Чтение онлайн

Пристроив лошадь, решил я пройтись по окрестностям и навестить соседей. Мой хозяин Льюис спрятался в доме, так и не поняв, зачем я у него во дворе оказался и что со мной дальше делать.

Пока пытался отпереть калитку, сделанную из старинного тележного колеса с деревянными спицами, почувствовал присутствие кого-то рядом и, разогнувшись, узрел бородатого мужика с мелкашкой. Я срочно улыбнулся и представился, извинившись за вторжение на его территорию. Он решил временно в меня не стрелять и тоже представился Карлом Ульрихом, хозяином дома со множеством балконов и веранд, служившего ему студией для препарирования окаменелых животных и растений. С мелкокалиберкой он вышел для охоты за гремучими змеями. Те нашли убежище между рядами складированных песчаниковых плит, содержавших в себе останки наших предков, окаменевших 50 000 000 лет назад. К Карлу приезжали заказчики и выбирали понравившуюся рыбку, черепаху или пальмочку, инкапсулированную в песчаник, и платили за каждую окаменелость приличные деньги.

Извинившись, что не может уделить мне больше времени, Карл отправился к заказчикам, «роллс-ройс» которых пылил по дороге к его дому. Я же решил зайти в трейлер, запаркованный на территории его участка. Роберт и Луиза Перкинс встретили меня радостно, здесь ведь не часто друг к другу в гости ходят. Они приехали сюда из Техаса, чтобы выбрать в подарок друзьям окаменелого крокодила. Боб пережил сложнейшую операцию и с тех пор мог передвигаться только на костылях, но духом был крепок и даже писал книгу о том, как чуть не помер. Я поужинал с ними и заодно узнал, что на государственных землях охота за ископаемыми запрещена, но на частные земли это не распространяется.

Попрощавшись с добрейшими техасцами, я вернулся к хозяину ранчо Льюису, который поджидал меня на крыльце с предложением съездить на рыбалку. Несколько удивившись столь позднему времени для ужения, я тем не менее согласился, и мы на вездеходе отправились в горы. По дороге поинтересовался, а где же удочки, на что хозяин рассмеялся и объяснил, что едем на место рыбалки за ископаемыми рыбами. Более 50 миллионов лет назад вся эта территория была огромным озером, а несколько южнее брала начало река, куда и сносило течением трупы животных и растений, оседавшие на дно. Их покрывали ил и песок, да так быстро, что они не успевали разложиться. Здесь тогда создались идеальные условия для мумификации живности тех времен.

Владелец магазина по продаже ископаемых арендовал у Льюиса участок горного склона и каждое лето приезжал на раскопки. На месте раскопа мы нашли вагончик, окруженный напоминавшими бронтозавров экскаваторами, бульдозерами, скреперами и другой машинной чертовщиной. Но работало здесь всего четверо студентов из Логанского университета под руководством Майка, бывшего студента геологии этого университета. Побывав однажды на подобном раскопе, он забросил геологию и открыл лавку супердревностей.

Требуется не только знание, но и нюх, чтобы найти место захоронения наиболее ценимых коллекционерами рыб семейства Прискара, крокодилов и черепах. Вскрышка и очистка горизонтальных слоев песчаника производится днем. Но поиск окаменелостей требует падающих под острым углом лучей восходящего или заходящего солнца, которые высвечивают едва заметные выпуклости и вогнутости песчаника, захоронившего останки былой жизни. При отсутствии солнца добытчики работают ночами, освещая слои песчаника лучами фар или фонарей.

Похоже, добыча эта дает больше дохода, чем промывка золота в этих краях. Песчаниковая пластина 2–4 метра со скелетами нескольких рыб или черепах, выступающими на поверхности, продается за 7000–10 000 долларов. Пластины поменьше уходят за 700–1000 долларов.

