Чтение онлайн

Действительно, в обычное время на такую малую помощь можно было посмотреть косо, но теперь, перед штурмом столицы противника, каждый боеспособный солдат на счету, и Артемир был рад подкреплению.

Остановившись в поле на расстоянии от стен Кастелата, кутты и златнокоммунцы остановились, а из конной колонны последних отделился одинокий всадник, за пару минут преодолевший расстояние до равенцев. Им оказался Исхилий лично.

— Что ж, благородный Исхилий, приветствую тебя! — без особой искренности, но с должной вежливостью в словах и жестах сказал Артемир.

— Барон почувствовал скорую развязку и прислал своего верного сына, дабы поучаствовать в разделке здорового бычка? — искрясь от задора, не выждал приветственных слов Исхилия Датокил.

— Хах, я теперь барон! — поддержал настрой Датокила здоровым смешком Исхилий, звякнув кулаком в железной перчатке по кирасе. — Мой старик недавно скончался, обязав пожинать плоды наших побед за него.

— Сожалею о твоей утрате. — совсем не втискиваясь своим светским настроем в веселую переброску словами между Исхилием и Датокилом, проговорил Артемир.

— А-а, нечего. — пренебрежительно махнул рукой Исхилий, сморщив свои темно-русые брови. — Хоть я и любил этого толстого мерзавца, ему уже давно пора было отправляться на вечный покой.

— Стало быть, ты убедил куттов принять твое командование? — поинтересовался Датокил, заметив, что от сумбурного народца не выставлено никаких независимых делегатов.

— Да, я взял над ними шествие. — не без сожаления скривился Исхилий. — Я налетел на этих сумасбродов к северо-востоку от моих границ, когда они хозяйничали в одной из саргийских деревень.

— Слух об их жестокости достиг моих ушей. — покосился на орды куттов Артемир.

— Даже по моим меркам они чересчур… м-м-м… свирепы. — подобрал нужное слово Исхилий. — Когда я пришел следом за своим переговорщиком, в живых не было никого: убиты и изнасилованы все женщины и дети, беспомощным старикам перерезали глотки, а мужчин одолели числом.

— Что ж, надеюсь, столь же решительно они проявят себя и против настоящих легионов. — с сомнением в голосе изъявил недоверие Датокил, заметив, как один из куттов начал внезапную драку со своим соплеменником.

— Было бы неплохо, если бы сарги их всех там укокошили. — совершенно безобидно усмехнулся Исхилий. — Было бы на одну послевоенную проблему меньше.

— Уже решаете послевоенные проблемы? — укорил грозным голосом своих собеседников Артемир. — Не изволите ли сначала победить?

— Ты прав, Артемир, еще не время ворочать языками… — внезапно сменив задор на невесть откуда взявшуюся усталость, проговорил Датокил. — Пора махать мечами.

И битва началась.

Исхилий не захотел возвращаться к куттам, оставив своего доверенного офицера управлять ополчением. Артемир принял барона в свой штаб без особого различия, ибо дело было не до личных отношений. Первая полоса укреплений. Самая длинная, самая защищенная, самая трудная стена. Окружать полностью стену Артемир, как и говорил ранее, не решился: сарги подавили бы любую распределенную артиллерийскую силу. Вместо этого приор решил выставить на предельной дальности последний дар Октавиуса Мария — медные орудия с алыми ядрами, изо всех сил молясь о том, чтобы случайное саргийское ядро не поразило столь ценные теперь образцы оружия.

Примерно зная, когда нужно остановиться, Артемир указал безбронным артиллеристам, как и куда нужно спускать орудия с холма на поле. Бесстрашные равенцы, смеясь в лицо саргам, которые уже на подходе начали без особой точности засылать в их сторону единичные снаряды, выполнили приказ. Чтобы обезопасить расчеты от внезапного нападения стремительных всадников, на небольшом отдалении стали стрелки с прикрывающей их пехотой. Выставил Артемир и скорострельные барабанные ружья, уцелевшие после битвы в Фортерезии. Наконец, настало время для настоящих, полевых испытаний.

