Амазонка: призраки зеленого ада
Шрифт:
С тех пор как у ачуар в избытке появились металлические ножи, а случилось это около ста лет назад, головы стали резать именно ими. Хотя, как рассказывают старики, до того пользовались своими орудиями — каменными топорами, острыми ножами из пальмы уви и прочными раковинами моллюсков.
Во время моего пребывания в джунглях Транскутуку мне открылся еще один весьма интересный, даже удивительный, но мало кому известный факт. Правда, касается он не ачуар, а их соседей шуар. Оказывается, не только мужчины еще в недалеком прошлом отправлялись на «охоту за головами», но и. женщины! И хотя таких было очень немного, но некоторые жены сопровождали своих мужей в военных набегах, и случалось, сами приносили головы убитых врагов и участвовали в мужской церемонии наравне с мужьями и братьями. Так что рассказы, которые время от времени я слышал среди индейцев-кичуа к северу от реки Пастаса — южной границы между их землями и хибаро — о женщинах шуар, или аука уармис, как их называют, встречавших мужчин-кичуа в сельве и убивавших их, обрели реальную основу.
Кстати сказать, индейцы «хибаро» не единственные, кто отрезает и высушивает вражьи головы. Точнее, были не единственными когда-то. Перелистывая старую подшивку журнала «Природа и люди» за 1911 год, я совершенно случайно наткнулся на следующую заметку под названием «Бразильская мумия»:
«Один из исследователей Бразилии привез оттуда ценную этнографическую коллекцию, где первое место занимает набальзамированная голова племени Мундурукус. Племя это до сих пор сохранило варварский обычай обезглавливать побежденного врага, бальзамировать затем его голову, украшать ее по-своему и в таком виде сохранять ужасный трофей. Длинные подвески из перьев обрамляют лицо мумии, резцы одного из земноводных грызунов заменяют глазные яблоки, нижняя губа прошита длинными шнурками, концы которых висят изо рта. Дикари верят, что таким образом убийца вполне огражден от загробной мести убитого.
Тайна приготовления мумий строго охраняется туземцами от любопытства туристов, которые, конечно, заинтригованы приемами бальзамировщиков. Некоторые племена достигли такого совершенства, что их головы как-то съеживаются, ссыхаются и, не изменяя черт лица, становятся величиной с кулак.
Еще лет пятнадцать назад такую мумию легко было приобрести у дверей любой гостиницы, куда сносили их массами скупщики и продавали путешественникам.
Но вскоре выяснилось, что туземцы устраивают настоящие облавы на людей и оскверняют кладбища с целью добыть побольше человеческих голов. Тогда правительство вмешалось, запретив продажу мумий; церковь со своей стороны постановила предавать анафеме тех, которые дерзнут продолжать свое кощунственное ремесло, так что можно надеяться, что принятые меры вскоре прекратят преступный промысел».
Ну а закончить повествование о высушенных человеческих головах мне бы хотелось историей одного старика-ачуар с реки Чангуап, которую тот рассказал миссионерам. Вот она:
— Сандиак был великим воином. Он ходил туда, где река Ка-нус, которую вы зовете Пастаса, течет через скалы, и там убил человека. Когда у него закончились патроны, он украл жену у Янгуама, с которым встретился раньше. Поймав его женщину, Сандиак забрал ее себе. Янгуам видел, как это случилось, но сам убежал.
Сандиак и его брат Кашин расстреляли в тот раз почти все патроны. В Канус тогда было мало воды. Поэтому, когда у всех закончились патроны, Янгуам переплыл реку, сумел ускользнуть. Свою одежду он бросил на берегу. Вот так, голым, спасся Янгуам. Поэтому Сандиак увел с собой только жену. А всех его родственников убил. Только Янгуам убежал.
И после того как убежал Янгуам, Сандиак продолжал воевать с другими мужчинами. Он был великим воином, и он убил моего дядю, которого звали Пиитур, — брата моей матери. Санди-ак сражался с ним и победил. Мой дядя тоже побеждал до того. Сандиак убил всех его сыновей, а дядя всех детей Сандиака. Покончив с Пиитуром, Сандиак сражался с другим человеком, а потом поссорился со своим братом Кашином и принялся мстить ему. Когда один из них убивал сына другого, то он в свою очередь тоже мстил. И когда кто-то убивал друга другого, то и тот в ответ убивал. Кашин всегда мстил. Когда была война, Кашин храбро сражался, так рассказывают.
Сандиак сражался вот как. Если убивали его родственника, он, преследуя напавших, спрашивал:
«Кашин, ты здесь?»
И когда тот спрашивал так, Кашин отвечал:
«Я здесь, я здесь».
Снова они стреляли друг в друга из ружей, снова расходились. Так Сандиак и Кашин долго воевали. Так они сражались и, мстя друг другу, убили еще одного человека вместе с его женой. Вот как воевали.
