Чтение онлайн

Необходимая сумма для строительства была пожертвована семьей Коншиных – 10 тыс. руб. Также в собственность приюта был передан неприкосновенный капитал (20 тыс. руб.), на проценты от которого должен был содержаться новый приют [441] . Учитывая большую заслугу Коншиных, святитель Макарий (Невский) подал в Святейший Синод ходатайство о присвоении новому приюту имени Иоанна и Александры Коншиных. Об этом в Синоде состоялось слушание, а 5 марта 1915 г. было принято положительное решение, вследствие чего издан соответствующий указ его императорского величества.

Но с наступлением периода лихолетия, в 1923 г., здание приюта было муниципализировано и использовалось разными учреждениями. В советский период дом обшили, а в конце ХХ в. над вторым этажом возвели мезонин. В настоящее время здание используется «Гражданпроектом» (Социалистический проспект, 22).

Помочь миссионерам в просветительской и воспитательной работе были призваны приходские попечительства, которые стали создаваться в отделениях по инициативе миссионеров. Этой работе предшествовали некоторые официальные церковные решения. В 1864 г. вышел указ императора «О приходских попечительствах при православных церквах». Попечительства обязаны были «заботиться о содействии и удовлетворении нужд приходской церкви и об изыскании… средств» для этого. Источником денег для приходских попечительств должны были стать добровольные пожертвования [442] . Алтайские миссионеры расширили понимание этого указа и увидели в идее создания попечительств не только способ решения проблем существования храма, но и возможность приучать новокрещеную паству к христианским принципам благотворительности. Первое такое попечительство на Алтае было создано в Центральном Улалинском стане под руководством архимандрита Владимира в 1877 г.

Дело в том, что после крещения, приучая бывших кочевников к оседлости, миссия обычно оказывала необходимую благотворительную помощь новокрещеным. Особенно значительной была помощь в создании новых миссионерских селений. «Бедным при крещении выдавалось – белье, необходимая одежда, несколько мер ячменя на пропитание, домик, иногда – лошадь, корова, необходимые земледельческие орудия и семена для первоначальных посевов» [443] . Некоторые новокрещеные начинали относиться к этому как к долчану. Тогда архимандрит Владимир учредил «новокрещенские приходские попечительства, которые, состоя из лучших новокрещеных, собирали бы сведения об истинно нуждающихся инородцах и уделяли бы от себя и из сумм, подаваемых им Миссией, пожертвования на беднейших» [444] . Таким образом попечительство узнавало о нуждающихся и благоразумно распределяло пособия, а также положительно влияло на неофитов, подавая пример братской взаимопомощи. Попечительство также помогало бороться с пьянством, леностью и другими пороками.

Очень важном было то, что уже с первого года существования попечительства в Улале его члены не только распределяли средства Миссии, выделяемые на благотворительность, но сами стали делать добровольные взносы на эти цели. Так, в 1877 г. было собрано 100 руб., в следующем – уже 177 руб. 92,5 коп. На первых порах помощь оказывалась безвозмездно – покупка лошади, коровы, семян для посева, к праздникам самым нуждающимся – мясо. Позднее стали давать в долг, и «опыт научил, что такие именно пособия больше ценятся, нежели безусловно дарованная милостыня. Возращение займов было исправное; мало того возвращавшие долг от себя прибавляли некоторую лепту на пособие другим, подобно им, нуждающимся» [445] . Дела благотворения при архимандрите Владимире дошли до того, что из случайных временных превратились в постоянные добровольные обязательства. Например, в 1882 г. в Улале прихожанами – как алтайцами, так и русскими – были приняты решения ежегодно собирать: средства на содержание причта, который совершает для них духовные требы; средства на содержание мужской и женской школ, по 60 руб.

Постепенно новокрещеные не только центрального, но и других станов миссии стали осознавать необходимость оказывать посильную помощь нуждам своего храма [446] . Поэтому неудивительно, что процесс образования церковно-приходских попечительств в миссии проходит динамично. После Улалинского были созданы попечительства в Чемальском, Кебезенском и Урсульском (Онгудайском) станах (1891), далее в Чёрно-Ануйском (1892), в Мыютинском и Бачатском (1895), в Паспаульском (1901), в Александровском и Усть-Канском (1905), в Абайском (1907) [447] .

Церковно-приходские попечительства «благотворно» служили делу миссии. На пожертвования, собранные прихожанами, в Черно-Ануйском отделении, к примеру, был «перестроен и украшен храм», сделан новый иконостас, «поддерживались» две школы.

