Чтение онлайн

Всё это шептала ей лиственница. Ветер трепал каштановые локоны. Горы отражались в глазах спокойствием и уверенностью. Завтрашний день жив. И Светлана в нём жива. Ей снова есть место среди живых.

«Любое событие оставляет след. Сделай след зажившим шрамом, а не кровоточащей раной. Прости и отпусти с миром». С этим знанием Светлана вернулась домой, свободная и исцелённая. Исцелённая – значит целая, когда собираешь воедино куски, на которые распадается разорванное болью сознание, и примиряешь между собой все части личности, принимая разную себя. И ту, которую любят, и ту, которую отвергают.

«Прости и отпусти с миром. И если потребуется, помоги сохранить „человеческое“ другого», – ещё раз напомнила себе Светлана, вздохнула и стала собирать чемодан.

Часто те, на кого надеешься, могут предать, а те, кем пренебрегаешь, могут спасти.

***

Бывают такие щербатые, у которых между двумя передними верхними зубами – щель. И будто сразу ощущаешь, что человек лукавый. Врун, может. Ненадёжный, в общем, человек. Таких Димыч не любил и сторонился. Вот и водителю не сказал ни слова.

«„Немой“. Сам ты немой. За „старика“ прощаю, возраст, ничего не поделать, – мысленно отвечал Димыч щербатому водителю и вместо красивых пейзажей за окном изучал ручку своего портфеля. – Всему виной болезнь эта».

Рак съедал Димыча изнутри. Стадии принятия остались далеко позади вместе с безуспешными попытками лечения. Кожа выглядела как высохшее яблоко. Тёмная, неестественно жёлтая и сухая, как папирус. Не будь он врачом, возможно, надежда бы так и теплилась в нём, но пальцы сами собой лезли пальпировать печень, вывалившуюся за край рёберной дуги на недобрые десять сантиметров.

– Димыч, ты сам всё понимаешь, – сказал на последнем осмотре его лечащий врач, коллега из смежного отделения больницы, в которой Димыч проработал без малого сорок лет. – Шансов негусто.

– Ты хотел сказать «шансов нет», но пожалел меня. А чего жалеть. Ты не жалей. Что уж тут поделать.

Последнее время Димыч часто задумывался, что болезнь послана ему за то, что он перестал ощущать в себе человеческое. Выгорел. И как человек, и как врач закончился, день за днём уныло проводя сбор анамнезов. Говорят, профессиональное выгорание связано со стажем и грозит врачам, проработавшим по одной специальности больше пятнадцати лет. Так и с Димычем: для некогда блестящего невролога жизнь превратилась в череду бабушек, жалующихся на боли в коленках. Выходит, он уже дважды выгоревший, и даже с хвостиком. Надоело. Депрессия, бесконечное чувство вины, горечь от несостоятельности и раздражительность. Нужна ли такая жизнь? Но больше всего Димычу не давала покоя чёрствость. Он превратился в старого бесчувственного сухаря, ненавидящего пациентов.

«Всё! Не могу так больше!» – однажды прокричал внутрь себя Димыч. И как по взмаху волшебной палочки: точно хотите оформить возврат? Не нужно? Решили? Получите рак. По-другому? Нет, по-другому, мил человек, возврат жизни невозможен, за всё нужно платить.

Димыч прозрел, рассмотрел стоимость каждого дня. И снова взвыл к небесам: простите, ошибся! Но в ответ так ничего и не услышал. Или не понял. В ушах поселилась тишина, печень вывалилась, душа и кожа потрескались.

– Немой, – ворчал Димыч, продолжая ковырять ручку портфеля. – Вернусь – накатаю жалобу.

Димыч перестал быть врачом. Стал пациентом и несколько лет бился лбом о таких же, как он, выгоревших дипломированных собратьев. Без результата, пока не взялся за дело сам.

Он засел в библиотеке, перечитал горы литературы и наткнулся на труды о целебной радиоактивной воде. Долина источников располагалась в горах Чуйского тракта за перевалом Чике-Таман. В результате тектонических процессов, протекавших здесь миллионы лет назад, земная кора дала трещины, и из недр потекли ручьи. Алтайцы обожествляли это место, о «живой воде» слагали легенды, передавая их из поколения в поколение.

Вести о чудесных исцелениях не обошли стороной и учёных. Источники принялись изучать врачи, химики и гидрологи. Установили радиоактивность воды и, проведя радиометрические исследования, поняли: лекарство от рака изобретать не надо, оно уже давно само льётся из-под земли. Найти бы только способ консервации «живой воды».

Дело в том, что чудесная исцеляющая формула сохранялась исключительно у источника. Стоило переместить ёмкость чуть дальше – вода превращалась в обычную родниковую. Многие умы безуспешно бились над этим ребусом, а потом и вовсе оставили эту затею. В эпоху перестройки разработки остановили, долину забросили, и источники пересохли.

В расщелине, из которой некогда бил ручей, выросла гигантская лиственница. Время от времени кора её становилась багряной. У лиственницы поселился шаман, и сюда стали съезжаться люди, чтобы исцелять душевные раны. Местные поговаривали: если искренне поведать кровавому дереву о своих бедах, оно непременно поможет.

Димыч не верил в эту чепуху. По всем его расчетам, ствол дерева окрашивал рутений. Красный радиоактивный металл. Именно он обладает противоопухолевым действием. А биофлавоноидный комплекс лиственницы является мощным, непревзойдённым на Земле антиоксидантом. Он защищает клетки от токсинов и восстанавливает работу иммунной системы.

«Видимо, источники где-то глубоко ещё питают корни, – размышлял Димыч, – и лиственница является уникальным природным противораковым комплексом. Значит, шансы всё ещё есть». От этих мыслей стало тепло на душе. Он расслабился, откинулся на спинку кресла и раздвинул занавески на окне. Солнечные лучи замельтешили по седой макушке, покрыли золотом жёлтую кожу, и Димыч задремал, став похожим на священного золотого истукана.

***

Вспышка. Аня посмотрела в окно и увидела в небе яркое свечение.

Столько раз она прокручивала в голове возможные сценарии этого события. Про квантовый скачок говорили из каждого утюга. Обсуждали в ток-шоу, снимали научные передачи, раздавали лайфхаки и памятки. Ждали. А сейчас в голове образовалась пустота, как в большом мыльном пузыре. «Ничего не помню. Что делать? Только монотонный звенящий гул. Да с чего я взяла, что это он самый?» Хотя сомнений быть не могло: такую картину Аня видела впервые в своей жизни.

Реальность вокруг превратилась в неправильно собранную мозаику, и мир стал похож на большую переводную картинку, наконец отлипшую от подложки.

«Не думала, что это будет так. СМИ успокаивали, что переход системы из одного состояния в другое не будет замечен простыми людьми на физическом уровне. Мол, учёные будут отслеживать ситуацию на спецоборудовании и информировать нас, простых смертных. Ага. Выкуси. И тут брехня. Дёрнуло же меня покатить на Алтай именно сейчас. Дура!»

Заполнившие голову вибрации распорол оглушительный хлопок.

«Какая глупая смерть» – последнее, о чём подумала Аня. На её бледном лице маской застыло удивление, а широко раскрытые мёртвые глаза продолжали освещаться вспышками молний.