Хоть в начале строки, хоть в конце,Вольной песни иль строгого гимна.Твоё имя звучать будет дивно,Югославия!.. В горном венце,Далью-далей от русского слуха,Скрыта сербов напевная речь.Родословная ж общего духаВ нас живёт и при скудости встреч.Небо нас своей волей сроднилоПо крови и по вере – вдвойне,Чтоб испытывать, видно, в огнеОдного и того же горнила.Кто в твой мир несказанный войдёт,Обретёт сразу чувств половодьеИ, конечно же, сердцем поймёт,Как родно ему это приволье…Не иссякнут двух наших мировПо-славянски звучащие музы,Как священные вечные узы,Как природы волнующий зов…Когда боль разнеслась наша эхом,А надежды рассеялись в грусть,То к тебе по заветнейшим вехамС кровоточащим горем шла Русь.Русь искала в тебе исцеленьяДревней вере, пошедшей на слом:Полыхнуло в твой дом, как огнём.Русских судеб тогда потрясеньем.Как спасенье души, как тропарьВсех молящихся искренне, нежно,Как праматерь, как свет и надежда,Югославия, ты наш – алтарь.
Наитие
К истокам дел всех обратится память,Когда в ладони землю взяв свои,Вдруг ощутишь: кровь тёплыми рывкамиОтяжелело вздрагивает в них.Всё, что нас угнетало непомерно,Отходит вдруг, как суетная блажь.И суеверных наваждений скверна,И на пути обманчивый мираж…Как дальним гулом перекатных бродов,Исконное нахлынуть норовит,С воскресшей болью материнских родов,Рассеянной с младенчества в крови.Ты чутко слышишь голос этой боли,Способной слабость духа укрепить,Чтоб вдруг в постигшем ненароком боеНе мог от своей правды отступить.Той, что в печали не стяжает славыИ не приемлет помощи от лжи,Отсутствующей разве у лукавых,Да тех, кто всюду сеет мятежи.И свет добра, и тени преисподнейВсё чётко закодировала кровь,Чтоб нужное, не забывая, помнить,Не полагаясь на надёжность слов.Мы чувствовать всегда должны событья –Несут они нам пользу или вред –Пусть бьёт родник природного наитья,Чтоб ломкий мост надежды одолеть.
Язычество
Ещё в кострах языческих стихийНе заронился дух противоречий,И далеко ещё горели свечиВ дни христианских строгих литургий.Но самоисцеляющейся вереЖить оставалось лишь недолгий век,И внукам внуков византийский грекУж на исходе века нашей эрыПредложит мудрость от иных начал –От осознанья триединства Бога,Чтоб духа окоём не измельчал,А мысли не сжигала бы тревога.Предложит веру с символом креста,Суровый аскетизм во искупленьеИ перед ликом жертвенным ХристаВ молитве преклонённые колени.Весь облик мира обратится к намС иной совсем системой мирозданья,И мы войдём с молитвой в новый храмПознать душой святое ликованье…Пока ж ещё высокие огниПо праздникам горели над холмами,Чтоб дух гордыни, не развившись, никПод действием духовного цунами.О, сам он, этот жертвенный огоньБыл искрой неба – высшего из духов,Предтечей и прообразом икон,И оттого в людской душе не тух он.Власть суеверий сдерживала плотьОт посягательств на чужое правоИ становилось принципами нрава,Когда открылся разуму Господь.Всё по законам её связей жилоИ шло по трудным перевалам лет.Язычество – духовный первоцвет,Блуждающий ещё по нашим жилам.
Тщета
Вдруг кажется, что мир наш – просто свалка,Спешащая всё под собою скрыть,А времени безудержная прялкаПрядёт чужих желаний злую нить.Дни уплывают по законам грубымВ небытия разверзшийся провал.К какой же цели мы несёмся, люди,Сбивая с ног друг друга наповал?Какие силы правят этим бегомИ доверять им можно ли вполне?Безмолвствует, увы, над нами небо.Кто ж нам ответит за самих извне?Природы суть для мысли непролазна,Зачем ей целью быть дробовика?Людская ж добродетель в миг соблазнаБывает не особенно крепка.Жизнь – торжество то мудрости, то вздора,И человечество то празднует успех.То погружается, увы, на дно позора,Когда без меры тяжелеет грех.Так соберись же в мыслях на мгновенье,Понять причину беспричинных бед…И острый взгляд поймает в исступленьеВсю тщетность самых искренних надежд.
