Чтение онлайн

Обосновавшись там и обзаведясь 27 женами, Брайэм отправил в Калифорнию так называемый «Мормонский батальон», состоявший из молодых людей, задачей которых было основание новой колонии мормонов на берегу Тихого океана. Вскоре в долине реки Сакраменто посланцы обнаружили залежи золота, которое могло принести секте мормонов неисчислимые барыши. К их вящему удивлению, Брайэм отозвал батальон обратно на главные квартиры в Солт-Лейк и запретил продолжать добычу золота.

Этот гений знал, что шальная удача может испортить души его паствы и направить ее на путь обогащения и совращения. Брайэм считал, что люди по настоящему счастливы только тогда, когда в поте лица добывают хлеб свой. Он утверждал также, что бремя свободы для людей тяжелее бремени рабства. Зато церковь обязывалась предоставить прихожанам работу, жилье и пищу.

Брайэм издал указ, согласно которому, даже если мормоны найдут залежи золота здесь, в долине Соленого озера, они под страхом отлучения от церкви не имеют права его добывать. Золото – это дьявольское наваждение.

Семья Баргет была восхищена моим способом передвижения, и в дневнике Говард написал: «Анатолий, спасибо за возможность поговорить с тобой. Ты путешествуешь тем же путем, что и наши прадеды, шедшие из Иллинойса в Солт-Лэйк-сити. Спасибо за напоминание об этом опыте. Счастливо, и Господь тебя благословит». Естественно, мне особенно приятно было услышать это от потомков пионеров, которые не забыли героические времена своих предков.

Сразу после пересечения моста я увидел облупившийся фанерный щит с предупреждением: «Замедлите скорость, оград больше не будет. Территория принадлежит Бюро по управлению землями». В этой части страны много таких земель, принадлежащих государству, настолько бесплодных, что ни один фермер в прошлом не оформил заявку на их пользование, и есть надежда, что они так и останутся первозданными. Растет здесь только шалфей, разновидность полыни, которую лишь антилопы могут употреблять в корм, а скот домашний на дух не переносит.

Наученный горьким опытом ночевки на берегу реки, на сей раз я остановился за километр до Зеленой реки, подальше от комаров и слепней.

Поя лошадь и приготавливаясь к ночевке, я был атакован армадой гнуса. Эти твари похлеще комаров – заедают до костей. Я знаком с ними по реке Бурее, что в Хабаровском крае, да и под Санкт-Петербургом можно на них нарваться. Как-то в окрестностях станции Сиверская они хорошо взяли меня в оборот – до сих пор помню, как чай пил через двойную марлю накидки. Ваня вскоре порешил бежать обратно в Фэйрсон, и я вынужден был надеть на него путы, а о себе здесь было некогда думать – лишь бы ночь пережить.

Только утром я обнаружил, что разбил лагерь всего в 50 метрах от ирригационного канала с быстрым течением – любимым местом для размножения этой нечисти. Ох, век живи, а… – сами понимаете!

А лучше бы мне заткнуться по поводу нечисти. Ведь эта мелюзга – один из важнейших форпостов природы. Кроме того, что комары и мошка являются важнейшим компонентом пищевой цепи, они еще по мере сил защищают от человеческого вторжения свою среду обитания и ведут с ним неравную борьбу.

При освоении Тюменского месторождения нефтедобытчики обратились к советским ученым за помощью, чтобы избавиться от комаров и гнуса. Наши «умники» ничего не придумали лучше, как залить соляркой все окружающие водоемы, за что получили массу премий и защитили не одну диссертацию. Они, действительно, снизили количество насекомых в районе промысла, отравив при этом водоемы на многие годы.

Ничем не лучше «умники» иностранные. Муха цеце живет в поймах рек Африки, вызывая сонную болезнь человека и преследуя домашний скот. Она столетиями охраняла диких животных – обитателей пойм от вторжения цивилизации. Под водительством Всемирной организации здоровья, при участии научного и технического гения передовых стран люди исхитрились практически извести эту мушку. Поймы рек вскоре были заселены скотом и человеком, и теперь ученые льют крокодиловы слезы из-за исчезновения бегемотов, носорогов, крокодилов и другой живности, обитавшей там, где сейчас кишат человеки.

