Чтение онлайн

Собрал манатки раненько, скоренько снялся и почесал на запад по 30-й дороге. В поселке Хэгерман зашел в музей, где была коллекция окаменелых остатков 140 видов позвоночных и беспозвоночных животных, а также 35 видов растений. Из близлежащего карьера 60 лет назад добыли скелет знаменитой лошади, похожей на современную зебру. Эта лошадь, оказывается, и была предком всех современных лошадей.

Здесь же откопали предков современных лам и альпак Южной Америки, а также верблюдов Старого Све та. Их потомки мигрировали через существовавший тогда перешеек между Америкой и Азией и смогли выжить и приспособиться к новым условиям. А вот родственники этих лошадей и верблюдов в Северной Америке вымерли. Только в XVI веке лошади появились опять на этом континенте. Завезены они были испанскими конкистадорами, чтобы с их помощью завоевать землю их, лошадиных, предков. Теперь-то я понял, почему ни майя, ни инки не изобрели колеса и все грузы перевозили на волокушах – чтобы изобрести колесо, нужно иметь лошадь! Несомненно, нужно еще иметь мозги для изобретения его, но история этих двух цивилизаций и завоевание их парой сотен испанских авантюристов указывают на то, что эти бедняги органически не были способны изобрести колесо, а тем более велосипед или порох. Никуда не денешься – существуют наряду с глупыми людьми и глупые нации. Наш великий поэт и гуманист А. К. Толстой писал по этому поводу:

Оказавшись на дне долины реки Змеиной, уразумел, что ошибся, следуя 30-й дорогой, – ведь если долго едешь вниз, должен когда-то подниматься. Вот километрами и тащил за собой лошадь в гору, под палящим солнцем и при температуре, близкой к 40 градусам по Цельсию. Измотанные, мы достигли деревушки Блисс, название которой переводится на русский как «блаженство».

Нельзя сказать, что меня приветствовали с открытыми объятиями, когда я завернул на ферму Лео Хобди. Он собирался ехать на какое-то мероприятие и на просьбу оставить меня на ночевку взъярился, заявив, что никогда не позволит чужаку остаться наедине с его женой. Она оставалась дома, не способная передвигаться без инвалидной коляски. Ошалел я от такой вспышки ревности, если иметь в виду его 76 лет жизни на этой земле. Жена была ненамного моложе. Лео добавил, что если я не уберусь сейчас же, он позвонит шерифу.

И природа-мать выступила на моей стороне – внезапно из ниоткуда обрушился ураганный вихрь, чуть не перевернувший телегу. Многочисленные молнии вдруг начали рисовать абстрактную живопись на почерневшем холсте небосвода. Перекаты грома превратились в мощную симфонию, написанную и оркестрованную огненными ангелами. Природа показала, кто здесь хозяин, – и Лео сдался. Он уразумел, что не смогу я никуда уехать, и разрешил спрятать телегу в сарай. Лошадь была отправлена пастись, а я приглашен в дом.

Хозяин отменил мероприятие и предложил на машине подъехать к пожару и посмотреть, как взъярилось небо на его отказ в гостеприимстве. Молнии разили сухую землю, но небо отказывалось дать воду, чтобы загасить многочисленные пожары. Горели неохватные глазом поля созревшей пшеницы, бурые клубы дыма взвивались в небо, сливаясь с тучами. Огненные валы со скоростью ветра мчались на восток, пожирая все живое и мертвое. Живое пыталось лететь или бежать, но даже птиц закручивало в этот вихрь огня, и падали они поджаренными.

Пожарные вертолеты кружили высоко и не пытаясь сопротивляться стихии. Машины пожарных также не приближались к огню, ожидая, когда тот доберется до границы полей с прерией, – кусты полыни даже в жару сохранили в себе воду, и они должны были остановить этот вал огня.