В 1914 г. на учебники, школьную мебель, отопление, освещение, наем сторожа и «поломойки» здесь израсходовали 200 руб. [448] Содержание школ являлось традиционной заботой как попечи-тельств, так и отдельных благотворителей. Например, в середине 1880-х гг. попечителями школ Чемала и Улалы были бийский купец М. Г. Пискарев и купец с. Смоленского А. Н. Орлов [449] . Как указывалось выше, строительство двух школ – мужской и женской – в Улале в начале XX в. также велось на средства, собранные попечительством. В некоторых случаях отдельные вопросы попечения делили между собой русская и алтайская части приходов. Причем русские крестьяне, как более зажиточные, брали на себя больше обязанностей, чем алтайские. Так, например, в 1908 г. официальными попечителями улалинских школ были: мужской второклассной – мещанин Василий Иванович Юрганов, а женской одноклассной – алтаец Даниил Михайлович Тобоков [450] .

Попечительства продолжали оказывать значительную помощь нуждающимся, особенно в неурожайные годы. Так, в неблагоприятный для чулышманцев 1914 г. нуждающимся было выдано «на обсеменение» до 300 пудов зерна «натурой в дни великих праздников» [451] . Таким образом, к началу ХХ в. приходские попечительства стали важнейшей составляющей структуры миссионерских учреждений на Алтае, позволившей в условиях ограниченного финансирования полноценно осуществлять благотворительные и образовательные программы как в крупных, так и отдаленных станах миссии.

Подводя итог описанию системы образовательных и благотворительных учреждений, созданных в Алтайской миссии, можно без сомнения сказать, что именно духовная миссия и ее сотрудники дали толчок развитию культуры и просвещению народов Горного Алтая. Однако письменность, а вместе с тем и грамотность была в то время достоянием лишь небольшой части коренного населения. Не так легко было сформировать стремление кочевого народа к грамотности. Тем не менее, как считает доктор филологических наук, исследователь алтайской литературы З.С. Казагачева, усилия миссионеров сыграли положительную роль в развитии культурной «жизни алтайцев» [452] . Следует заметить, что в начале XX в. вопрос о просвещении коренных жителей Сибири был рассмотрен на государственном уровне. На Всероссийском съезде по народному образованию, проходившем в декабре 1913 г., работала специальная секция по проблемам инородческой школы. В числе факторов, от которых она «страдала», были названы почему-то «обрусительная политика» и ее использование для «ассимиляторского и миссионерского воздействия» [453] .

Россия, вступая в XX в., переживала бурные социально-культурные перемены («революция в естествознании», «серебряный век русской поэзии» и т. д.), потому неудивительно, что система школьного образования в православных миссиях могла показаться некоторой части общества недостаточно современной. Тем не менее, согласно источникам, к 1915 г. в 24 отделениях Алтайской миссии, функционировавших на территории Горного Алтая, значилось 86,7 тыс. жителей, из которых 13,8 тыс. (или 16 %) были грамотными [454] .

На всей же территории деятельности миссии были 3 двухклассных, 71 одноклассная и 15 школ грамоты. Если сравнить их с данными на начало XX в. (1, 30, 23), то можно увидеть тенденцию к сокращению числа школ грамоты и увеличению одноклассных и двухклассных школ, что предполагало более качественный уровень преподавания [455] .

Школы Алтайской духовной миссии можно разделить на три вида: с преподаванием на русском языке, с преподаванием на русском и алтайском языках, с преподаванием на алтайском языке. В появлении так называемых смешанных школ с преподаванием на русском и алтайском языках большую роль сыграло переселенческое движение. Достигнув алтайских кочевий, новоселы оседали здесь, увеличивая тем самым число сел и деревень со смешанным населением. В таких населенных пунктах миссия вынуждена была вести обучение и на русском, и на алтайском языках. В числе таковых в 1897 г. числились мыютинская, малочергинская, чемальская, кебезенская, ыныргинская, турочакская и другие школы.

Наряду с алтайскими и смешанными школами были и школы, где обучение велось на русском языке. Они функционировали в деревнях с русским населением и создавались на средства русских обществ и попечителей. В таких школах кадровый вопрос не всегда решался удачно. Так, в 1897 г. в чергинской школе учительствовал «ефрейтор Каратобоков, некогда обучавшийся в школе». Понятно, что от такого рода «педагогов» трудно было ожидать хороших результатов, тем более что они работали без каких-либо программ и бесконтрольно.