Чтение онлайн

– А помнишь, как мы...
– немного обогревшись у костра, начал Петер - и замолчал с выражением беспомощности и отчаяния на лице.

– Я тоже помню, - мягко сказал Деян.
– Не начинай.

Быть может, когда-то они - и Эльма, и Петерова Малуха с ними - жгли костер на этом самом месте. Но то пламя навсегда погасло: сколько ни вороши уголь воспоминаний - тепла и света было не вернуть.

Деян отхлебнул из купленного в Кайраке бурдюка крепкого яблочного сидра и привалился спиной к ели.

Он не заметил, как его сморил сон, и очнулся только от предостерегающего окрика Петера. Не разлепив толком глаз, схватился за ружье - но было уже поздно: костер окружили солдаты в потрепанной дарвенской форме.

К костру вышло пятеро, и еще кто-то наверняка скрывался в лесу. Верховодил отрядом молоденький сержант с обритой головой и круглым лицом, приземистый и широкоплечий, с огромными ручищами: ружье в них казалось тростинкой.

Петер выругался и выставил пустые руки на свет. Деян, тоже выпустив оружие, замер на месте: солдаты безотрывно смотрели на него, что не позволяло использовать чары - но возможность могла представиться позже.

– Вы кто такие? Что здесь делаете? Куда идете? По договору это нейтральная земля!
– слова сыпались изо рта сержанта, как горох из дырявого мешка; силы у него явно было больше, чем ума.

– Мы...
– Петер замялся, опустив взгляд на свою синюю бергичевскую униформу; от нелепости ситуации на него, человека не робкого десятка, вновь напала растерянность.
– Мы местные. Были в плену. Но нас отпустили...

– У толстозадого барона столько денег, что он переводит сукно на всякий сброд?
– с насмешкой перебил сержант.

– Погодите-ка!
– вмешался Деян, наконец, разглядев в свете затухающего костра на рукавах дарвенцев черные повязки.
– Вы сами-то кто и зачем здесь? Кому служите: гроссмейстеру ен'Гарбдаду?

Сержант взглянул на него презрительно, но все же удостоил ответом:

– Мы служим Кругу и делу мира!
– выпалил он с нескрываемым бахвальством.
– И Его Превосходительству Венжару ен'Гарбдаду, конечно. По его высочайшему распоряжению мы взяли эти земли под свою защиту.

– Тогда мы вам не враги, - сказал Деян.
– И мы не бандиты. Нет нужды применять силу.

– Так я тебе и поверил на слово, шавка баронская, - сержант красноречиво сплюнул и ткнул в его сторону ружьем. Вряд ли оно было заряжено; но с его силищей стрелять и не требовалось.
– Вяжите их!

– Мы пойдем сами, - заверил его Деян; но сержант был слишком взвинчен, чтобы с ним можно было договориться.

– Вяжите!
– прикрикнул он на своих людей.
– А будут ерепениться если - кинем концы через сук: нам же меньше мороки.

Неизвестно, чем кончилось бы дело, но в следующее мгновение кусты раздвинулись, и к костровищу выскочил мальчишка в распахнутом овечьем полушубке не по росту и съехавшей на лоб шапке.

– Не надо, дядь Жолыч!
– выкрикнул он.
– Свои! Убери ружо.

Сержант, нахмурясь, уставился на него.

– Вот те слово: нашенские это.
– Мальчишка ударил себя кулаком в быстро вздымавшуюся грудь.
– Здравствуй, дядь Деян! Дядь Петер...

Мальчишка стащил шапку, и потрясенный Деян узнал в нем одного из близнецов Солши Свирки.

Потом они сидели все вместе у костра.

– Да я услыхал, шо чужаков выследили, ну и побег глянуть, - оправдывался мальчишка перед сержантом.
– Шо тебе не так?

– А нечего под ружья суваться!
– ворчал "дядь Жолыч", прикладываясь к бурдюку с сидром, который ему отдал Деян.
– Вот все мамке расскажу - пущай выдерет.

– Не выдерет, - нахально заулыбался мальчишка.
– Не догонит.

– А я ей подмогну!
– рявкнул сержант.

Деян молча сидел на прежнем месте у ели и разглядывал мальчишку, думая о том, который же это из детей Солши. Весть о том, что и смертоубийства, и мор обошли Спокоище стороной и, кроме самых хворых, почти все орыжцы - даже бабка Шалфана - пережили зиму, совершенно оглушила его и повергла в какое-то странное оцепенение. Он хотел обрадоваться до конца, всем сердцем - но почему-то не мог. Услышанное было слишком хорошо, чтобы быть правдой; слишком невероятно. Слишком глубока и широка была черная пропасть у него внутри, чтобы заполниться вот так, разом.

Петер недоверчиво улыбался, жал солдатам руки.

– Но нам говорили, Орыжь сожгли, - обратился он к мальчишке.
– Выходит, неправда?

– Отчего же: чистая правда, - закивал тот.
– Сожгли по осени. Тепереча заново строимся.

– Кто строится, а кто по лесам носится, - ворчливо сказал сержант.
– Ишь, бездельник!

Он попытался отвесить мальчишке затрещину, но тот ловко увернулся.

– Кто сжег? И как же вы тогда выжили?
– расспрашивал Петер.
– Зима лютая была.

Мальчишка ухмыльнулся с гордостью:

– Запасы мы все загодя припрятали, чай, не дураки. Потом скотину в Волковку перегнали; стариков и малых тоже тама у добрых людей разместили. А когда вороги у поворота появились - сами дома пожгли, как деда Бона колдун научил. И в подземельях спрятались: темно там - но тепло, жить можно... Так и выжили.

– В каких еще подземельях?
– вытаращился Петер.

– Знамо в каких: в волшебных!
– Мальчишка рассмеялся.
– Да не сердись, дядь Петер: чистую правду говорю. Там еще картинки есть в рамах вот такущие, - он широко развел руками.
– И ящики каменные с костями. А на полу в зале с костями камнем узоры выложены...

Замешательство слушателей явно радовало его. Но выражение лица Петера делалось все более сердитым, так что мальчишка наконец смилостивился:

– Да под развалинами же подземелья!. Колдун Беону и сеструхе твоей рассказал, как проход вниз отыскать и как сделать так, чтоб никто другой его не нашел: он сам там вродь как прятался до того, как к нам вышел. Это он научил дома пожечь, чтоб чужаки решили, что тут до них все разграбили и людей в полон угнали; и хорошую дорогу в Волковку он разломал, чтоб они не догадались дальше искать идти... Дядь Деян, а что с ним сталось?