Вернувшись домой, Лео созвал родственников и соседей, чтобы отметить мой приезд и заснять на видеокамеру. Его щедрость достигла таких пределов, что он пообещал подарить мне набор инструментов для ковки лошадей. Правда, позже он решил, что они сгодятся сыну, и, естественно, забыл обещание.

Прекрасно было спать в телеге под звездным, отмытым грозой небом. Ванечка спал рядом, охраняя от злых духов.

Я постарался покинуть ферму по-английски, не тревожа хозяев прощанием. В километре от фермы Лео, около входа на соседнюю ферму, меня ждали хозяева, Дик и Кэрен Эллиот, с приглашением позавтракать с ними. Естественно, неудобно было завтракать здесь, когда только что избежал завтрака с прежними хозяевами. Поэтому я попросил, если возможно, подвезти завтрак позже, когда отъеду подальше. Через час они догнали меня, и дети были счастливы пофотографироваться верхом на лошади, ну а мне достались оладьи с беконом и кофе.

В Глен-Ферри было так жарко, что я загнал лошадь под крышу мастерских, где ремонтировались гигантские комбайны и тракторы. Работяги, увидев нас, побросали работу и совместно поливали Ваню из шланга, кормили и поили его. Словно ждали всю жизнь эту лошадку, и она вернулась к ним из детства.

1 августа

В этой части штата Айдахо на полях не видно белых фермеров – с раннего утра до позднего вечера трудоемкую работу установки поливочных систем выполняют мексиканцы. Дешевизна продуктов сельского хозяйс тва в этой стране в значительной степени обусловлена дешевизной рабочей силы нелегальных иммигрантов. Каждый год сотни тысяч их пересекают под покровом ночи границу США и присоединяются к миллионам пришедших сюда ранее. Нелегальные сезонные рабочие составляют основу сельскохозяйственной индустрии США. Поэтому неудивительно, что власти закрывают глаза на неиссякаемый поток рабочей силы из перенаселенной Мексики, католической страны, где дюжина детей в семье – правило, а не исключение, как у нас.

Проблема «вэт-бэков», «мокрых (или потных) спин», – наиострейшая в сельскохозяйственной Америке. Стонут и Техас, и Калифорния от наплыва нелегальных иммигрантов, банкротятся госпитали и больницы (не выкинешь мексиканку рожать на улицу, а платить ей нечем), но сами же фермеры провоцируют этот процесс, нанимая многие тысячи дешевых рабочих рук. А всей остальной Америке хочется дешевых фруктов в супермаркетах, собранных вручную, и вот вместо того, чтобы вкладывать деньги в сельскохозяйственную экономику нестабильной Мексики, она закрывает глаза на приток нелегальных иммигрантов с юга. Аналогичная ситуация сложилась сейчас и у нас, только в роли мексиканцев выступают таджики, молдаване и прочие нерусские славяне.

30-я дорога покидает долину Змеиной реки, чтобы пересечь пустыню и привести меня в столицу штата, город Бойзи. Последний форпост цивилизации – городишко Маунт-Хоум (горный дом). Не спрашивайте, отчего он так назван, гор в окрестностях нет, только база ВВС с таким же названием находится рядом.

В городе можно существовать, если нашел тень, а сараев и конюшен с кондиционерами здесь не водится. Я запарковался в тени дома, где на первом этаже был цветочный магазин, хозяйка которого Рита Харрис вышла напоить лошадь и предложить свою помощь в продвижении дальше. Я незамедлительно воспользовался этим и попросил провезти вдоль предстоящего маршрута через пустыню.

Вдоль дороги деревьев не было, так же как воды и травы. Все предстояло везти с собой, да еще при температуре под 40, которую я уже испытал, поднимаясь на это плато. На машине с кондиционером мы эту дорогу туда и обратно проехали за час, а мне-то придется ехать весь день.

Вернувшись к телеге, я проехал от центра города еще километра четыре и остановился на ферме Кима и Синди Берд. У них было пастбище для своей лошади, которая потеснилась, чтобы и Ваня поскубал травку и отдохнул – целый день провел бедняга под солнцем.