Чтение онлайн

Как только первые линии всадников подлетели достаточно близко к уже брошенным пушкарями орудиям, начали разрываться алые ядра, испуская смертельную силу в нарушителей установленного порядка. Получая сильные разряды от многих ядер сразу, всадников полностью раздавливало доспехами. От уже пораженных доспехов цепной реакцией алец продолжал свой разрушительный путь по соседям расплющенных ударников. Яркими вспышками оружие Мария сжигало все больше и больше всадников, не успевающих сообразить, что происходит, и как же им поступить. В конце концов, окружающие батарею всадники остановились, но не по своей воле, а лишь будучи убитыми непреодолимой силой жестокого Алого Камня. Все до единого ядра были потеряны, почти все до единого всадники лежали мертвыми, единицы лишь из последних рядов бежали обратно. Несколько ядер от массовой детонации своих соседей откинуло назад, и они долетели до шеренг равенских стрелков, убив нескольких из них. Результат атаки был сомнительным для обеих сторон: Артемир потерял оружие Мария, Альзорий — целый батальон всадников, не убивших ни одного противника лично.

— Более нет смысла вести громкий пушечный спор, пора довести дело до настоящей драки. — сдавленным голосом проговорил Артемир, осипший от своего крика.

— Что ж, твоя воля. — проговорил Датокил, все еще осматривая результат конного рейда. — Я прикажу оставшимся артиллеристам стать на месте медной батареи, дабы поддерживать штурм.

Не давая времени легионерам отойти от ослепительного феномена, убившего многих солдат и поломавшего многие орудия и припасы, Артемир бросил в бой пехоту с осадными лестницами, собранными в богатых на древесину лесах Саргии. Найдя это время прекрасным для вступления в бой куттов, Исхилий отдал соответствующий приказ своему заместителю в стане волнующегося народца. Чутко отреагировав на сорванный с их шеи поводок, куттские воины с оглушительными воплями, от которых даже близстоящие горы содрогнулись в ужасе, бросились бесформенной массой к стенам, с которых в штурмующих уже полетели пули, болты, стрелы…

— Их тяжело содрогнуть… — скрипя зубами от злости, наблюдал Артемир за упорядоченной обороной легионерами внешней стены, на которую уже накинули несколько лестниц. — Даже алые ядра не заставили их отступиться.

— И куда же им отступить? — таким тоном, будто разговаривает с умалишенным, воскликнул Датокил. — Они будут стоять насмерть, как и наши воины, верь, или не верь.

И равенцы, не отставая от врагов, оправдывали убежденность Хитрейшего: несмотря на жестокость и свирепую решимость саргов, штурмовики карабкались по прогибающимися от веса лестницам. Срывались, будучи сраженными, падали, погибали, но все равно перебирали руками и ногами ступеньку за ступенькой, оказываясь ближе к небесам и небожителям, не готовым отдать свое священное обиталище так просто.

Кутты же, всем своим видом отталкивая любую высокую материю, остервенело стремились по равенским лестницам наверх, и, что неудивительно, оказались первыми, кто достиг вершины. Перескочив через зубцы амбразур, словно хищная кошка в финальном броске плотоядной охоты, куттские безумцы вгрызались своими мечами в щели между латами саргов, истошно празднуя успех своего убийственного дела.

Первый равенец неуверенно ступил на горизонталь внешней стены тогда, когда десяток-другой куттов уже образовали несколько малых плацдармов близ лестниц, по которым они взобрались наверх. И если перед юркими куттами легионеры терялись, то равенцев били уверенно и беспощадно. Потери среди штурмующих были огромными, хотя до взятия лишь первого рубежа обороны было далеко.

На помощь штурмовикам подоспели пушки. Воспользовавшись тем, что артиллерийский огонь защитников внешней стены уже был слабым и неэффективным, равенцы подтащили прикрытые пехотой орудия достаточно близко к вратам и открыли огонь по створкам прямой наводкой. Как только первые ядра проверили на прочность главные врата, легионеры запоздало начали концентрировать огонь на пушках, но их усилий было явно недостаточно. Спустя несколько плотных залпов толстенные врата сдались, обронив несколько выломанных кусков своей плоти и засовы наземь. Артемир поставил на атаку сломанных врат астийских всадников, натравленных своим генералом-главнокомандующим и уже вовсю рвущихся в бой.

Еще несколько орудийных выстрелов, и сарги бросились врассыпную от разрушенных дверей, освобождая место для астийцев, незамедлительно устремившихся занять брешь, свистая и улюлюкая по ходу устрашающего бега их коней. На большой скорости вклинившись в строй пикинеров, ожидавших конную атаку, астийцы побросали свои копья и залихватски выхватили шашки, ломая пики и пробивая шлемы врагов. Дабы астийцев не сдавили с флангов, равенцы устремились в пробитую островитянами брешь и, обтекая конников, нацелились выдавить легионеров из узких улочек между внешней и второй стенами, заодно оказывая помощь своим товарищам наверху, соскочившим с осадных лестниц.

