Чтение онлайн

– Тебе не кажется, что благоразумие – главное преимущество среднего возраста? – сказала Кейт, когда я показала ей три билета на концерт, присланные мне по почте: новая ретро-рок-группа Зака выступала на стадионе Уэмбли.

– Мне просто любопытно. Ну кому от этого вред? – ловко оправдывалась я. – Хочешь, пойдем вместе?

– Да я скорее удалю себе матку садовыми ножницами, чем пойду на этот идиотский концерт.

– Куда же делась твоя любовь к приключениям? Он ведь теперь звезда, понимаешь?

– Звезда, дорогая моя, – это газообразная структура, представляющаяся земным наблюдателям фиксированным небесным телом.

Вот именно, вздыхала я про себя. Небесное тело.

– Только позаботься о защитном костюме. И если ты подцепишь какую-нибудь инфекцию, даже не думай появляться в офисе, черт бы тебя побрал. – Она все еще злилась на меня за то, что я вышла замуж за ее спиной.

– Пожалуйста, пойдем со мной, Кейт. Я буду вести себя предельно прилично, – пообещала я.

– Ну, хорошо. Я согласна, но только потому, Ребекка, что твои гормоны ожидает опасное соседство и позволять тебе шляться одной слишком рискованно.

– Боже мой, – воскликнула она, когда два дня спустя я ввалилась на заднее сиденье Анушкиной машины.

– Что? Недостаточно изысканно?

– Изысканно?! – Кейт несколько раз обвела меня взглядом, с особым презрением задержавшись на кожаных сапогах до бедер. – К этому наряду вполне подошла бы флюоресцирующая футболка с надписью: «Трахни меня прямо сейчас, мой спермобог!».

– Двое мужчин. Счастливая ты, куколка! – Анушка глотнула водки прямо из бутылки. После того как она вышла замуж за Дариуса, алкоголь стал основой ее рациона.

– У меня нет двух мужчин. Я замужем. К моим трусикам намертво приварен замок. Если я когда-нибудь серьезно задумаюсь над отношениями с рок-звездой, затащите меня в чулан и бейте по лицу, пока я не приду в себя. Договорились?

– Кстати, о мужьях. Анушка, а ты своего-то видела после свадьбы? – спросила Кейт. – Знаешь, ты уже старовата для воображаемого друга.

Анушка вдавила педаль газа в пол.

Продравшись сквозь толпы перекупщиков, продающих билеты на концерт, мы оказались на стадионе и слились с толпой.

– Да здесь яблоку негде упасть, – ныла Кейт, пока мы пробирались к бесплатным местам. Толпа упрямо и отрывисто скандировала: «Зак! Зак! Зак!»

Бас-гитара взвыла, словно «Боинг-747», разгоняющийся на взлетной полосе вдоль бесчисленных рядов поклонников. Последовал гормональный всплеск электрогитар, бьющий по нервам электронный скрежет синтезатора. Когда вступили ударные, стадион содрогнулся в победном прыжке, обычно ассоциирующемся с выигрышем в лотерею.

Разливалось гитарное соло. У краев сцены кувыркался мощный луч света… и вот появился Он, волнообразно двигаясь в полоске света. С диким рыком толпа хлынула к нему. Чуть ниже пупка я почувствовала пульсацию предвкушения.

– О боже, куколка! – восхищенно выдохнула Анушка. – Как он влез в эти штаны?

Я старалась не истекать слюной, как собака Павлова. Зак дерзко взвыл, это было не просто выступление – скорее, бушующее торнадо тестостерона. Его тело было сгустком энергии, комком света, голос – сильным и неукротимым. Он пел, мешая музыкальные стили, как начинки для пиццы: соул, рэп, рок. Но тексты остались прежними и призывали убить всех при рождении.

Он крадучись приближался к зрителям. В приглушенном голубом свете корчащаяся толпа напоминала гигантского осьминога. Его щупальца тянулись к Заку, будто желая окунуться в водоем его славы. Фанаты неистово размахивали руками, но, как только Зак касался их пальцев, затихали, словно околдованные.

