Чтение онлайн

Неджем ловко сделала подсечку и дикой кошкой прыгнула на грудь распростёршемуся на площадке Духу, вогнав в неё свой клинок по самую рукоятку. Чудовище издало ещё более душераздирающий рёв и, вспыхнув, развеялось сизовато-серой дымкой, которая змейкой соскользнула во внутренний круг, присоединяясь к кишевшим там тварям. Хрипло дыша и вытирая ладонью кровавый пот со лба, Неджем кое-как поднялась на ноги, покачиваясь, опёрлась на рукоять застрявшего в площадке меча и тяжело оглядела смолкшую Обитель. Подававшие до того времени хоть какие-то признаки жизни сфинкс сейчас выглядели изваяниями из драгоценных камней и золота.

– Ну что стоишь - повелевай!
– выкрикнул, вваливаясь в Обитель, Эхшен. Пиопи, позабыв обо всех своих недугах, одним прыжком вскочил на ноги и приветственно помахал принцессе рукой.

– А вот и долгожданный момент встречи...
– пробормотала девушка и повернулась в сторону великого нжуба.

– Не-е-еее-ет!!
– бывшая грозная соперница, а ныне избранная воительница, автоматически вместе с титулом правителя поступившая в услужение к Неджем, в отчаянном рывке преодолела разделявшее их с нжубом расстояние и непреодолимой преградой встала на пути любой угрозы.

– Принцесса, берегись шамана!
– похоже, роль переговорщика на сегодняшнюю ночь Эхшен взял на себя. "Это вместо того чтобы сделать что-то самому", - невесело подумалось разбитой на тысячи осколков принцессе.

Словно расслышав эти мысли, Хаби поспешил на площадку, ловко едиными прыжками преодолевая большие куски расстояния и грозя любому покусившемуся на свою сохранность знакомым по заточению клинком. Поднявшиеся грозные сфинкс как ни в чём не бывало расступились перед ним, пропуская ко внутреннему кругу. Показавшейся над поверхностью вод змее меджай не глядя смахнул голову, и его оставили в покое. Вскочив на площадку, воин без лишних слов обнял девушку за плечи и развернулся к Аркхану, грозно сверкавшему на них чёрными провалами глаз без белков. "Что он такое себе позволяет?" - возмущённо пискнул золотое стило фараона и сорвался было с места, но был остановлен в лучших побуждениях. Эхшен притянул его к себе за набедренную повязку и, поручив охране мальчишки погонщика, направился к кругам защиты.

– Осторожно!
– Кти взмахнула руками, выстраивая заслон, раньше, чем пущенное резко развернувшимся Аркханом новое облако упало на храброго стража золотого города.
– Не трогай остальных - это наша битва!

– Я не собираюсь биться с тобой, глупая женщина, ты даже не можешь видеть!
– прошипел шаман.

– Зато прекрасно видят сфинкс!
– загремел голос принцессы, и она щедро повела в сторону Аркхана рукой.

– Кти, задержи его, иначе духи сокроют его от глаз!
– предостерёг сказительницу Эхшен.

Седовласая пленница великого нжуба, оттолкнув руку правителя, который так и не удосужился её отпустить, вытянула обе ладони вперёд, направив на Аркхана кончики пальцев. Повелитель духов, фигура которого уже подёрнулась сизоватой дымкой, заревел с досады и, проявляясь вновь, в последнем отчаянном желании досадить метнул в сказительницу сгусток тьмы, поднятой со дна мёртвого царства. В следующее мгновение налетевшие сфинкс закрыли его от обзора. Кти же никак не успевала разрушить так быстро предыдущее волшебство и выстроить новую защиту. Помощь пришла оттуда, откуда её никак никто не ожидал - великий нжуб схватил бывшую пленницу гробницы за запястье и рывком утянул вбок. Пролетев мимо, колдовство шамана ударило в пол, и раздавшимся грандиозным взрывом всех находившихся рядом отнесло на несколько локтей. На помощь сказительнице уже спешили с разных сторон маленький погонщик и храбрый Эхшен.

– Эх, не каждая церемония происходит в такой непринуждённой обстановке!
– восторженно вскричал Хаби.
– Не будешь знать, где находишься, подумаешь, что угодил на разудалое торжество с битьём имущества!