В деревушке Фонтанель я приехал на заправочную станцию и, как всегда, пошутил – мне суперчистой воды без добавки свинца. Разорился бы давно, если бы Ванюшка вдруг решил бензин потреблять вместо воды.

Хозяин колонки при моем появлении рассмеялся и заявил:

– Что-то много сегодня лошадников с телегами разъе зжает в этих краях. Только час тому назад здесь проезжала телега с таким же бородатым возницей, направлявшимся на ночевку в кемпинг на берегу реки.

Я оставил лошадь на его попечение, а сам припустил к берегу реки на встречу с себе подобным лошадником. Да, ведь еще мне сообщили, что на телеге что-то было написано по-русски. Что за чертовщина – ведь мои бывшие коллеги, Петр и Николай, едут южным маршрутом и, как я слышал, должны быть сейчас где-то в пекле штата Алабама.

На поляне возле моста я обнаружил распряженную лошадь, привязанную к фургону типа вагончика. Крупными буквами на фронтоне было написано по-русски: «ШОТЛАНДИЯ». Я постучал в дверь с противомоскитной сеткой, и ее открыл почти я. Только у хозяина фургона бородка была длиннее, а волосы чернее. Мы уставились друг на друга в веселом удивлении и рассмеялись одновременно. Нам сразу стало легко продолжать общение, которое, надеюсь, будет длиться до конца жизни.

Дэвид Грант, действительно, родом был из Шотландии, но выехал оттуда на лошади с телегой четыре года назад, прихватив с собой жену и троих детей. В отличие от меня, он имел опыт работы с лошадьми, когда начинал путешествие. Он вынужден был продать дом, чтобы наскоблить денег для поездки на телеге с лошадью вокруг света – из Шотландии до Новой Шотландии, что на восточном побережье Канады.

Дэвид уже проехал Западную Европу, Украину, Россию, Казахстан, Монголию, Китай, Японию и самолетом прибыл в Калифорнию. Теперь ехал через США, чтобы перезимовать в Южной Дакоте, а весной отправиться в Новую Шотландию. Оттуда собирался пароходом либо самолетом отправить телегу с лошадью в Шотландию, завершив таким образом кругосветный маршрут.

Он столкнулся с массой проблем, пробираясь по Сербии. Но, приехав на Украину, а потом в Россию, его семья встретила такое гостеприимство, что трудно было отказать всем людям, предлагавшим остановиться на отдых. Вот здесь он уже не потратил ни одного доллара или фунта стерлингов на прокорм семьи и лошади – абсолютно то же самое происходило сейчас со мной в США.

Тяжелые времена пришлось пережить Дэвиду в Монголии. На одной из стоянок трое налитых водкой монголов приехали на грузовике, чтобы украсть среди бела дня его мерина по кличке Трэйсер. Другого оружия, кроме рогатки, у Дэвида не было, но он подверг алкоголиков такому интенсивному обстрелу, что они отказались от своей дурацкой идеи. Правда, один из них, будучи кривым от рождения, заявил, что Дэвид подбил ему рогаткой глаз, и подал на него в суд.

Поскольку в Монголии все между собой родственники и потомки Чингисхана, судья оказался, естественно, на стороне пострадавшего и арестовал экспедицию. Он потребовал 100 000 долларов отступного, в случае отказа Дэвиду грозило пять лет тюрьмы. После нескольких месяцев переговоров и сидения посреди монгольской степи около Улан-Батора Дэвиду повезло найти женщину-окулиста из Новой Зеландии. Она согласилась за 3000 долларов оперировать косоглазого, после чего тот отказался от претензий, и экспедиция была отпущена.

Не успел Дэвид насладиться свободой, как на границе с Китаем его ждали местные бюрократы, чтобы засадить лошадь в длительный карантин, а его с семьей в кутузку. Его обвинили в каких-то нарушениях визового режима. В конечном итоге погрузили китайцы все семейство с телегой и лошадью на грузовик и через весь Китай привезли в порт, чтобы отправить в Японию.

Оказавшись в Стране восходящего солнца, уразумел Дэвид, что давно прошли времена самураев, ездивших здесь на лошадях, – только автомобилем или по железной дороге можно проехать через эту супериндустриальную и суперперенаселенную страну. Нужно было срочно отправляться в США, но все деньги были потрачены на откуп от коммунистических бюрократов.