Луга в цвету
К душе весенний переломУже крадётся в конце марта.И хоть не скоро первый гром,Но чувства, полные азарта,Уже – на стартовой черте,Совсем, как взнузданные кони.И долго ль сдержишь их в узде,Когда их зов природный гонитВ луга, где запахи весныДурманят дух теплом и светом,Где мысль и плоть твои вольныИ благодарствуют за это.Туда, где зимняя печальС душой весны несовместимы:Свет сноровист, как битве сталь,Власть разрушая мрачной схимы.Раздолье – русские луга.В них тишина, как бы святая.А сквернословить в них и лгать –Затея самая пустая.Во имя верности, любви,Во имя бескорыстных мыслейЦветут луга моей земли,Храня в цветках небесность истин.Луга – земная благодать.Их травы все обильны соком,А нашу вольность их примятьОни прощают без упрёка.
К небу
Спаси нас, о Небо, – от срама спаси, –Ещё б перестройку одну на Руси!..Обратно чтоб скинуть пленения цепи,А в душах забился опять родной трепет.Манеры чужие, мы просим, разрушь,Избавь саму жизнь от скучающих душ –Избавь наши мысли от злого налёта,А в чувства всели ощущение взлёта.Принять мы не можем страны новый бег,Нет цели в нём той, чего ждёт человек;Хотим ли мы быть понукаемы к гонуНа алчное капище бога Мамоны?..Душевный покой – мирный вектор судьбы,Тревожность же – скрытая форма борьбы…Дай выбор нам первый – божественной сути,Вне действия жажды к заморской валюте.Надежды и беды с людьми раздели –От морока всем нам очнуться вели;Один должен путь быть у власти с народом,И к благам чтоб не было тайного хода.Пусть звёздные реки нам снятся во сне,А чаша желаний пусть будет полней.Ритм сердца пусть будет порывист и страстен,И к женщинам чувство святое не гаснет!
Лермонтов
Будто взмахом невидимых крыл,Поэтическим искренним словомСвои помыслы ты нам открыл:Мы услышали всё в твоём зове.Торжествует надежда души.Чего б взгляд ни коснулся твой – всюду.И добро непременно вершитьНоровит осененный рассудок…Хода времени властный потокНе ошибся в том, кто ему нужен:Он почувствовал в музыке строк,С чем ты с юности мыслями дружен:Увлеченно пришпорен пегас,Сердце дышит желанной свободой…Только б пламень души не погас –Без него нет общенья с природой.Не ведя меркантильно с ней торг,Ты берешь у нее изумленье,Возвращаешь же страсть и восторг,И горенье, горенье, горенье…Воздух неба и соки землиС жаром мыслей твоих – триедины:Их целебный стихийный разливЛечит боль и ласкает седины.Время мерно чеканит свой шагПод аккорды любимого барда.Все, что строчки твои говорят,Кто оспорит, что это неправда?Чести только решая служить,Ты несешь, не ропща, эту службу;Жизнь готов на алтарь положитьЗа неё и за преданность дружбе.По чьей воле познать Валерик –Реку смерти пришлось тебе в битве?По чьей воле с отребьем возникСпор, приведший к прощальной молитве?Мысль убийцы была коротка –Без раздумий и лишних сомнений.По чьей воле убит русский гений,Обагрив кровью склон Машука?