Остались только братья Тукуп, Сандиак, Кашин и Пиитур.
Кайяпа, который жил здесь, на Канус, тоже убили. Санди-ак убил его отца Пиитура и друга Вамби. И пока все эти люди воевали между собой, Кашин тоже воевал с ними. Он всем им мстил.
И вот как-то раз Сандиак пришел в гости и увидел своих друзей. Он пришел, забыв о прошлом. И когда один из мужчин спросил его: «Как тебя зовут?», он ответил:
«Я — Сандиак. А ты?»
«Я — Янгуам».
Вот с кем встретился Сандиак. С тем, кто убежал голым и в кого он много раз стрелял, но не убил. С ним он встретился. И Сандиак сказал:
«Племянник, раз мы уж встретились с тобой, давай забудем о прошлом. Давай больше не будем воевать».
Но как же Янгуам мог позабыть прошлое, если Сандиак увел его жену? И, глядя на своего врага, Янгуам подумал: «Позже, ночью, мы убьем его».
Но вслух сказал:
«Дядя, ты способен убить человека?»
И Сандиак ответил:
«Раньше я убивал многих. Но сейчас я перестал, потому что следую словам Господа».
Но Янгуам подумал: «Сандиак здесь со своими людьми. Вот почему он не боится умереть, вот почему он не боится умереть, вот почему он не боится умереть.»
Так думал Янгуам. Ночью все вместе пили хаманчи, смеялись и разговаривали. Янгуам, притворяясь, сказал:
«Дядя, ты потом угостишь меня табаком?»
А сам подумал: «Попозже, когда вы уснете, мы вас убьем».
Итак, когда все уснули, люди Янгуама пробрались в гарнизон и сказали:
«Когда все уснут, мы убьем Сандиака. Он лежит на полу».
Там, на полу, рядом спали Сандиак, его сын и друг. И люди Янгуама ночью убили их. На следующее утро командир гарнизона сказал Янгуаму:
«Ты пролил кровь. Если не хочешь, чтобы тебя схватили и отправили в карцер, закопай тела».
Тогда люди Янгуама ответили:
«Хорошо».
Они отнесли труп Сандиака к Канус, связали его лианой и бросили в воду. Когда они пришли к реке, то отрезали голову Сандиаку, а тело выбросили в Канус. Трупы остальных тоже оттащили на середину реки и выбросили. Но голову отрезали лишь у Сандиака. Они забрали голову, потому что были шивиар, а те всегда уносят головы, чтобы играть с ними. Так вот убили Сандиака. Так были убиты воины, когда встретились со своими врагами.
Но в живых оставался еще Кашин, брат Сандиака. Он убивал людей тем же способом и убил больше двадцати пяти человек. Тукуп убил тридцать пять. А потом убили самого Тукупа.
Когда убили Сандиака, его брат Тукуп сказал:
«Почему они сделали это? Давайте воевать».
И он, мстя, убил еще трех человек. А потом пришел Ваши-кьят и убил самого Тукупа. Затем, спустя какое-то время, он убил и сына Тукупа. Так Вашикьят отомстил два раза. Так рассказывают.
Глава десятая
Яд и соль: как убивали
Я знаю, как делать яд. Если хочешь, я могу продать тебе для охоты.
Яд — амби на языке кечуа, капари' — на чайяуита. Соль — качи, ямура. Два бесценных товара, побуждавшие индейцев разных племен великой Амазонии издревле поддерживать торговые контакты друг с другом. Ценности, ради которых они отправлялись в многомесячные путешествия за тысячи километров от дома.
Яд для маленьких стрелок-дротиков, без которого невозможна настоящая охота. Соль, необходимая в приготовлении пищи. Соль — верное противоядие.
Как-то, будучи в Эквадоре у моих друзей канело-кичуа, я услышал от стариков, что еще не так давно, лет сорок назад, люди с тех мест совершали долгие, длившиеся по полгода экспедиции за солью на реку Уальяга, что течет далеко на юго-востоке, в Перу. Оттуда же — а это свыше тысячи километров — привозили и особый яд, который нельзя было раздобыть нигде более. Этот яд — ламас амби не использовали для охоты, но только на войне. Им убивали людей, и был он столь же эффективным и быстродействующим, «как пуля».
Небольшие флотилии, насчитывавшие с десяток индейских каноэ, спускались по Бобонасе до ее слияния с Пастасой, затем продолжали путь до самого Мараньона, потом сплавлялись по Мараньону до устья Уальяги, а оттуда поднимались в предгорья Анд — к соляным копям, недалеко от которых жили и одни из лучших специалистов в приготовлении ядов.
Ничего более конкретного выяснить мне в тот раз так и не удалось. Поэтому я стал рыться в книгах современных авторов, а также старых замшелых трудах, дабы понять, как в действительности обстояли дела. И можно ли говорить о том, что в «диких джунглях» Амазонии, в Южной Америке существовало нечто похожее на великий шелковый или соляной путь Старого Света?