Не обращая внимания на отдаленный грохот неточных пушек защитников, опытные равенские артиллеристы зарядили пушки и взяли максимально допустимый угол стрельбы, не приводящий к сильным потерям в дальности. Залп небольшой медной батареи возвестил о вступлении приората в схватку. Алые ядра, обрадовавшись свободе полета, устремились к Кастелату, грозя его гарнизону неприятными неожиданностями. К сожалению, несколько снарядов не оправдали возложенных на них больших надежд, осколками разлетаясь от каменной стены, но те, которым хватило приданной им силы, яркими вспышками озарили воздух, попутно причиняя серьезный вред всему, что содержит так любимое альцом железо. Но где же нет железа в саргийских легионах? Это скелет, на котором держится вся мощь Нордиктовской Лиги. И этот скелет подвергся переломам. Многочисленные алые разряды, рожденные из порочного, неестественного союза камня с металлом, поражали солдат, сминая их доспехи, били по орудиям, растрескивая их стволы, попадали по снарядам, заставляя детонировать разрывные ядра. Ни один простой снаряд не мог причинить столько урона, сколько наносило алое ядро.

Защитники Кастелата, не готовые к таким чудесам, начали спешно покидать сектор обстрела медных пушек Приората, чем незамедлительно воспользовался Артемир, заставляя артиллеристов подходить ближе и покрывать все новые и новые участки обороны. К сожалению, успеху часто сопутствуют и неудачи, что случилось и теперь: несколько саргийских ядер разбили несколько подвозок с алыми ядрами, спровоцировав их разряды. Артемир с прискорбием понял, что с таким течением событий ресурса этого оружия едва хватит и на первую стену, не говоря про глубокие укрепления, темным пятном ложащиеся на будущее сражения. Тем не менее, приор решил метать эти гром и молнии до тех пор, пока будет хватать этой неоязыческой божественной силы, преподнесенной жрецом Марием.

Так бы и случилось, как предрешил Артемир, так бы и била медь железо, пока не закончится алец, но Альзорий внес свою судорожную лепту, находясь в неведении того, с чем ему приходиться бороться. Наполненный страхом и злостью от созерцания хаоса на своем внешнем рубеже, король бросил в бой за стену всадников, лично наказав капитану и лейтенантам, что врата не откроются, чтобы приютить их обратно, пока эта загадочная батарея не будет уничтожена. Понимая, что отправляются на самоубийство, всадники все же доблестно и самоотверженно изготовились к броску, закрепив на себе легкие доспехи и стиснув руками покрепче свои пики, аж заскрипев кожаными перчатками по древку.

Как только врата начали своей недолгий путь к открытию, Артемир на мгновение наивно подумал, что сейчас из города к ним навстречу поскачет переговорщик с предложением о мире. Увидев же, что сначала из-за створ показались длинные копья, а следом за ними выехали ударные всадники, приор побледнел, понимая, зачем они выехали, и что будет дальше. Он боялся, что это может случиться, но до последнего верил, что его страх не сбудется.

— Не дайте им приблизиться к меди, не подпускайте их!!! — исступленно завопил приор, хотя прекрасно знал, что с передовой его не услышат.

Датокил, зажмурившись от неожиданного крика приора, обратился к нему:

— Высылай астийских конных лучников, они могут успеть!

Без пререканий прислушавшись к совету Датокила, Артемир погнал навстречу саргам астийских всадников, однако, сарги оказались стремительнее. Опередив своих противников, легкие ударные эскадроны сблизились с медной батареей. Как бы точно ни стреляли в них равенские стрелки, как бы ни укладывали одного за другим скорострельные ружья на лафетах, сарги смогли совершить то, чего боялся Артемир, и чего стоило бояться самим саргам…