— Все идет довольно неплохо. — напряженно, но оптимистично протянул Артемир, наблюдая за исчезающими во вратах солдатами, уверенно идущими в бой.

— Все самое сложное еще впереди. — не допустил расслабления приора Датокил серьезным тоном. — Еще не вступили в бой ни королевская гвардия, ни тяжелая конница…

— Конницу Альзорий бережет для боя внутри Кастелата, где есть пространство для маневра. — со знанием дела предположил Альвидес, конь которого со скуки начал переминаться с ноги на ногу и кивать своей изящной головой. — Там же будет и гвардия, я думаю.

— А сейчас они просто истощают нас, причем успешно. — нервно погладил свою бородку Исхилий. — Потери то — ого-го!

— Резервов у нас еще достаточно! — словно стараясь убедить самого себя, раздраженно рявкнул Артемир, покусывая губы. — С такими успехами победа у нас в кармане.

— Что ж, увидим… — вздохнул Датокил, и в этом вздохе кричаще сквозило неуверенностью.

А пока в штабе без особых пользы и смысла чесали языками, воины Приората с тяжеленными боями захватили междустенки, разбив нордиктовскую пехоту, большая часть из которой сдалась в плен, потеряв веру в победу своего Протектора. Несмотря на плотный огонь со второй стены, равенцы ударили в тыл защитникам первой стены, и в скорости внешний рубеж Кастелата был полностью в руках штурмующих. Дорогой ценой дался этот успех: очень многие погибли, а те, что выжили, сильно устали, и не могли с ходу брать вторую стену. Ближние схватки постепенно затухли, начались перестрелки.

— Почему они остановились?! — недовольный картиной стагнирующего боя, закричал исступленно Артемир. — Нужно продолжать штурм, не давать времени саргам перегруппироваться!

— Твои воины устали, Артемир, они не могут биться дольше. — с сожалением и человеколюбивой милостью в голосе пояснил Альвидес. — Им нужен отдых.

— Отдых… — понимающе, но от того не менее неистово прошипел Артемир. — Ладно, пусть резервы вступают в бой, а те, кто бились прежде, отходят на отдых в поле.

Никто не стал спорить с приором, хотя неоспоримым решение поменять местами равенцев и резерв назвать было уж точно нельзя. В резерве на полях перед Кастелатом стояли златнокоммунцы, серпийцы, посредственная астийская пехота и прочие нордиктовские сепаратисты. Стоит ли говорить, что рвения и боевого духа в них было меньше, нежели у приоровских соотечественников?.. Правда, астийцы могли поспорить с равенцами в лихости и боевитости, но от элитной конницы в штурме стен было толку мало, а пехота островитян по снаряжению оставляла желать лучшего… Тем не менее, в течение часа замена была произведена, и новые части со свежими силами бросились в бой, перетащив лестницы с первой стены ко второй. С захваченного рубежа добровольно оставшиеся на передовой некоторые равенцы поддерживали резервистов огнем ружей, луков, а также уцелевших настенных орудий. Дело пошло.

— Астийцы прямо сейчас доказывают всем нам, что даже их несуразная пехота достойна высочайших похвал! — с невесть откуда взявшейся гордостью за островитян провозгласил Артемир, от довольства даже причмокнув нижней губой. Словно услыхав своими ушами такое щедрое поощрение, астийцы удвоили свой натиск, но успехов особых не достигли: несмотря на все усилия штурмовиков, легионеры сбрасывали всех врагов обратно, не давая закрепиться на стене, а в нескончаемой перестрелке слабо защищенные астийцы терпели куда большие потери, чем доспешные и латные сарги. Так, едва лишь дав цвет, лепестки боевого духа резервистов завяли, а затем и вовсе осыпались, оставив после себя лишь голые стебли осадных лестниц, которые сарги с издевательскими оскорблениями скинули, поддев длинными пиками.

— Что ж, вот и вся наша война вышла… — разочарованно проговорил Датокил, пока Артемир бессловесно выражал весь богатый спектр своих эмоций глазами, окаймленными нервно подрагивающими веками. — Это бессмысленно, нужно отдавать приказ об отступлении.

— Отступление… — отупело повторил Артемир, не отводя взора от резервов, массово отступающих обратно из главных врат. — А я то думал… Уже победу сегодня отпразднуем…

— Этих крыс так просто из погребка не вытравить. — совсем не утратив присутствия духа, бодро усмехнулся Исхилий. — Придется еще постараться.