Чтение онлайн

— Сначала я поднимусь, потом спущу тебе веревку. Ты слышишь меня?

— Слышу.

Я видел, что девушке очень тяжело, стена отвесная, гладкая, держаться за нее крайне сложно. Поэтому нужно спешить.

— Держись. Я скоро приду. Обязательно приду тебе на помощь. Очень скоро.

Я перехватил ледоруб второй рукой, разгружая первую, чуть развернулся. И осторожно подтянулся, помогая себе ногами.

Вскарабкаться на ровную поверхность получилось не с первого раза. Ледоруб, вновь дернувшийся, прибавил мне седин на голове. Но в конечном итоге я все же смог подняться. Никогда я не был так рад ровной поверхности. Но еще ничего не закончено.

Теперь веревка. Нужно закрепить ее и спустить Лесе.

Я молился, чтобы успеть помочь девушке. И боялся только одного звука — хруста льда под ногами. Если выступ треснет и раскрошиться, то…

Я тряхнул головой. Не сейчас.

Веревка. Где же ты, мать твою едрит в качелю?!

Она оказалась под самой рукой, чуть присыпанная снегом. Я схватил ее, рванул вновь к обрыву.

— Леся! Держись! Я кину тебе веревку, закрепись.

Девушка не ответила. Тишина мне эта не понравилась.

Однако прежде, чем кинуть веревку для спасения, один конец ее нужно закрепить. Я вонзил ледоруб почти до самой головки, завязал веревку, как учил Молодов. Сделал даже на всякий случай страховочный второй узел.

— Леся! Бросаю второй конец.

И вновь нет ответа.

Дохлой змеей веревка полетела вниз. Чтобы спуститься самому одного крепления на ледорубе будет недостаточно, слишком не надежный снег, ледоруб вырвет. Необходимо забивать крепления надежней, желательно в две, а то и три точки. А на это сейчас нет времени. Поэтому я выбрал самый оптимальный вариант. Леся должна ухватить брошенный конец веревки, обвязать его вокруг себя и дать знак, чтобы я начал поднимать ее вверх.

Но веревка по-прежнему была в свободном состоянии, без натяга. В отличие от моих нервов. Они напротив, была натянуты как струны. Почему Леся не хватается за веревку? Не может дотянуться? Или… ледяной выступ все же треснул?

Я стиснул зубы. Даже посмотреть не могу вниз — карниз закрывает стену, на которой сейчас находилась моя спутница. Она под ним, скрыта от меня. И самое гадкое во всем этом — это неизвестность. Что с девушкой? Почему молчит? Почему?!

— Леся! Хватайся за веревку! Ну же! — не стерпел я.

И решил для себя, что если через десять секунд веревка не дернется, то я сам пойду выручать девушку.

Эти десять секунд оказались самыми долгими в моей жизни. Я отсчитывал их, словно отстреливал в себя магазин пистолета. После каждой секунды хотелось прекратить это ожидание и немедленно начать спасение. На седьмой секунде я уже подскочил на ноги, готовый начать забивать крепления. Но веревка вдруг дернулась. Слабо, вяло. Может, это ветер?

Я замер, глядя на нее, боясь даже моргнуть. Еще подрагивание. И еще.

А потом веревка вдруг натянулась!

— Тяни! — раздался сдавленный голос снизу.

Я уперся ногами, начал тянуть. Вмиг ушла усталость и слабость. Я рвал, словно тягловая лошадь. И эта тяжесть, которая ощущалась на конце веревки, была самой приятной тяжестью, что я когда-либо тащил.

Вскоре над снежным карнизом показалась голова Леси. Девушка выкинула руку вперед, забралась наверх. А потом, упав на спину, вдруг рассмеялась.

Я подскочил к девушке, обнял ее.

— Ты как? В порядке?

— Все нормально, — ответила она, немного успокоившись. — Думала, так и останусь там навегда, на этом маленьком ледяном выступе на вершине Победы. Представляешь? Так смешно стало. Идут альпинисты по маршруту, машут рукой — привет Лесе Яцкевич, летят самолеты, машут крыльями — салют Лесе Яцкевич. Губу прикусила даже, чтобы не трястись от смеха, поэтому и тебе не ответила сразу.

Ничего смешного я в этом не увидел, но понял, что нервы девушки еще не пришли в порядок, а эмоции хлестали через край.

Мы просидели на этом злосчастном участке еще некоторое время. Когда же успокоились и смогли взять себя в руки, вновь выдвинулись в путь. Это было тяжело, и даже не в плане физическом, а психологическом. Мы понимали — случившееся может повториться.

Сложный участок удалось преодолеть только через три часа изнурительного пути. Шли очень медленно, помня о произошедшем, продвигались с плавным набором высоты.

Вскоре гребень уперся в каменную башню, и мы выдохнули. Опасный участок пройден. Обошли башню. Остановились возле снежной стенки метров на десять, уходящей в очередной гребень со скальными выступами. Это был важный участок. Я помнил, что про него говорил Молодов. Там, за ним, и есть конечна точка нашего пути. Но он так же сложен.

— Осталось совсем немного, — произнесла Леся, оглядывая стенку.

— Верно, — сказал я, скидывая веревку и готовясь к восхождению.

И вдруг ощутил, что готов сдаться. Даже сам от себя этого не ожидал. В голове вдруг возникло странное чувство — а что, если просто развернуться назад и просто спуститься вниз? Хватит уже этих геройств. Усталость сковала мышцы, вымотан. Не лучше ли греться сейчас в теплой ванне и не знать забот?

Мне даже стало неприятно от того, что такие гадкие мысли вообще появились в голове. Это сказывается усталость. И разум пытается таким способом справиться со стрессом.

А я знаю другой способ, которому научил нас Молодов!

Я взял горсть снега и растер им лицо. Вот, так-то лучше! Еще одна такая мысль — и нырну в снег полностью с головой!

Перед последним рывком мы сделали привал. Из совсем крохотного термоса допили остатки кипятка, съели по куску хлеба с намазанным на него салом. Это придало сил.

И начали подъем.

Он был дежурным, если можно так выразиться. Такие подъемы мы бессчетное количество раз отрабатывали с Молодовым в лагере. Но понимание того, что теперь это не тренировка и находимся мы на семи километрах выше земли, заставляли понервничать.

Однако коротких отдых и перекус дали свои результаты. Мы собрались с силами, предельно сконцентрировались и шли идеально, выполняя каждый элемент так, что Молодов был бы удовлетворен.

Десять метров, пятнадцать, двадцать. Веревки, крепления, вымеренные аккуратные шаги, не слишком широкие, но и не мелкие, четкие. Двадцать пять метров, тридцать…

Вдруг на очередном взлете нам открылся удивительный вид всей западной части Победы. Мы даже остановились на мгновение, чтобы насладиться им. У меня промелькнула мысль достать фотоаппарат и запечатлеть его.