Чтение онлайн

На обратном пути из развалин Трак-Симбоза Джером ни на мгновение не расставался с Мечом. Он ни разу не смежил век и не отвел взора, сжимая талисман в руках, словно именно его воля заставляла клинок блистать. Алое сияние освещало путникам дорогу в кромешной темноте. Лишь Квинген У'уен обходился без этого источника. И даже когда путешественники поднимались один за другим по веревке к руинам города, Джером отказался убрать Меч в ножны, пристегнув клинок за спиной кожаными ремнями, чтобы можно было купаться в его лучах. Выбравшись на поверхность, юноша вновь вынул талисман, где он засверкал в свете луны и звезд еще ярче.

После возвращения из эльфийского города Джерома одолевали голод и жажда, боль и усталость, но никогда раньше не чувствовал он себя таким счастливым. Пока Эллайен и Килак спали, он не сомкнул глаз, прижимая к груди Меч. У'уен покинул спутников и направился к океану, чтобы очиститься в соленых волнах, на этот раз, хвала небесам, предпочтя такой способ погружению в языки пламени. Оставшись наедине с безграничной ночной пустотой, с высоким черным куполом над головой и безбрежным океаном у ног, Джером продолжал тихо любоваться находкой. Он изучал причудливые и замысловатые узоры, упивался лаской жизненных потоков, струившихся в его тело, повторял себе, что все страхи и тревоги незначительны и беспричинны. Меч совершенен, божественен. Сомнений быть не могло. Алый Меч принадлежал ему.

Джером твердо решил бодрствовать до самого рассвета, пока он окончательно не убедится, что оружие не исчезнет и не изменится под лучами солнца. И хотя усталость взяла свое, опасения, по всей видимости, оказались напрасными.

Джером вскочил на ноги и тут же был сурово наказан. По израненному и покрытому шрамами телу волнами прокатилась боль. Джером ни на что не обращал внимания. Он лишь закрыл глаза и вытянул перед собою Меч. Все пережитое — и боль, и страдания, и страх — оправдывал результат. Все и гораздо больше. Юноша, одержимый легендами о Мече, в своих мечтах никогда не был так близок к истине. Знай он с самого рождения то, чему суждено случиться, он никогда бы не стал тянуть так долго. Он бы карабкался на огненные горы, вброд пересекал ледяные реки и продирался сквозь полчища людоедов, преодолевая все преграды на своем пути. Меч заключал в себе больше жизненных сил, чем кровь или дыхание, Меч и есть само воплощение бытия. Энергия совершенная и бессмертная, дарующая смысл созиданию, существованию, всему, что было, есть и будет. Сияние клинка, блеск драгоценных камней и танец огня внутри Меча заключали в себе целую вселенную. Он даровал своему обладателю спокойствие, безошибочное ощущение мощи, предвкушение силы, не знающей себе равной.

Невиданное чудо находилось в его руках.

— Все не налюбуешься?

В обычное время у Джерома сердце бы выскочило от неожиданности, но пребывая в состоянии абсолютного счастья и восторга, он едва расслышал голос и даже не обернулся.

— А ты? — переспросил юноша, не сводя глаз с клинка.

— Самая восхитительная вещь, которую мне доводилось видеть, — признал парнишка. — Можно посмотреть поближе?

Джером нахмурился. Килак и Эллайен просили об этом прошлой ночью на обратном пути из Трак-Симбоза, но Джером не согласился. Кажется, он боялся, что, если выпустит талисман из рук хоть на миг, мечта разрушится. А может быть, считал, что соблазн слишком велик и кто-то из друзей откажется вернуть оружие, В глубине души Джером понимал, что единственной причиной была его алчность. Даже мысль о расставании с талисманом давалась нелегко. Джером ощущал, что страх и жадность вызывали разлад между ним и Мечом, будто ветер, поднимавший рябь на спокойном и безмятежном течении его божественных сил. Меч принадлежал не ему, а лишь служил орудием. Боги и аватары даровали его людям не ради покорения одного человека другим, но во имя гармонии сердец и умов, для достижения совершенной силы и мира.

— Пожалуйста, — не унимался Килак, — на одну секунду.

— Прости, — сказал Джером, поднявшись навстречу парнишке и протянув клинок с подобающим почтением. — У тебя на него столько же прав, сколько у меня. Если не больше.