Прожектор выхватил нас из темноты, и я подпрыгнула. Внезапно я осознала: мы были самыми взрослыми среди зрителей.

К концу своего гипнотического выступления он заговорил в первый и единственный раз, если не считать формальных «Привет, Лондон!» и «Я рад быть здесь с вами».

– Бекки, эта песня посвящается тебе, моя девочка!

Мое сердце словно прыгнуло с трамплина, перекувырнулось и приземлилось где-то в области живота.

Несмотря на избитое название «Очень тебя люблю», это была медленная песня о любви и о притяжении противоположностей. Конечно, не совсем Зонд-хайм [18] (для Зака, похоже, важнее хорошо выглядеть в латексе, чем понимать структуру пятистопного ямба), но музыка приятная, а слова наполнены невнятной болью, обжигающей тоской. Меня захватила знакомая волна возбужденного ожидания. Вокруг все хором подпевали. Песню обо мне. Да это же мечта каждой девушки! Я думала, что брак станет профилактической прививкой от чар Зака, но противостоять этому возбуждению было невозможно. Словно Лорелея мужского пола, он завлекал меня в свои сети.

Издавая коллективные свисты-вопли, толпа ликовала, неистово вытанцовывая под последнюю песню. Стадион превратился в место поклонения. Зак и его группа были всего лишь на разогреве, но сам факт, что они выступали на стадионе Уэмбли, превращал их в маленьких божеств. Последовала эпилептическая вспышка света – и он исчез. Испарился. Никакого выступления на бис.

Внезапно зажгли свет. Двери открылись, изрытая рок-братство наружу.

– Господи, куколка, – сентиментально трещала Анушка, пока мы спускались по ступенькам. – Где ты его откопала? Заказала в каталоге?

– По-моему, ты не особо в восторге, Кейт?

– А что ты хочешь, чтобы я сделала? Устроила фейерверк от счастья?

– Мне так понравилась песня о тебе, куколка, – возбужденно взвизгивала Анушка. – Она правда не выходит из головы…

– Да уж, как мигрень, – добавила Кейт.

– Мне кажется, эта группа намного опередила свое время… – с энтузиазмом заявила Анушка.

– Скорее, опоздала, – поправила ее Кейт с досадой в голосе.

Вышибала с черной шевелюрой внимательно изучил наши билеты с надписью: «Доступ во все зоны» и, переступая через кучи проводов и кабелей, толстых и скользких, словно змеи, проводил за сцену. В гримуборной музыкантов толпилось столько народу, что единственным способом выжить было протискиваться через толпу, держа коктейли над головой… Говоря «коктейли», я имею в виду токсичный дефолиант. Один глоток этой взрывоопасной смеси – и наши миндалины отбивали чечетку о верхние мозговые доли. Атмосфера была заряжена духом жесткой конкуренции, едким и резким, как одеколон Роттермана, от которого я чуть не задохнулась, как только мы зашли в гримерку.

– Господи Иисусе. А чта ты-та здесь делаешь?

– Я тоже рада тебя видеть.

– Заткнись. Я мог бы подать на тебя в суд, ты, полоумная сучка. Держись-ка подальше от моего мальчика, засранка!

– Я думаю, тебя это никоим образом не касается, – сказала я, выискивая глазами Зака.

У меня перехватило дыхание. Он рылся в шкафу среди кожаных пиджаков и лайкровых спортивных комбинезонов и походил на Моисея, укрощающего воды Чермного моря.

– Помнишь меня?

Мы горячо обнялись, словно на улице стоял мороз, а не тридцатиградусная жара.

– Скажи мне, у тебя гитара в кармане или ты просто рад меня видеть?

Он залился глубоким смехом, обещавшим безумные занятия любовью, но об этом ни слова. Я ринулась представлять его Кейт и Анушке.

– Так вот какой ты на самом деле, – замурлыкала Анушка, поправляя волосы. Девушки из Клуба благородных девиц считали этот жест сексуальным.

Зак протянул Анушке руку, та пожала ее очень энергично, потом он подал руку Кейт, но она стала пристально ее рассматривать, словно личинку в банке. Наконец, пожав с легким отвращением, произнесла: