Чтение онлайн

Но не прошло и недели, как младенец тяжко заболел и через несколько дней умер. Ещё через неделю скончался второй сын фараона, а за ним и третий. У Владыки Двух Земель больше не осталось наследников. В отчаянии Хуни бросился к жрецам самого почитаемого тогда божества, Джехути, бога-мудреца, дабы испросить совета, как быть дальше. И ответили ему жрецы столь же мудрые, как и их божественный господин. Они напомнили фараону о безумной женщине, которая когда-то бросилась под ноги царским рабам, чтобы поведать ему о снизошедшем на неё откровении. Хуни тогда не послушался, оттолкнул несчастную, и боги за то покарали его, лишив всех наследников. Жрецы сказали, что фараон должен найти эту женщину, должен построить ей храм и сделать её верховной жрицей в нём. Только тогда будет ему дарован сын, которого он обязан будет назвать так, как скажет безумная. Фараон впал в ещё большее неистовство, ему вспомнился опрометчивый приказ, отданный им в тот страшный день. На его счастье, один из воинов прознал о беде царя и признался ему в том, что незнакомка жива. Хуни щедро одарил вестника за добрую новость и тут же приказал разыскать женщину. Но долго ждать не пришлось. Она пришла сама, как только обещанный жрецам храм был возведён, и стала в нём верховной жрицей. С тех пор этот храм известен как Храм Рен - место, где наследники престола та-кеметского получают истинное имя.

Так было долгие годы: уходящая в царство мёртвых жрица выбирала себе воспитанницу и передавала ей способность к общению с богами. Установленный порядок оставался нерушимым ещё более двухсот лет, пока один из фараонов не влюбился однажды в госпожу Храма Рен и не взял её в жёны. Тогда-то и появился титул Охранницы. Верховная жрица по-прежнему сама выбирала себе воспитанницу, но не оставляла её при себе, а отдавала в лучшие храмы, дабы девочку научили там воинскому искусству и всему, что должна знать будущая принцесса. Подросшая девушка представлялась фараону, и он был волен решать, взять ли её в жёны или отдать ей в распоряжение Храм Рен...

– Так, значит, я могу не выходить замуж за фараона?
– просияла принцесса.

– Нет, нет и ещё раз нет, моя прекрасная принцесса!
– Пиопи, утопая в песке, уже ковылял ближе.
– Ваша матушка, хеттская царевна Бентреш, была отдана за упокоившегося фараона из чисто дипломатических соображений. С хеттским царём был заключён договор, согласно которому, дабы нерушимы были узы между двумя великими государствами, хеттская кровь должна присутствовать в жилах династии!

– Тебя что, больше ничего не интересует, кроме замужества?
– хмуро уточнил Эхшен, неслышно возникая. Принцесса посмотрела на него изумлённо, как будто впервые видела, и часто заморгала. Кти нашарила слегка подрагивающую руку Неджем и сжала её в своей.

– Не бойся ничего, принцесса... Как бы ни был человек слаб или силён, он сам волен выбирать свою судьбу...

– Только не я! Разве ты не понимаешь, что за меня уже всё решено?
– широко раскрытые глаза Неджем блестели двумя яркими звёздами. Быстро задышав, она беспомощно оглянулась, будто искала защиты. Хаби возник незаметно, казалось - проник сквозь пламя, подобно заплутавшей Ка погибшего в пустыне путника.

– Может, тогда тебе не стоило спрашивать?
– неожиданно низко раздался голос верного меджая.

– Тогда я бы не узнала правду...
– одними губами откликнулась принцесса, отгораживаясь ресницами от участливых лиц, нависших над ней со всех сторон. Ужасное осознание собственного предназначения внезапно не дало ни толики облегчения, лишь повисло тяжёлым булыжником, придавив грудь. Снофру часто твердил, что для маленькой жрицы позволительны проявления слабости. Наставника надо слушаться, ему надо верить безоговорочно, но... Ах, снова это "но"! Она больше не была девочкой, только что вышедшей за стены храма в Бубастисе - за пределы своего крошечного, такого безопасного и родного мира! И эти змеи, эти проклятые змеи - это всего лишь её страхи, её сомнения, её чаяния, которые теперь выползли, просочились из кошмарных снов отсутствовавшего детства будущей супруги фараона!