— Почему ты так говоришь? — спросил Килак, приняв сверкающее оружие.

Джером с болью расстался с талисманом и с ярким сиянием.

— Видишь ли, — вымолвил юноша после продолжительного молчания, — без твоей помощи я бы давно погиб, не дождавшись никакого талисмана.

Килак увлеченно рассматривал клинок, взвешивал Меч в руках. Как всегда, в минуты волнения или смущения он начинал коверкать слова.

— Не, эт ты его нашел. Твое путешествие слишком легкое. Вряд ли судьба так учудила. Какая-то сила хотела, шоб он у тя был.

Джером внутренне улыбнулся, радуясь и одновременно страшась этой мысли.

— Судьба учудила? — повторил Эллайен, поеживаясь в одеяле. — Вот так легкое путешествие!

Килак возвратил Меч Джерому, который изо всех сил постарался скрыть нетерпение и радость от воссоединения с талисманом. Они с восхищением обменялись понимающими взглядами. Эллайен застонал.

— Вы что, забыли? Мы там чуть от голода не загнулись. Забыли, что ли, как неделю бродили в темноте, как вам досталось от тех мерзких тварей? Может, вам напомнить, что теперь без лошадей нам пешком топать до самого дома?

Джером не знал, что и думать. Находка действительно досталась дорогой иеной. Испытаний и злоключений на их долю выпало предостаточно. За каждый счастливый поворот событий они отдали причитающуюся плату, уравняв тяготы удачей. Однако рассуждать так стоит лишь до тех пор, пока не взглянешь на итог стараний, на дивную награду, за которую и жизнь отдать не жалко.

— Мы и так большую часть дороги пешком прошли, — заметил Килак.

Эллайен встал и, сладко зевнув, побрел к друзьям.

— Ну, а мне-то теперь можно Меч подержать?

Джером без промедления протянул приятелю оружие. Эллайен торжественно, но с некоторой опаской взял в руки клинок. Внимание его привлекли танцующие огни в глубине лезвия. Глаза вмиг загорелись, и он задержал дыхание.

— Кейлхай! — дрожащим голосом прошептал охотник. На какое-то время он лишился дара речи.

— Хватит, отдай Меч, — сказал Килак, опасаясь, что они простоят здесь целый день, как три столба.

Эллайен вернул талисман.

— Как он действует?

Килак взглянул на Джерома.

— Давай попробуем, — предложил паренек.

Джером нехотя согласился. Килак повел его к ближайшему валуну высотою до пояса. Паренек занял место с одной стороны, Эллайен — с другой. Присоединился к ним и У'уен, возвратившийся с берега после целой ночи очистительных омовений, призванных удалить с него грязь дьявольского укуса. Странно, но муукла'аянец, как выяснилось, совершенно не боялся Меча и даже ничуть не сторонился его. Вместе с остальными он, затаив дыхание, следил за Джеромом. Все приготовились собственными глазами лицезреть силу божественного талисмана.

Джером медлил. Ему предстояло впервые испытать — отнюдь не Меч, а свое право обладать им. Подлинность оружия не вызывала сомнений. Остался лишь осадок необъяснимого страха и недоверия. Какой бы невероятной ни была истина, но бегство подземных ящеров, исчезновение заколдованных дверей-ловушек и те чувства, которые талисман пробуждал в сердце Джерома, развеяли все сомнения.

Накопилось, однако, еще множество вопросов, на которые Джером не готов был дать ответ. Сам по себе Меч являлся сокровищем дивным и несравненным, а его обретение стало триумфом, свершившимся лишь по воле всемогущей судьбы. Оставалось лишь узнать, сумеет ли Джером распорядиться могучей силой.

Юноша продолжал стоять, словно впервые разглядывая оружие. Вновь восхищался он крупными драгоценностями — окаменевшими сердцами, как называли их легенды, — под гранями которых призывно мерцали те же языки алого пламени, что и внутри лезвия. Три камня украшали эфес, а остальные шесть размещались по всей длине рукоятки. Среди них сверкала россыпь маленьких зеленых самоцветов, похожих на изумруды. Рукоять безупречно лежала в ладонях, и если бы пришлось, юноша готов был держать Меч без устали.