Власти равелин
Мало не покажется –То, что прочат пленРусской силе кряжистойС помощью изменСуетные людиИз высоких каст.Небо всё рассудитИ за всё воздаст.Времена смятенные.В головах – разлад.Сами дни, как пленные,И без красных дат.Нет в строю и стяга –Доблести венца,Что вселял отвагуВ души и сердца.Вывих государственный…В нём людской порокСтал намного барственней,Чем когда-то мог.Он принёс немалоБед нам, не крестясь,И чванливей сталаНовой знати страсть.Скопищу базарников,Цель чья – всё себе,Люд страны стал данникомВ дармовом труде,Целью стал поборов,Плутовства и склок…Реки ж думских споровВсе текут в песок.Бурные ж овации –Тем, кто разъяснилПрок приватизации,А порок в ней скрыл;В беспросветной бедности,В алчной суетеНравственные ценностиУж совсем не те…Зря что ли терактомВзорван русский лад?Взрыв, как катаракта,Замутил наш взгляд.И порок презрительноИз-за наших спинСтроит оскорбительныйВласти равелин.Власти для нас странной:Весь в бойницах лжиРавелин обмана –Скопище чужих,Тех, кто был скандаленИ творил кураж,Кто был гениаленВ деле крупных краж…В позе благодетелей –Каждый властный сноб.Маской лжерадетеляСтал им вечный трёп,То есть, – речь с подлогомИзощрённых фразВ логике убогой,Как у всех пролаз.Дух наш, по-отеческиМудро укрепись,От манер купеческихМалость отступись.Собери всю волюДля достойных дел,И не дай плейбоямВызвать беспредел.
Позднее лето
Преддверье осени, а дниПолны все солнечного света.Ещё щедра природа лета:Мир благодушествует в них.Те дни не знают скучных будней:В природе лад, тепло и свет.Откуда всё это? – секрет.Природный ритм всегда подспуден.Земли законами вращеньяСокращены пределы дня,А мир в чистилище огняГорит, всё жаждя очищенья.От упоенья грустью нивИль от речных дрожащих бликов,Иль птиц волнующего крикаДни не спешат – их бег ленив.В их лени – бескорыстье лета,Но не чарующий обман,В них не пожух ещё бурьян,Как грустной осени примета.Ведёт нас лето, не скупясьНа теплоту, в просторы странствий,А там – в заснеженном пространствеЗемли слабеет с небом связь.
Афган
Веков минувших строгий ритуалНас вопрошает, болью входя в кости,Зачем же вы в объятья этих скалПожаловали, северные гости?Вопрос этот естественностью простИ чист, как взгляд невинного ребёнка.А наш ответ?.. Он детство переросИ заблудился в нравственных потёмках.Как же начать достойней разговор?Свести в дипломатическое руслоИль перейти на митинговый ор,Чтоб совесть от сомнений не огрузла?Живущим тут, шиит он иль суннит,Чужая воля – пуще лихоимства.И вправе ли непрошеный визитЖдать для себя от них гостеприимства?Традиции не позволяют здесьКорану стать прислугой иноверца,И мы это должны были б прочестьВ чужих глазах незлобивостью сердца.Но не прочли, усердствуя в своём, –В почтенье к философии без Бога.Мы, не просясь, входили в каждый домС моралью своей несколько убогой.Афганистан – страна скалистых гор,И пыльных, неуютных плоскогорий,Ты закровил вдруг тысячами порБез намеренья стать, увы, покорней;Ты принял, как обязанность, войнуВ защиту своих гор, надежд и веры,И не поставил смерть себе в винуТех, кто привёл в долины бэтээры.
Наваждение
Тот, кто страной бездарно правил,Увы, болезненно не слёг,В Форосе будучи, а КаинЕго там вздёрнул на силок.Безбожник был наш вождь-повесаИ потому легко проникВ него лукавый шёпот бесов:«Ты будешь вечен средь живых…Да что там слава Герострата [5] ?Ты будешь властным и богатым,Кумиром улиц и гульбы,Завидным баловнем судьбы.С рожденья все имеют метуИсподней истины земной.И ты несёшь это клеймо,На что, конечно же, не сетуй.Служенье чистым небесам,В чём убедиться мог и сам,Ничем житейским не прельщает,И лишь извилины умаВдруг жалость сдуру посещает.Ну, жалость ли, скажи, нужнаТому, кто почести добудетБез хлипких нежностей? Ведь людиДовольно падки на обман,А ты немножечко – шаман.