На рандеву в форте Каспер продавец окаменелостей подарил мне пластинку песчаника с рыбкой. Продавал он их всего за 15–20 долларов. Мои здешние хозяева объяснили, что по столь низким ценам продаются не сами окаменелости, а их отпечатки, называемые негативами. Таковым мой подарок, в конечном счете, и оказался, но кто же это знает. Я-то теперь знаю, что бывают позитивные и негативные покойники.

Несмотря на государственные ограничения, бизнес добычи окаменелостей растет в геометрической прогрессии, напоминая золотую лихорадку прошлого века. По крайней мере, я ею заражен и теперь везде буду искать что-нибудь ископаемое.

11 июля

Вдоль 30-й дороги ни ручьев, ни озер, ни речек – пустыня полынная. Идет она параллельно железной дороге, а там сохранились полустанки, где живут такие же обходчики, как наши, и обитают они тоже на отшибе и сами немножко шибанутые. Во всяком случае, на двух полустанках, где я поил лошадь, хозяева позволяли мне брать воду из кранов, но с крылец не спускались, с нетерпением ожидая моего отъезда.

Проезжая США, я не перестаю удивляться, насколько железнодорожная сеть этой страны превосходит нашу, российскую. Борьба за существование и рынки сбыта между несколькими железнодорожными компаниями прив ела к тому, что вся страна опутана железнодорожными рельсами. По моей, весьма примитивной, прикидке их длина превосходит протяженность дорог бывшего СССР раза в три. Если прибавить сюда длину шоссейных дорог этой страны, по которым идет главный товарооборот, да еще водные пути, протяженность транспортных магистралей США раз в десять превышает российскую. Причем территория США, наверное, раза в три меньше нашей. Понятное дело, я не географ и допускаю ошибку – плюс-минус три лаптя.

В поселке Сэйдж дорога 30 превратилась в 89-ю и пересекла границу штата Юта. Я въезжал в страну мормонов. Тех самых сектантов, поверивших, что Христос был когда-то в Америке и через своих последователей передал американским мормонам истины, неизвестные обычным христианам.

Не знаю, что происходило с Ваней, но с каждым шагом он терял силы, и когда мы приехали на берег Медвежьей реки и остановились отдохнуть, он еле держался на ногах. Оказавшийся рядом торговец скотом Джерри Гудвин посоветовал переночевать на противоположном берегу. Отсюда видны были крыши ранчо, блестевшие в лучах заходящего солнца. По всем показателям дальше ехать было нельзя – лошадь валилась с ног, но здесь ночью нас заели бы комары. Сейчас же мы подвергались неустанным атакам слепней и оводов. Нужно было обязательно искать какое-то укрытие.

Вероятно, и Ваня уразумел необходимость как можно скорее бежать из этого гиблого места. Уже на втором или третьем дыхании мы ехали оставшиеся семь километров под непрекращающимися атаками слепней и оводов. Я обмахивал Ваню ветками, опрыскивал репеллентами, ладонями прихлопывал паразитов. Никогда не забуду эти жуткие километры, когда плакать хотелось, глядя на страдания лошади.

Уже на подъезде к ранчо попался нам навстречу его хозяин Билл Кеннеди и, не зная о моих планах, сам предложил остановиться у него. Около просторного сарая я поспешно распряг Ваню, и конь галопом полетел в укрытие.

Внутри просторного сарая была устроена арена, покрытая опилками, и парень лет пятнадцати тренировался в бросании лассо и в скоростных разворотах на лошади вокруг пустых бочек. Вскоре вернулся хозяин и предложил вместе съездить в соседний городок Рэндольф, чтобы проверить, как там продвигается ремонт открытой арены для родео.

Когда мы туда приехали, стемнело, но друзья Билла продолжали устанавливать металлический забор вокруг арены, никто им за это не платил – это было типа нашего субботника. У многих на майках написано название их графства – Рич, а фоном служила туча насекомых. Оказывается, они даже гордились, что их графство самое насекомокусачее.