– Если мы сейчас же не уйдём отсюда - я брошусь в воду с ядовитыми змеями!
– процедила сквозь сжатые зубы принцесса, сверкая синими глазами откуда-то у него из-под мышки.

– Слово великой нжу... нжуба... нжубини - для меня закон!
– словно похвастался Хаби, легко подхватил ценную ношу на руки и, неся её, как царский податель сандалий - обувь Владыки, двинулся прочь.

– Принцесса! Принцесса!
– писец, прыгавший вокруг Хаби, действительно стал похож на макаку.
– Как я счастлив! Как я рад, что вы в целости и сохранности! Я так переживал за вас всё это время!.. И как вам только не стыдно было заставлять меня так переживать, несносная вы девчонка! Я чуть не заболел!

– Как только я попаду во дворец, мой неутомимый Пиопи, непременно велю своему будущему супругу по достоинству наградить вас за все те переживания, что я вам доставила, - мягко молвила принцесса.

– Да! Пусть царская макака отдохнёт где-нибудь в дельте Нила, там как раз сезон прекрасной погоды, - поддакнул Неджем её верный меджай. Пиопи, вознамерившийся благодарить за снизошедшую на него милость, снова очарованный своей изменчивой подопечной, подавился заготовленной речью.

– Что будешь делать с крылатыми ковриками?
– почти серьёзно поинтересовался у Неджем воин.

– А что с ними ещё можно сделать?
– устало взмахнула ресницами прекрасная правительница золотого города.
– Я отпускаю их на волю с единственным повелением и впредь сторожить золотой город от разграбления. Подчиняться великому нжубу, как и кому бы то ни было, они более не будут. Пусть живут как обычные существа - они ведь тоже достойны любви и почитания, как всякое неземное существо.

– А как же великий нжуб? Принцесса, ты разве не собираешься отдавать распоряжения на его счёт?
– в интонации Эхшена слышалось неподдельное разочарование. Ему-то дальнейшая судьба бывшего правителя представлялась однозначно определённой, он и сам бы не пожалел клинка, чтобы навсегда пресечь злодеяния этого демона в человеческом обличии. Даже спасение Кти не подняло нжуба в глазах стража.

– Пусть правит золотым городом как и раньше, только теперь уже без титула великого нжуба. Думаю, он и так достаточно наказан. Он наверняка поймёт это много позже, - лукавые искорки блеснули в уголках глаз Неджем, - сейчас ему точно будет не до переживаний, уж Гшеба позаботится...

– О, принцесса, я горжусь вами!
– проникновенно прижал руку Пиопи.
– Вы истинная невеста фараона!

Но маленькая жрица из храма в Бубастисе, примостив головку на плече Хаби, мирно спала, сражённая наповал в битве с единственным непобедимым противником - усталостью.

* * *

Царица отставила золотое блюдо с виноградом на круглый столик и лениво повела плечом, подставляя шею освежающим дуновениям искусственного ветерка. Темнокожие рабыни не устраивали Истнофрет, живо напоминая о колдуне-нубийце (а, следовательно, и о том, кто ему покровительствовал, пренебрегая милостью Амон-Ра, представленную в лице Эхнамона). Поэтому с первого же дня правления Истнофрет потребовала убрать с глаз долой неугодных слуг и приставить к ней исключительно хеттских и египетских прислужниц. Рабыни с опахалами, в лучших традициях новых правил, услаждали теперь отдых повелительницы.

С тех пор как великая супруга сумасшедшего фараона взошла на престол, прошла всего неделя. Но и этого времени с лихвой хватило царственной сестре, чтобы осознать одну маленькую, но очень простую вещь: раньше она не жила. Только сейчас, в блеске почтения и непреклонного исполнения любых пожеланий, даже не высказанных вслух, Истнофрет чувствовала себя по-настоящему счастливой! К чему ей был муж? К чему родственные связи, этот глупый придаток всякой правящей семьи? К чему всё это, когда можно править в своё удовольствие, не стараясь подстроиться к чьему-то сугубо личному мнению? К чему ей, великой царице та-кеметской, совесть?..