Амазонка: призраки зеленого ада
Шрифт:
Я уже писал, что соль и сахар считаются среди индейцев противоядием. Если кто-то случайно поранится отравленной стрелкой, то в воде разводят немного соли и дают раненому выпить. Сам я этого не знаю — не пробовал, но индейцы говорят, что в этом случае человек не умрет.
То же справедливо и в отношении сахара. Настоящие охотники не употребляют в пищу ни соль, ни сладости, так как считают, что лишатся способности успешно охотиться с духовой трубкой на диких животных.
Из трубки индейцы добывают лишь тех зверей и птиц, которых употребляют в пищу. Если по неосторожности выстрелить в животное, которое считается демоном-супаи и оттого непригодно для еды — в змею или, например, в грифа-гальинасо, — то весь яд, уже имеющийся у охотника, непременно испортится.
Амби убивает жертву, только если попадает в кровь, вызывая паралич мускулов. В противном случае он не действует. Поэтому теоретически его можно даже есть в маленьких дозах, не опасаясь умереть. Когда охотник из канело-кичуа покупает яд, он пробует его на язык, «на вкус» определяя качество товара. Но это только при условии, что во рту у него нет ранок.
Все описанное мною выше относилось к индейцам канело-кичуа и к приготовлению обыкновенного охотничьего яда. Я же отправился с экспедицией на Уальягу затем, чтобы выяснить, существовал ли Великий соляной путь в дебрях величайшего на планете вечнозеленого дождевого леса. Вот для этого мне пришлось познакомиться с индейцами чайяуита, чьи земли были еще не так давно центром всеобщего паломничества за солью и через которые проходил один из главных путей транспортировки каменной соли с копей на соляной реке Ямураи и яда от кечуа-ламас, живущих в горах, южнее.
Познакомившись с Маленьким Вождем чайяуита Аро Кауаса, я едва ли не с самого начала стал допытываться, знает ли кто-нибудь из индейцев о том, как в прошлом добывали соль и торговали ядом. Оказалось, что память о тех временах жива. Более того, дядя Аро по линии отца может рассказать мне о делах минувших дней. Это было как нельзя кстати. Тем более что старик жил неподалеку от Аро, всего в одной излучине ниже по реке.
И вот вечером мы, несмотря на недобрый озноб, предвещавший приступ лихорадки, погрузились с Аро в каноэ и отправились вниз по обмелевшей Уиньюанаи навестить старого Апи. Он был искренне рад гостям, так как жил совсем один в маленьком, но добротном домике, который скорее можно было принять за хижину. Его жена умерла, дети давно женились или вышли замуж. И теперь семидесятипятилетний Апи коротал дни, охотясь и ловя рыбу.
Стоило нам пришвартоваться к обрывистому берегу, как индеец забросил свои дела, горячо поприветствовал Аро, потом меня и предложил нам присаживаться на чурбачки-табуреточки. Он не угостил нас масату, так как у него ее не было, а из еды осталась только большая гроздь зеленых платано. Рассевшись треугольником напротив друг друга, мы принялись беседовать. Вернее, сначала Маленький Вождь — кто бы сомневался! — рассказал все, что знал о чужестранце, то есть обо мне. Затем перевел для меня то, что только что говорил на языке чайяуита. После этого я повторил слова Аро и только затем мы приступили к разговору о соли и яде, цели нашего визита. Старый Апи хорошо владел испанским, куда лучше, чем его молодой племянник, поэтому мне доставило несказанное удовольствие общение с индейцем.
Вот что мне удалось узнать. По словам старика, на реке Ямураи, которую на языке кечуа называют Качияку, в верховьях были богатые залежи каменной соли. За этой солью приплывали и приходили люди издалека. Приплывали по Пара-напуре с низовьев, а приходили через джунгли с севера, со стороны широкого и бурного Мараньона, сначала поднимаясь на каноэ по его притоку реке Кауапанас, она же — Капанаи, затем по правому притоку последней — Сильяй. Добравшись до ее верховьев, чужаки пешком шли лесом до соляных копей. Там они железными топорами вырубали прямоугольные куски бело-желтой породы, нагружали ими большие плетеные корзины и возвращались тем же путем на берега Мараньона.
