Чтение онлайн

Сельма слабо усмехнулась.

— И глупая поговорка. То, что говорится во второй её части, — полная бессмыслица.

— А что там говорится? — заинтересовалась Джара. Поговорка была аронвардская, и наёмница её раньше не слышала.

— В старину люди свято верили, что колдун не может ступить на землю, обильно политую коровьей мочой, — с серьёзным лицом объяснила ей Сельма, и Джара звонко рассмеялась.

— И ты в это веришь? — давясь смехом, обратилась она к Соколу.

Тот насупился.

— Нет, конечно! Я не верю в глупые поговорки…

— Что же ты тогда ими пользуешься? — с насмешливой улыбкой на губах спросила она.

— Ну это же просто поговорка такая, что вы сразу… Да тьма на вас! — отмахнулся он и послал коня вперёд, отрываясь от остального отряда.

Джара фыркнула.

— Он обиделся? — подала голос Аерис. В интонациях полуэльфки сквозило веселье.

— Ну да, — тоже весело хмыкнула Бестия, глядя вслед удаляющейся фигурке Тэллара. — У нашего Сокола ведь такая нежная душа! Мы ранили его чувства!

В тот же момент перед Тэлларом заполыхали ярко-синие вспышки, его конь испуганно заржал и встал на дыбы. Парень, однако, удержался в седле, и обнажил меч. А из раскрывшихся порталов вышло с десяток магов.

— Как бы ему ещё что-нибудь не ранили, кроме чувств, — буркнула Эльфийка и ударила пятками в бока своего коня.

Ангелы помчали коней на выручку Соколу. Сельма на ходу послала в магов несколько ярко-фиолетовых молний. Повязки на её руках почти мгновенно пропитались кровью, но зато у Тэллара появилось время, чтобы развернуть коня и вернуться в строй Альянса.

Маги ударили залпом боевых заклинаний, но Джара придала всем коням Ангелов необыкновенную лёгкость, скорость и реакцию, а главное, безразличие к опасности (благо вокруг повсюду росли деревья, а под ногами наконец была не деревянная палуба, а земля, покрытая сочной травой). Кони молниеносно разошлись в стороны, и искрящиеся молнии и пылающие огненные шары с шипением пронеслись мимо.

Джара проехалась взглядом по ногам магов (вернее, по траве, на которой они стояли), и тотчас зелёные стебли потянулись вверх и крепко обвили ноги людей. В ту же секунду с пальцев Эйдана сорвался язык пламени. Едва он упал на землю, то обратился в огненный столб, который, сжигая растения на своём пути, стремительно пополз к чародеям, прикованным к месту травой.

Джара поморщилась от ноющей боли в области солнечного сплетения. Она воззвала к друидской магии, пробуждая сущность Оарин, и её связь с природой обострилась. Часть боли каждой сгорающей заживо травинки передавалась ей самой.

Первых двух магов на пути столба пламя пожрало целиком, и они истошно завопили и замахали руками, задёргались и не могли сдвинуться с места, пока трава, державшая их, не сгорела. Тогда они побежали прочь, и кони Ангелов разбежались в стороны, чтобы их не задел огонь. Однако остальные собрались и потушили пламя, а затем и освободили себя из травяных оков.

Но тут в них уже летели стрелы из волшебного лука Аерис. Мгновениями раньше полуэльфка уже упокоила заживо горевших магов. Двое из чародеев повалились наземь, пронзённые стрелами, но шестеро отклонили их путь магией и тут же контратаковали, и ничего не успевших понять Ангелов сбило с седёл мощной звуковой волной.

В ушах гудело, а звуки окружающего мира перестали существовать. Дезориентация, как выражалась Сельма. Одна Змейка с абсолютно ясным восприятием поднялась на ноги и ошарашенно оглядела Ангелов, тщетно старающихся подняться на непослушные, онемевшие ноги.

Один из магов вскинул руку в её направлении, и в Змейку понеслась, разбрызгивая искры, ослепительная молния. Девушка смутно понимала, что она делает, но тем не менее, среагировала мгновенно. Молния достигла Змейки и… встретила блестящую поверхность зеркала. Перед глазами Змейки полыхнула ослепительная вспышка, руки дрогнули от удара, принятого на себя зеркальцем. Зажмурившись, целительница успела подумать, что зеркало, скорее всего, треснуло (она даже не сообразила, что за этим должна последовать её гибель). Но когда она открыла глаза, увидела, что молния поражает своего создателя.

Тем временем на ноги вскочили почти все Ангелы. Аерис опять вскинула лук; с руки Эйдана сорвались струи пламени; Джара, стоя на одном колене, метнула кинжал; Сельма, несмотря на гневный крик Бестии, стрельнула в чародеев залпом сияющих сфер.

Стихли крики поражённых магов, улеглось шипение заклинаний, и на поляне воцарилась убийственная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителей. Затем вдруг запели птицы.

Первой опомнилась Змейка. Она бросилась к Сельме, повязки которой промокли настолько, что больше уже не впитывали крови, и та крупными тёмными каплями орошала изумрудную траву.

Джара ругалась на чём свет стоит.

— Чародейка, мы бы и без тебя справились! Зачем ты встряла?!

Сельма молчала и, стиснув зубы, наблюдала за Змейкой, возящейся с её ранами. Сунор подвела к Змейке Хаарта, бледного и еле передвигавшего ногами. Его старые раны раскрылись и тоже исходили кровью. Змейка указала Сунор на свою сумку (Джаре иногда казалось, что она бездонная), мол, знаешь, что делать, а я занята.

Джара продолжала ругаться.

— Это были чародеи отца, — сказала Сунор, доставая из сумки Змейки скляночку. — Их плащи с орнаментом Ордена Луны. Нескольких я даже знала в лицо…

— Надеюсь, ты не собираешься по ним не скорбеть, — не удержавшись, огрызнулась Бестия.

— Нет, — спокойно ответила Сунор. — Это было бы на меня непохоже, горевать по чьей-то участи, кроме своей собственной, верно? — добавила она, всё также не отрывая взгляда от ран Хаарта. У того перед глазами плавали чёрные круги, но он держался.

Джара закусила губу и встретилась взглядом с Ивором. Казалось, они обменялись мыслями.

— Зря мы всех убили, — молвила Аерис. — Надо было допросить кого-нибудь, прояснить ситуацию.

— Уверена, эти не последние, так что ситуацию проясним, не беспокойся, — угрюмо ответила девушка.

— Джара, — обратилась к ней Змейка. — Моё зеркало отразило молнию мага… По-моему, вы никто не видели, но…

— Видели-видели! — возразил Тэллар. — Мимо моего плеча проскользнула молния откуда-то сзади, едва ухо не отхватило, — проворчал он. — Я чуть не описался от страха! — добавил он с праведным негодованием.

Змейка не знала, смеяться ей или извиняться.

Сельма оторвала взгляд от своих изливающихся кровавыми ручьями ладоней и перевела его на Сокола.