Чтение онлайн

Штирлиц почувствовал ватную слабость во всем теле. Наверное, подобное же чувство испытал Родыгин, потому что тяжело обвалился на раму своего велосипеда. И Штирлиц вдруг рассмеялся, представив их обоих со стороны.

– Что вы?
– удивился Родыгин.
– Я вам помешал? Простите, господин Штир...

– Когда вам надо возвращаться к своим?

– К кому?

"Господи, он же не верит мне, - сообразил Штирлиц.
– Не хватает еще, чтобы ушел... Черт дернул Зонненброка взять меня к Попову!"

– Ну, я свой, свой, Родыгин. Успокойтесь, бога ради. Что мне передали из Центра?

– Какой же вы свой?
– по-детски искренне удивился Родыгин.
– Вы же немец, господин Штирлиц!

– Ну и что? Энгельс тоже, между прочим, не португалец. Давайте шифровку и назначайте следующую явку.

Родыгин покачал головой.

– Нет, - сказал он, - никакой шифровки я вам не дам.

– Да вы что, с ума сошли?!
– Штирлиц закурил, подумав, что, видимо, он повел бы себя так же, окажись на месте Родыгина, и сказал примирительно: - Хорошо. Не сердитесь. Пошлите запрос в Центр: "Можно ли верить Юстасу?" И дайте описание моей внешности. Хотя нет, этого не делайте - если ваш шифр читают, на меня можно готовить некролог.

– Боже мой, вот глупость! О чем мы с вами, господин Штирлиц? Я даже в толк не возьму, абракадабра какая-то. Едем лучше в город, выпьем что-нибудь, я знаю отменные кабачки.

"Еще пристрелят, черти, - подумал Штирлиц.
– Вот дело-то будет".

– Василий Платонович, - жестко сказал он, - по тому, как вы перепугались, я понял, что вы именно тот, кто должен прийти ко мне на связь. Я рискую не меньше, чем вы, а больше. Но я поверил вам сразу же, как только вы произнесли отзыв. Если вы по-прежнему сомневаетесь, запросите Центр. Можете изменить вопрос: "Разрешите верить Юстасу, который говорит, что он Максим". Только, бога ради, фамилию мою в эфир не пускайте. И давайте увидимся позже. В два часа, например. Центр вам ответит сразу, они ждут моих сообщений.
– Штирлиц передал Родыгину пачку сигарет.
– Здесь вы найдете текст. Передайте немедленно. Ясно? И если вам ответят, что верить мне можно, приходите в кабаре "Эспланада", я буду ждать вас до утра.

Штирлиц быстро пересек мост, сел в маленький "рено", взятый им напрокат в гостинице, и, скрипуче, на скорости развернувшись, поехал в город.

"Ц е н т р.

Ситуация в Хорватии довольно сложная. Веезенмайер действует в

двух направлениях, он пытается склонить Мачека к провозглашению

независимой Хорватии, но в то же время ведет работу с усташами,

внедренными в ХСС (партия Мачека), которые поддерживают контакт с

Павеличем. Можно предположить возникновение серьезного конфликта,

если найти возможности проинформировать Муссолини об этой работе

немцев в Загребе, поскольку итальянцы считают Хорватию зоной своих

интересов. Мачек продолжает колебаться. На него оказывают сильный

нажим из Белграда, угрожая введением английских войск. Прошу вашей

санкции на ознакомление Мачека (через третьи руки) с той работой,

которую Веезенмайер ведет с усташами, это может заставить его войти в

правительство Симовича и серьезно задуматься о необходимости

подготовки к возможным военным действиям.

"Запасной фигурой" в политической игре Веезенмайера следует

считать полковника Славко Кватерника, который, являясь человеком

Павелича, в своей внешнеполитической ориентации значительно ближе к

Берлину, чем к Риму. По непроверенным слухам, Гитлер предоставил

"немецким" усташам радиостанцию "Велебит", которая круглосуточно

вещает из Граца на Хорватию. Усташей здесь не считают реальной силой,

если только не предположить факт вооруженного вторжения

германо-итальянских войск. Необходимо предупредить югославский ЦК о

том, что люди Веезенмайера имеют контакты с полицией, жандармерией,

"селячкой" и "городской" стражей (полиция Мачека), которые уже сейчас

готовят списки на аресты всех тех, кто когда-либо сотрудничал с

коммунистами. Подтвердите получение моих донесений, посланных через

канал односторонней связи. Жду указаний.

Ю с т а с".

"Ю с т а с у.

В возможно короткий срок сообщите точную дату начала военных

действий, если они действительно планируются Гитлером.

Ц е н т р".

(Начальник разведки смягчил текст, поначалу он был написан словами Сталина, который сказал нахмурившись:

– Пусть немедленно выяснят точную дату войны. Или опровергнут, если могут. Я не Гитлер, на кофейной гуще гадать не умею, я должен знать правду, прежде чем принять решение.)

Вторая радиограмма предназначалась здешнему руководителю Родыгина:

"Б о я н у.

Родыгин переходит в подчинение Юстасу. Доверие полное. Оказывать

всемерное содействие в поставленной перед ним задаче.

Ц е н т р".

А пока Родыгин, петляя по улицам, ехал на разбитом велосипеде с квартиры радистов, донесение Штирлица тщательно изучалось в Москве, сопоставлялось с донесениями, полученными из других источников, прежде чем быть перепечатанным и отправленным с нарочным Поскребышеву в Кремль.

...Штирлиц сидел в кабаре отеля "Эспланада" так, чтобы видеть каждого, входившего в полутемный зал. Он попросил громадную официантку с вываливающейся грудью и бочкообразным задом принести бутылку самого сухого "горского" вина и соленого сыра.

– Это заказ иностранца, - сказала официантка.
– У нас в горах плохое вино. Лучше я принесу вам "Весели Юри", это красное вино из Далмации, и народную хорватскую поленту...

– Что такое полента?

– Полента в Хорватии, - с неимоверным акцентом, но довольно бойко ответила официантка, мешая немецкие и французские слова, - то же, что жганцы в Словении, пулента в Далмации и качамак в Сербии. Это народное блюдо из кукурузной муки, крестьяне едят. А у нас в ресторане самое дорогое и изысканное. Для иностранных гостей.

– Полента полентой, а я голоден.

– Что же вам еще принести? Подварка сейчас не сделают, гибаницу надо пробовать в Сербии, питу - в Боснии. Принесу-ка я вам пунены паприки, ладно?

– На ваш вкус.

– Наш вкус и ваш вкус - разное дело, - заколыхалась женщина.
– Ладно, принесу и того и другого.

Официантку провожали жадными взглядами, цокали языками и томно закрывали глаза три боснийца в малиновых фесках, сидевшие за соседним столом.

"Вот оно, турецкое влияние, - подумал Штирлиц с усмешкой. Европейцам подавай тоненькую спортсменку, чтобы и быстрота в ней была, и юркость, а Востоку нужны нега и неторопливость... Интересно, что думает Родыгин по этому поводу? Он, по-моему, из тех, кто, вроде немецких рыбаков, примеривает всех Пойманных щук к линейке: если меньше мерки, за борт, больше тоже не подходит, и только если по сантиметру сошлось, тогда в самый раз".