Предки чайяуита воевали с теми, кто приходил за их солью с Мараньона и с севера из-за большой реки, с Пастасы и Мо-роны. Они убивали пришельцев посохами, которыми пользовались при ходьбе и которые называются кечуанским словом «макана», а также короткими копьями-шунки. Духовые трубки никогда не использовались предками на войне, но только для охоты.
Воевали предки чайяуита и с другими «людьми» — амана, живущими в горных джунглях. По словам дяди Маленького Вождя, эти покрытые густой шерстью создания ходят на двух ногах, держатся всегда маленькими группами, никакого оружия не имеют, так же как и огня. Они очень злые и нападают всегда вместе, убивая жертву руками. Чайяуита до сих пор боятся их и, отправляясь в горы, ведут себя особенно бдительно.
Помимо копей на Ямураи, старик рассказал, что соль добывали на ее выходах по Уальяге, выше Юримагуаса, о чем я уже знал. Но чайяуита там не жили. Он сказал, что соль оттуда сплавляли на больших плотах вниз по реке до Мараньона, а там продавали.
Вот с кем чайяуита не воевали в древности, так это с кечуа-ламас. С ними торговали. Как известные производители охотничьих и боевых ядов, ламистас обменивали свой продукт на кур. Цена была, по словам старика, небольшой: комок яда амби в две ладони выменивался за одну птицу.
Так было прежде. Я был доволен разговором, хотя, признаться, рассчитывал узнать больше. И уже напоследок, перед тем как проститься, я попросил Апи рассказать какую-нибудь сказку. И он поведал мне о том, как Кумпанама убил гром Уира.
В прежние времена в этом мире жил гром — Уира, который постоянно пугал детей, а иногда и бил их. Он был очень могущественным. Давным-давно гром был человеком. И вот как-то раз, когда Уира бил детей одной женщины, та позвала Кумпа-нама.
— Дедушка, будь добр, убей Уира, — попросила она его.
Кумпанама отправился к грому и избивал до тех пор, пока тот не умер. Затем разрезал его тело на куски и достал жир, чтобы приготовить себе шкварки. После этого Кумпанама превратил шкварки в косточки пальмы пихуайю и отнес к себе на расчистку, чтобы посадить там. И вот когда он высаживал пальмы, летучая мышь отвлекла его.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Я сажаю косточки пихуайю, — ответил ей Кумпанама.
— Дай и мне, тогда я смогу помочь тебе, — сказала летучая мышь.
Но Кумпанама не захотел делиться семенами:
— Я не верю тебе. Скорее всего ты их съешь. А если ты их съешь, то тебя начнет пучить. Тогда гром снова появится в этом мире. А мы не хотим, чтобы гром опять появился.
— Нет же, я не стану их есть, — ответила летучая мышь.
Вот почему Кумпанама все же дал ей косточки пальмы пихуайю.
— Сажай их вот тут, где много пней, — сказал он.
Однако хоть Кумпанама и сказал так, но летучая мышь не послушала его.
Итак, она стала сажать косточки пихуайю, но часть оставила себе. Съев некоторые из них, она закончила работать первой и попросила Кумпанама дать ей еще. Получив новые косточки, летучая мышь быстренько расправилась и с ними.
— Я опять закончила сеять, — сказала она, и Кумпанама дал ей еще.
Всего Кумпанама давал летучей мыши косточки пальмы пихуайю три раза. А потом вдруг летучую мышь начало пучить. И тогда она все рассказала Кумпанама.
— Разве я не предупреждал, чтобы ты не ела их? Не дай, чтобы гром снова появился в этом мире.
Но летучая мышь опять не послушала слов Кумпанама. Гром все же вырвался наружу и убежал наверх, на небо. Это летучая мышь сделала так, что Уира сбежал. Вот поэтому гром наблюдает, присматривает за летучими мышами. Так говорят.
В те времена пальма пихуайю вырастала очень низкой и давала плоды. Поэтому ипи' — пака и прочие животные объедали их, не давая как следует созреть. Вот почему люди сказали Кум-панама:
— Ипи' и прочие звери скоро совсем покончат с теми пиху-айю, которые ты посадил. Сделай нам одолжение: вытяни стволы так, чтобы плоды висели высоко и могли хорошенько созреть.
