Чтение онлайн

— А нас уважай. Мы — Ирокезовы!

Старик упал на пол, раздавленный выпавшим на его долю счастьем. Отец нахмурился. Будучи человеком сдержанным не любил он в других таких бурных проявлений чувств.

— Вставай, вставай. Я тебе не Фараон. Я таких штук не люблю.

Но старик упорно лежал на полу. Чувство восхищения прижимало его к земле.

— Назначаю тебя….

Ирокезов старший постучал пальцами по столешнице. Старик был вроде бы неплохой и обижать его мелкой должностью не хотелось.

— Назначаю тебя Сексуально-Уполномоченным…

Он значительно поднял палец.

— Подготовь-ка сегодня ночь разврата…. Сколько вдов от Фараона осталось?

— 506, высочайший!

— Очень хорошо, — одобрил его Ирокезов старший. — Люблю четные цифры.

Он повернулся к сыну, ожидая встретить в его взгляде понимание, но ошибся. Ирокезова младшего это устраивало не вполне.

— Эх, папенька, что ж кота-то в мешке брать? Посмотреть бы надо!

Ирокезов старший, задрав голову, посмотрел на потолок. Амазонки все парились.

— Посмотреть? Здравая мысль… Это можно.

Обернувшись к старику, приказал:

— Устрой-ка ты нам, братец, парад!

Старик хотел, было горестно взвыть, но вовремя вспомнил перед кем лежит. Тихонько постанывая, он отполз за дверь, а уж там, взвыв во весь голос, побежал исполнять приказание.

— Хороший старик.

— Д- а- а- а. И, главное, как обрадовался!

Ирокезовы спустились вниз, на первый этаж дворца. Накопленный опыт пребывания при дворах различных владык безошибочно вывел их к кухне.

Большая сводчатая зала благоухала запахами душистого перца и корицы. Сглотнув набежавшую в рот слюну, изрядно проголодавшийся сын воскликнул:

— Розарий!

Стоявший за его спиной отец пробурчал что-то о сосисочных кустах с колбасными бутонами, но без особого раздражения — к фараоновому обеду у них имелся зверский аппетит.

Они шли по залу, смахивая крышки с котлов и упиваясь запахами. Египетская кухня радовала разнообразием блюд. Были тут и паштеты из печени крокодила и фламинго, запеченными в пресном тесте и маринованный лотос и финики вареные в меду и свиные окорока, и… И чего там еще только не было! Оглядываясь по сторонам, они прикидывали с чего бы начать, и неизменно с чего-нибудь начали бы, если б в голову Ирокезова старшего не явилась неожиданная мысль, прервавшая так и не начавший гастрономический разврат.

— Стоп, сынок. Всем этим мы завтра займемся.

Ирокезов младший вопросительно посмотрел на отца.

— Забыл разве какое дело у нас?

Сын осклабился.

— Еда делу не помеха.

Папаша назидательно потряс в воздухе кривым пальцем.

— Не всякая еда и не всякому делу… Диету блюсти надо!

Сразив сына загадочным словом, он пошел назад, не сомневаясь, что сын последует его примеру. Он шел туда, где на крюках болтались копченые свиные туши.

— Сало, сметана, яйца, немного просяного пива…. — перечислил он. — Только в этом случае, — он поднял палец. — Только! Они запомнят нас надолго….

Разбив в кувшин с пивом три десятка яиц, отец хлебнул, поморщился и передал кувшин сыну.

Пока тот опорожнял его, Ирокезов старший, сорвав с крюка тушу начал пластать её ножом. Из-под него толстыми ломтями валилась розовая ветчина, летели куски сала.

Уложив ветчину на пшеничную лепешку, Ирокезов старший зажмурив глаза, вонзил зубы в свиную мякоть. На лице отца было написано такое удовольствие, что Ирокезов младший сам счастливо засмеялся:

— Живем, батя!

Отец осмотрительно поправил его.

— Жить, сынок, начнем вечером!

Через час, когда Ирокезовы заедали съеденное густой сметаной, сверху робко спустился старик.

— Светлейшие, ваша воля исполнена!

Подталкивая в спину сексуально уполномоченного, Ирокезовы поднялись в верхнюю залу. Перед их глазами разливалось море женской красоты: одетые в шелка и бархат, украшенные драгоценными камнями, пахнущие как сотня парфюмерных лавок, вдоль стен стояли жены Фараона. Первое впечатление от увиденного, высказал Ирокезов старший:

— Честно скажу, я о фараонах много плохого думал… А у них, оказывается губа-то — не дура…

Они обошли строй женщин и пожираемые сотнями восторженных глаз остановились в центре зала. Хотя Ирокезовых было весьма трудно смутить, но в эти минуты они испытывали именно это чувство. Оба думали об одном и том же — как им управиться с полутысячей женщин? Из затруднения их вывел сексуально уполномоченный. Он подал знак, и драпировка на одной из стен стала расходиться в стороны. За красочными полотнищами Ирокезовы увидели продолжение зала. Вдоль всех стен стояли деревянные конструкции, прикрытые богатыми покрывалами.

— Эротические качели Фараона! — провозгласил старик. Ирокезовы подошли поближе. Качели были построены со знанием дела и любовно украшена затейливой резьбой. Сложные рычаги, толстые медные пружины и несколько двояковыпуклых линз создавали впечатление мощи Египетской науки и техники.

— Глазу приятно, — отметил Ирокезов старший, освобождаясь от одежды. Сын его ничего не сказал. Повернувшись он увидел, как женщины с волнующим душу и тело смехом рассаживались на качелях. С тихим шорохом там падал шелк, словно бабочки упархивали и скрывались в полутьме кружевные накидки…

Видя изобилие восхитительной женственности, ничем не прикрытые тела первых красавиц Египта и окрестностей Ирокезов младший только мычал от страсти. Он наливался кровью, становясь, все больше и больше похожим на носорога.

Женщин было настолько много, а красота их так притягательна, что он застыл в нерешительности- с кого начать? Краем глаза он увидел, что отец шагнул вперед. Тот все решил сам. Ощутив под руками ласковость кожи, он подумал:

— «Ах!»

Но мысль эта была мимолетна, она пропала, едва возникнув. С другого конца зала до него донеслись полные любовной истомы стоны женщин, над которыми трудился его сын, вкладывая в любовь весь энтузиазм молодого, диетически накормленного тела.

Ирокезов старший выдохнул воздух, и все кругом завертелось…

Так были зачаты 300 спартанцев.

При всех своих отличиях от обычного человека Ирокезов младший в одном походил на всех представителей рода человеческого — он хотел казаться лучше, чем был на самом деле. Не заботясь о своей красоте и интеллекте, он пренебрегал уловками человеческого разума, приукрашивавшего тело драгоценностями, а ум — почерпнутыми из книг мудростями.

Но когда речь заходила о силе и могуществе, Ирокезов младший прилагал все усилия, чтоб окружающие считали его всемогущим. Более всего он хотел бы походить на какое-нибудь стихийное бедствие. По молодости лет герой пробовал подражать урагану: в раздражении сильно сопел, шумно рыгал, изображая гром, но хотя это и пугало окружающих до содрогания большого удовлетворения не получал. Ему хватало ума понимать, что все это — дешевая подделка.