Чтение онлайн

Исконное значение ирландского слова «бразил» мало кто знал. Вот и решили, будто название острова происходит от красителя, который, кстати сказать, очень ценился в Европе. А коли так, значит, на этом острове должно быть полным-полно угля и огнецветных ягод. Позже слово «бразил» перешло на название красной древесины, также представлявшей огромную ценность. Марко Поло, рассказывая об острове Сейлан (Цейлон), подчеркивает: «Есть у них много бразильского дерева, лучшего в мире». И вот представление об острове Бразил вновь обогатилось: утвердилось мнение, будто земля эта чрезвычайно богата лесами красного дерева. Впрочем, обилие дорогих красителей и красного дерева нисколько не вывело Бразил из разряда счастливых островов — наоборот, лишь способствовало повышению его райского статуса. Так, в атласе Медичи от 1351 г. на острове Бразил обозначен залив Трехсот Пятидесяти Восьми Блаженных и Счастливых островов.

Впервые же Бразил появился на карте Анджелино Далорто, составленной около 1330 г. На ней к западу от Ирландии показан остров, обозначенный как «Остров Монтона, или Бразил». По предположению норвежского исследователя Фритьофа Нансена, слово «монтон» — искаженное французское «mouton» (баран). Таким образом, возможно, Бразил первоначально отождествлялся с Фарерскими островами, которые славились обилием овец. С тех пор и вплоть до конца XVI в. он обозначался почти на всех картах мира. Его изображали обычно в виде либо круглого острова, либо архипелага, имеющего форму окружности. Средневековые космографы располагали Бразил кто западнее от Ирландии, кто намного южнее, в центре Атлантики, а кто спускал его к югу почти до Канарских островов. И в конце концов картографы так запутались в этих противоречивых сведениях, что на карте Солери от 1360 г. присутствуют сразу три острова Бразил. И столько же островов под названием Бразил показано на венецианской карте братьев Пиццигани от 1367 г.: один к западу от Ирландии, другой к юго-западу, а третий — севернее Канарских островов.

Раз остров обозначен на картах, значит, надо к нему плыть, тем более если речь идет о счастливом и богатом острове. И вот с середины XV в. начались целенаправленные поиски острова Бразил в водах Атлантики. Особенно настойчиво остров Бразил искали англичане: начиная с 1480 г. они чуть ли не ежегодно посылали экспедиции в Атлантику Запись от июня 1480 г. свидетельствует: «„Джон Джей Младший“ грузоподъемностью в восемьдесят тонн начал плавание из Бристоля прямо к острову Бразил к западу от Ирландии. Восемнадцатого сентября в Бристоль пришло известие, что они находились в море около девяти недель. Острова так и не нашли и вернулись из-за шторма в гавань… чтобы дать отдых кораблю и матросам».

С 1490 г. эти поиски возглавил итальянец Джованни Кабото. В конце концов ему удалось пересечь океан, и 24 июня 1497 г. он ступил на североамериканский материк. Факт этот следует отметить особо: Кабото достиг материковой земли Нового Света на год раньше Колумба, который увидел ее 1 августа 1498 г. Однако предводитель английской экспедиции даже не подозревал, что он вторично, через пятьсот лет после викингов, открыл североамериканский материк [18] . Он был совершенно уверен, что открыл остров Бразил, где можно добывать «бразильское дерево», и, обследовав небольшой отрезок береговой линии, с радостным известием поспешил назад. За свое открытие Кабото получил в награду от скаредного английского короля десять фунтов стерлингов и ежегодную пенсию в двадцать фунтов.

Вскоре испанский посол в Лондоне докладывал испанской королевской чете: «Английский король снарядил флотилию, чтобы открыть некие острова и материк, которые в прошлом году нашли, по их уверениям, моряки из Бристоля… Жители Бристоля в течение семи лет снаряжали ежегодно экспедицию из двух-трех и даже четырех каравелл, чтобы по причуде этого генуэзца Кабото искать острова Бразил и Семи Городов. Теперь король распорядился выслать экспедицию, ибо уверен, что они в прошлом году нашли ту землю». Одновременно миланский посол в Лондоне сообщал на родину: «Несколько месяцев назад Его Величество отправил в плавание некоего венецианца, хорошего моряка, искусного в отыскании островов. Он благополучно возвратился из плавания и открыл два больших плодородных острова, а также, кажется, остров Семи Городов на расстоянии четырех тысяч итальянских миль от Англии. Я говорил с одним бургундцем из экипажа господина Джованни, который все это подтвердил и хочет туда вернуться, так как адмирал (так титулуется господин Джованни) подарил ему один остров; другой он пожаловал своему лекарю, генуэзцу из Кастьоне. Оба они считают себя теперь графами, а господина адмирала не менее как князем…»

В мае 1498 г. Кабото снова направился через океан для дальнейшего исследования открытых им земель. Любопытный факт: финансирование новой экспедиции целиком взяли на себя бристольские негоцианты, а самый крупный вклад сделал купец по имени Ричард Америк. Через некоторое время одно из судов флотилии вернулось в Бристоль с большими повреждениями; о судьбе же остальных кораблей, в том числе флагмана, с тех пор ничего не известно.