Кумпанама принялся вытягивать пальмы, но вытянул их слишком сильно. Да так, что те проткнули небо. И вот когда Кумпанама забрался наверх, чтобы собрать созревшие плоды, зверек ито и ипи' принялись подгрызать ствол. Когда дерево упало, они пришли посмотреть, где же Кумпанама, но никого не нашли. Подумали, что он умер.
Прошло много времени. И вот однажды ито нашел на валуне возле реки легкие какого-то животного.
— Ай, вот так легкие! Кто же их выбросил? — удивился ито.
Он забрал их и положил в горшок, чтобы сварить, но горшок развалился.
«Чего это вдруг горшок развалился?» — подумал ито и взял другой.
Тут Кумпанама ожил и проклял ито.
— Ты должен будешь жить в реке. Отныне и навсегда будешь есть только то, что трудно разгрызть, — сказал он.
Так вот рассказывали чайяуита в прежние времена…
Итак, существовал или нет Великий соляной путь в сердце Южной Америки? Я уверен, что да, он был. И играл важную роль в жизни едва ли не всех племен Западной и СевероЗападной Амазонии. Быть может, именно поэтому сегодня мы отыскиваем схожие традиции и верования, а также названия демонов, животных, птиц и растений у разных, неродственных друг другу племен, разделенных тысячами километров джунглей, болот и гор. Ведь есть старинные свидетельства, что индейцы торговали не только солью и ядами, но также и рабами, и что эти «коммерческие пути» соединяли Амазонку на юге и Карибское побережье на севере. В любом случае вопрос этот требует дальнейшего пристального изучения. И тогда, быть может, сама история огромного континента будет пересмотрена в свете новых открытий.
Глава одиннадцатая
Тайна реки амазонок: крушение мифа
Развенчивая одни мифы, мы порождаем другие.
Амазонка, река амазонок… Название настолько привычное для одних — живущих по ее берегам, и настолько же экзотическое, окутанное ореолом загадки и мифа для других, жителей Старого Света. По-испански имя реки — «Rio de las Amazonas», по-английски — «Amazon River». Для большинства, когда они слышат это слово, в сознании мгновенно рисуются картины величественной тропической реки вкупе со всем остальным, что вкладывают в этот расхожий образ. А сегодня, как, собственно, и пятьдесят, и сто лет назад, Амазонка превратилась в ничего не значащее чередование звуков, порождающих вполне конкретные ассоциации, навеянные книгами, телевидением и кинематографом. Амазонкой заманивают туристов из Европы и Северной Америки. Каждый, кто пишет или снимает фильмы о великой реке, давшей название всему огромному региону в центральной части южноамериканского континента, имеет собственное видение и представление о предмете своего творчества. И я не исключение, раз взялся на страницах этой книги утомлять читателя очередным опусом.
Шутка! Я ограничусь лишь обязательной «протокольной» информацией и не стану в этот раз описывать свои приключения на Амазонке. А затем я предлагаю вместе с вами попытаться разобраться, откуда же пошло название реки.
Итак, немного цифр. Бассейн Амазонки раскинулся более чем на шесть миллионов квадратных километров. О ее точной длине спорят до сих пор. Если считать, что она составляет шесть тысяч семьсот двенадцать километров, то эта река длиннее Нила на восемьдесят километров. Однако Амазонка великая река не потому, что она такая длинная, а потому, что выносит в океан огромное количество воды — до одной пятой общего стока всех рек мира! В дождливые сезоны расход воды в Амазонке — двести тысяч кубических метров в секунду! Заир, занимающий второе место в мире по стоку, уступает по этому показателю не только самой Амазонке, но и ее притокам — Мадейре и Риу-Негру — каждый из них приносит в главный водоток больше воды, чем африканская река в Атлантику. В бассейне Амазонки огромное количество притоков, которые собирают воду с территорий шести государств: Колумбии, Эквадора, Перу, Бразилии, Боливии и Венесуэлы.