Чтение онлайн

– Важна хинра; но общая нить в ее потоке есть только у родственников, – сказал лекарь. – Так кто такая была эта Вильма?

– Может, и она двоюродная прабабка мне какая-нибудь… Кто ее знает, – солгал Деян. Кое-какие предположения у него были, но высказывать их казалось излишним. Как и упоминать то, чему и почему обернулась для жены Голема его попытка передать ей долю своей силы; это была чужая и скверная тайна.

Хансек принес в палатку лекарство или просто подогретое вино: Деян выпил, ничего не спрашивая, едва ощутив кисло-горький привкус; после этого говорить стало легче. Он смутно помнил, что рассказал все – от пасмурного орыжского утра до последних мгновений на бруствере второй линии.

И когда дошел до конца, то уже знал, о чем попросит.

Вороны над сожженной деревней, Голем, нетвердой походкой бредущий от пепелища назад к лесу, с незавидным упрямством стремящийся добраться до Венжара ен’Гарбдада, уложенные во рву мертвецы – все это сложилось вдруг в единое целое.

– Если вы готовы меня отпустить… Если это возможно – отправьте меня домой, – сказал он. – Не к ен’Гарбдаду: в Спокоище. Сам я на одной ноге не доберусь, но хотел бы вернуться.

– Зачем? – Марагар внимательно посмотрел на него. – Я видел карту – в тех местах побывали наши отряды: гроссмейстер сказал тебе правду.

– Я и не сомневаюсь, – кивнул Деян. – Но хочу похоронить мертвых. Увидеть все сам. Потом… потом, если буду жив, – может, пойму, что делать потом.

– Это непросто устроить, – сказал Марагар. – А тебя уже ищут. Если Абсхар Дамар сумеет выжить – он тоже будет тебя искать. Ты и от него хочешь скрыться?

– Чтобы идти дальше – нужно идти хоть куда-нибудь, – твердо сказал Деян. – Вы меня понимаете, Ивэр-абан. Я вижу: понимаете.

Марагар долго смотрел куда-то мимо него. Затем кивнул.

– Завтра мы собирались отправить тела нескольких офицеров в город; я усыплю тебя так, что никто не усомнится в твоей смерти, и ты покинешь лагерь вместе с ними, – сказал он. – Дам охранительные бумаги, лекарств и проводника. Но больше я ничего сделать для тебя не смогу – если только ты не решишь остаться. Что с твоей раной, должен заметить, было бы разумно.

– Мне не привыкать. – Деян усмехнулся. – Но вот что: в палатке рядом со мной лежал один малый без обеих рук. Он морит себя голодом, потому как не хочет жить нахлебником, – как и я когда-то… Я тогда струсил; я всегда трусил. Но Этьен, кажется, мужественный человек: он честнее и храбрее меня. Лучше помоги ему, если у тебя много времени для добрых дел.

– Посмотрю, что можно сделать, – легко согласился Марагар.

Деян выдавил из себя пару слов благодарности, и больше говорить стало не о чем.

Хансек провел его назад в госпитальную палатку, где он забылся долгим беспокойным сном. Утром, когда принесли еду и воду, он заметил, что напиться ему дали из отдельного меха; «вода» сильно горчила, но он выпил сколько смог. Почти сразу после ухода солдат одолела ломота в костях и слабость; вскоре начались судороги. Он еще слышал, как Этьен, сыпля проклятиями, зовет на помощь, и без сожаления подумал про себя, что если лекарь не собирается выполнять обещание, все закончится сразу.

Затем он провалился в темный колодец и падал в него бесконечно долго, пока темноту не проредило пятно света, а выкрученные и растянутые мышцы не дали о себе знать нестерпимой болью.

Тогда он понял, что лежит на спине, глядя в небо; попытался шевельнуться, невольно застонал. Яркое пятно тотчас придвинулось: фигура с факелом в руках наклонилась к нему.

– Ты как, живой, Деян? – спросила фигура хорошо знакомым голосом. – Хвала Господу, живой…

– VII –

– А все-таки лучше быть живым, чем мертвым, а? – продолжал голос, помогая ему сесть. – Ну, здравствуй. Не шиша не понимаю! Но рад.

Этого голоса – голоса из далекой прошлой жизни – никак не могло быть на самом деле, но звучал он столь явственно, что не позволял в себе усомниться. Деян моргнул, тряхнул головой, от резкого движения сразу же взорвавшейся болью, и заставил себя взглянуть на говорившего.

– Ну-ну! – тот натужно засмеялся. – Я, когда тебя увидел, так же таращился. Вот уж кого не ожидал!

– Ты!.. – непослушными губами прошептал Деян, глядя в грязное, рассеченное ото лба до подбородка глубоким шрамом, заросшее бородой, но все еще узнаваемое лицо Петера Догжона. – Петер! Я думал, ты погиб.

– Попал в штрафики, потом, раненый, в плен. Тоже думал – погиб, но видишь – выжил: иноземцы выходили и оставили при госпитале могильщиком, – сказал Петер, покосившись в сторону, и чуть понизил голос. – А вчера Сам вызывает и говорит – собирайся, домой кое-кого проводить нужно. Оказалось – тебя… Вот уж диво! Объяснишь?

– Долго будет объяснять, – сказал Деян, чувствуя, как распухает в горле ком: он не знал, как сказать то, что должен был сказать об Орыжи – и сказать сейчас, сразу. Но в следующее мгновение Марагар, выступивший из темноты, избавил его от мучений.

– Он уже знает. – Лекарь откинул капюшон с лица. Шрам на лбу закрывала широкая черная повязка. – Сержант Догжон записан у нас как твой земляк: я предупредил его, что все в Спокоище разрушено.

– Спасибо, – пробормотал Деян; в это мгновение он ощутил благодарность к лекарю намного большую, чем когда узнал, что тот его спас.

Деян огляделся по сторонам: зрение наконец вернулось к нему в достаточной мере.

Они находились где-то на лесной дороге. Кроме Петера и хавбага, больше никого рядом не было, не считая мертвых тел на телеге, среди которых он сидел.

Прежде Деян наверняка содрогнулся бы от такого соседства, но сейчас оно оставило его совершенно равнодушным: он только оттолкнул чью-то окоченевшую ногу в черном сапоге, упиравшуюся ему спину.

На нем – как и на покойниках, и на Петере – надета была синяя бергичевская форма. Чувствовал он себя очень скверно; но это уже входило в привычку.

– Сержант знает, что делать. – Марагар поворотом головы указал на Петера. – Если остановят на дороге – покажете сопроводительные бумаги, а в Охорской крепости передадите коменданту мою записку: дальше он позаботится о вас. Но если что-то пойдет не так, помоги вам ваш бог, – мрачно добавил он.

Лошадь, запряженная в телегу, тихо посапывала, свесив гривастую голову.

– Вам не опасно находиться здесь с нами, Ивэр-абан? – спросил Деян.

– Без меня вас остановили бы сразу. И я хотел попрощаться. – Марагар смерил его долгим взглядом, словно старался лучше запечатлеть в памяти. – Если ты выживешь и вернешься в «большой мир» – разыщи меня. Тысячи в долгу перед тобой, пусть и не знают об этом.