Стоило начать пристально изучать этот вопрос, как довольно скоро выяснилось, что упоминания, будто за солью на копи Ла-мас приплывало множество индейцев из западной части бассейна Амазонки, нередки. Но отчего-то малоизвестны. Есть они и в сборнике «Амазонка, царица рек Южной Америки», вышедшем в свет в 1905 году:
«Выше этого селения [Юримагуас], на правом берегу реки находятся знаменитые соляные залежи; они тянутся на протяжении многих верст вдоль самого берега реки и могли бы снабжать солью Америку. В настоящее время они снабжают солью только лишь жителей амазонской области, а потребность в соли здесь весьма значительна, так как соленая рыба составляет один из главных источников питания. Соляные холмы, в которых слои соли чередуются с красной глиной, достигают здесь до ста метров высоты.
Там, где по склонам холмов дождь смыл красную глину, можно видеть пирамиды из чистейшей соли. Издалека, из дремучих лесов Укаяли и Мараньона, а также с притоков Амазонки каждый год съезжаются летом индейцы за солью к берегам Гу-аллаги; при этом они нисколько не заботятся окончить поскорее свое путешествие, занимаются охотой по берегам и рыбной ловлей, а временами опустошают банановые плантации прибрежных жителей.
Добывание соли ведется самым первобытным образом: первоначально обнажается от земли соляная залежь, на ней прорезают несколько неглубоких борозд, в которые затем льют воду до тех пор, пока они не углубятся настолько, что всю залежь соли можно расколоть на отдельные части».
…Так что же, спросит любопытный читатель, неужели не все индейские племена умели приготавливать яд «кураре» для знаменитых духовых трубок, о которых столько приходится читать и слышать с экранов телевизоров? Если еще можно понять, зачем плавать за солью куда-то за тридевять земель — у себя ее может просто не быть, — то как это возможно, чтобы индейцы — индейцы! — не могли делать охотничий яд, без которого охота малоэффективна?
Я решил сделать попытку разобраться во всем, для чего — после долгих колебаний и решения чисто организационных вопросов — отправился в Перу. Туда, где на берегу мутной и широкой Уальяги стоит город Юримагуас, выше которого и по сей день открываются залежи каменной соли. Ныне, правда, никому не нужные. Туда, где — как оказалось — залегают не менее знаменитые копи в верховьях реки Паранапура и ее притока Качияку, имя которого на языке кечуа означает «соляная река». Примечательно, что тот же смысл заключен и в имени этой извилистой речки на языке моих друзей индейцев чайяуита, уже знакомых читателю исконных обитателей заболоченных джунглей у подножий Восточной Кордильеры. Ибо Ямураи происходит от двух слов: первое — ямура — «соль», второе — и' — «река», «вода».
Итак, от эквадорских индейцев канело-кичуа с Бобонасы я отправился туда, откуда рукой подать до городка Ламас, в окрестностях которого, как и в самом городе, и поныне живут индейцы кечуа-ламистас, чья слава знатоков в приготовлении ядов гремела на добрую половину Амазонии. Они да еще, пожалуй, индейцы тикуна, обжившие берега Амазонки близ границы с Бразилией, среди прочих племен считались до недавнего времени «лучшими из лучших». От имени племени тикуна, кстати, пошло и название охотничьего яда, использовавшегося и используемого кое-где и сегодня лесными кичуа с берегов рек Напо и Курарай.
О том, что вышло из этой экспедиции, я и поведу разговор ниже. Сразу признаюсь, не все из задуманного удалось осуществить. К примеру, я так и не сумел разузнать, каким образом приготавливался «боевой» яд ламас амби. Правда, наслушался много домыслов, объяснявших его силу в частности тем, что в него добавляли яд нескольких видов змей. Тем не менее, увлеченный ролью соли и яда в жизни лесных племен Западной и Северо-Западной Амазонии, я выяснил многое из того, что связано собственно с изготовлением этого самого важного ингредиента. Все, что будет описано ниже, относится к канело-кичуа.
Индейцы, живущие по высоким берегам Бобонасы, точнее сказать, некоторые из них, довольно искусны в том, что касается приготовления обыкновенного охотничьего яда амби, или, как его еще называют в этих местах, амби-амби и пукуна амби. Изготовленный ими яд для маленьких стрелок-вирути, которыми стреляют из бодокер, ценится их соседями достаточно высоко и служит предметом обмена и продажи. Тем не менее наиболее сильные разновидности ядов лесные кичуа прежде покупали у индейцев с Нижней Уальяги, которых называют часута и которые слывут — точнее, слыли — одними из лучших знатоков ядов. Я даже не сомневаюсь, что речь идет о кечуа-ламас, так как городишко Часута стоит на Уальяге выше Юримагуаса, недалеко от Тарапото и соответственно Ламаса.