магика, говоришь? Что ж, может и есть дар какой, — полковник покивал головой, пыхнул духовитым дымком из трубки и добавил — хоть набор на этот год и закончен, но можно впихнуть новичка в девятый отряд.
— Да хоть в десятый, ваша милость! — Ларка просиял с просветлевшей физиономией.
Заслышав, что десятого нет, он сокрушённо почесал в затылке и пожал плечами. Выяснив, что офицер аж цельный полковник да ещё с чудным имечком Блентхейм, он всё же с первого раза сумел выговорить правильно звание-имя, чем немало того удивил.
Крепкие бревенчатые ворота вновь приотворились, и двое мужчин ступили на территорию Академии. Снова оберег молодого кузнеца предупреждающе трепыхнулся — не иначе как здешние ученики с Силой баловали…
— Прям-таки самому королю присягу принести? — Ларка сокрушённо вздохнул. — Капрал — да я ж его и не видал никогда. Встречу где, и не признаю по первости. Не оплошать бы тут.
Но старый служака за свою бытность повидал всяких остряков, и лишь засмеялся. Становись вот сюда, мол, деревенщина. Стой навытяжку, как перед своим бароном — да морду, морду почтительнее! А теперь повторяй за мной… да не голоси ты так, орясина! О, даже грамотке обученный? Тогда читай, да с чувством — их величество сидит высоконько на троне, они оттуда всё видят. И как раз на тебя сейчас свой взор светлый обратили…