Неджем захотелось убежать, спрятаться от сочувствующих взглядов, съёжиться в незаметный комочек в объятиях верного меджая, такого близкого и знакомого, единственное существо - мостик между ней и прошлым в счастливом неведении... Охранница, так вот откуда это слово! Она забрала меня всю себе, не оставила даже маленького кусочка, куда могло бы уместиться последнее спасительное чувство...

– Ай, верблюды!
– вскрикнул мальчишка погонщик, тыча пальцем в бесформенные холмики за границей огня.

– Верблюды как верблюды, что им сделается, - махнул рукой Эхшен: ему куда интереснее было наблюдать за переменами, происходившими с маленькой принцессой, узнавшей правду.

– Да не наши верблюды - другие верблюды! Верблюды без горбов!
– не на шутку разволновавшийся мальчишка понёс совсем уж какую-то ерунду, а, не добившись отклика в сердцах спутников, подскочил на ноги и принялся скакать на месте, наглядно иллюстрируя то, что имел в виду.

– Тебя что, пустынный дух за пятку укусил, что ты мечешься?
– посуровел нубиец.

– Он прав, я слышу, как не меньше сотни копыт волнуют спокойствие песков, - заговорила Кти. Эхшен доверял сказительнице больше собственной тени, тем более что охранник Охранницы (в жизни ещё и не такое случается!) бросил играть с принцессой в гляделки, мигом растеряв весь свой загадочный вид ("тоже мне, герой!"), и кинулся в указанном направлении. Чего толку: клубы песка уже показались над горизонтом и стремительно приближались: способности видеть в ночи, дарованной в золотом городе, бывший страж не лишился, сам настолько привыкнув к этому, что без конца удивлялся беспомощностью спутников.

– Это конный отряд!
– возвращаясь, крикнул Хаби.

– О, великий фараон - жив-здрав-невредим!
– возопил царский писец, переползая на колени, и принялся стелиться по песку, всякий раз высоко вздымая руки.
– Он прослышал о прибытии своей невесты и послал за ней отряд храбрых меджаев, дабы принцесса без опаски проехала оставшуюся часть пути! Да осветит Ра своими лучами его жизненный путь! Да подаст ему власть незыблемую над Обеими Землями!

– Где он только раньше был, твой фараон!
– не слишком вежливо огрызнулся верный меджай.
– Какое ему дело до невесты, когда в собственном доме сам Ра не разгребёт, что творится!

– Это действительно меджаи, - опровергла его слова Кти, - но я чувствую в них сомнения и в то же время решимость во что бы то ни стало выполнить приказ...

– Приказ фараона довести его невесту до столицы в целости и сохранности!
– наставительно проблеял Пиопи.

– Приказ не оставлять в живых свидетелей, - резанула острым кинжалом по сердцам сказительница.

– Царица!
– только и выдохнул Эхшен. Разлившаяся было в воздухе тишина вскипела и зудела под кожей. Лагерь в единый миг стал похож на развороченный ствол с термитами: воины кинулись проверять оружие; мальчишка погонщик поднял верблюдов, подтаскивая их ближе к костру; Кти, усевшись на пятках, поочерёдно развесила в воздухе над головой несколько разноцветных шариков. Выглядели они самым жизнерадостным и невинным образом, но проверять истинность данного утверждения желания не возникло ни у кого. Пиопи, отказываясь верить в свою бесполезность в грядущем сражении (как, впрочем, и в его начало), путался под ногами, то и дело строго интересуясь, не отправиться ли ему навстречу отряду с приветственной речью. Хаби, которому назойливый писец в пылу служебного рвения едва не отдавил ногу, с чувством отправил "царскую макаку" в далёкие дали с таким заковыристым путём, что Пиопи всерьёз задумался, так ли велики его познания в карте государства та-кеметского.

– Ещё не поздно услать отсюда мальчишку и сказительницу!
– крикнул Эхшен меджаю.

– Я никуда не пойду!
– обиженно протянул погонщик, на мгновение прекращая суету возле обожаемых зверей.
– Вы здесь будете бить злодеев, а я как трус побегу прятаться?! Я ещё в золотом городе запасся камнями - вот!
– порывшись в одной из сумок, паренёк с гордостью продемонстрировал полную пригоршню означенного боевого орудия. Полыхнувшее от них сияние заставило поражённых спутников замереть.