Вне зависимости от предположений Кабото, испанцы и португальцы продолжали искать остров Бразил в Южном полушарии. С января по апрель 1500 г. португальцы, а потом испанцы обследовали южноамериканское побережье. Тогда еще мало кто мог предположить, что речь идет об огромном материке. Во всяком случае, Педру Алвариш Кабрал, открывший в апреле 1500 г. побережье современной Бразилии, принял эту землю за остров и назвал его островом Святого Креста. Когда же обнаружилось, что там растут огромные леса красного сандала, или бразильского дерева, мореплаватели решили, что это и есть знаменитый остров Бразил.

Первые образцы американского красного дерева доставила в Португалию в 1504 г. экспедиция Гонзалу Коэлью, одним из кораблей которой командовал Америго Веспуччи. В своих знаменитых письмах он рассказал в том числе и о красном дереве бразил. Покамест это было единственное богатство новооткрытых южноамериканских земель, если не считать стремительно входивших в моду попугаев. Все чаще из Португалии, а затем из других стран направлялись в Новый Свет корабли специально за бразильским деревом. За Землей Святого Креста, как первоначально именовали все южноамериканские земли, стало постепенно закрепляться название «Терра ду Бразил» — «Земля Бразильского Дерева». Впервые это название употребляется в одном из документов 1508 г.; а на португальской карте 1520 г. новая страна уже напрямую отождествляется с островом Бразил. На глобусе Шёнера от 1515 г. большой южный материк, изображенный на основе географических представлений Птолемея, носит название Нижняя Бразилия. На Базельской карте 1540 г. рядом с изображением Южной Америки сделана примечательная надпись: «Америка, или остров бразильцев». В 1570 г. Перу де Магальяеш Гандаву написал хронику об открытии и колонизации Южной Америки, озаглавив ее «История провинции Святого Креста, которую мы обычно называем Бразилией». Так огромная южноамериканская страна обрела свое имя — Бразилия, а некогда счастливый остров превратился в не очень-то счастливую материковую страну.

Поиски ускользающего острова продолжались и в следующем веке. Так, известно, что в 1625 г. один из представителей рода Лесли графства Монахан добился у английского короля дарственной грамоты на Бразил в случае, если он будет обнаружен.

Из всех ненайденных островов Бразил почему-то дольше всего продержался на картах. В отдельных случаях он обозначался даже на картах XIX в., когда Атлантический океан бороздили тысячи судов. На карте Атлантического океана от 1830 г. под пятьдесят первым градусом западной долготы помещена надпись: «Бразил, утес высокий». То же указание повторяется на карте морских течений 1853 г. Лишь в 1873 г. британское адмиралтейство решило убрать с морских карт скалу Бразил.

Наследие острова Бразил касается не только географических изысканий. Можно утверждать, что он косвенно причастен к созданию эпохальной книги в истории культуры — «Утопии» (1516) Томаса Мора. В 1507 г. в Амстердаме английский писатель познакомился с письмами Веспуччи, опубликованными в этом городе. В целом Веспуччи довольно трезво оценивал индейцев Бразилии, нередко отмечая с высокомерием цивилизованного европейца черты дикости и варварства; но и он не мог не поддаться очарованию их «естественности» и общинному строю жизни на лоне природы. «Они живут по законам природы, — восхищался Веспуччи. — Богатства, которыми мы наслаждаемся в Европе и где-либо еще, — золото, драгоценные камни, жемчуг и многое другое — для них не имеют никакого значения. И хотя все эти богатства имеются в их землях, они не прилагают никаких усилий, чтобы овладеть ими, и не ценят их. Они очень щедры и чрезвычайно редко, когда в чем-нибудь вам отказывают». В том же духе индейцев описывал Колумб: «Нельзя даже поверить, что человек может встретить людей с таким добрым сердцем, таких щедрых на дары и таких боязливых. Они готовы разорваться на части, лишь бы дать христианам все, чем только они владеют…» Вслед за Колумбом и Веспуччи Педро Мартир уже откровенно идеализирует индейцев (не исключено, что Томас Мор читал и его письма): «Доподлинно известно, что у этих индейцев земля, подобно лучу солнца или воде, является общим достоянием, и они не знают слов „мое“ и „твое“ — рассадников всех зол. До такой степени они довольствуются малым, что в их поселениях все скорее в избытке, и никто не испытывает в чем-либо нужды. Живут они в настоящем „золотом веке“ и не окружают свои владения рвами, стенами и изгородями. Живя на неогороженных участках, без писаных законов, они соблюдают справедливость в силу природных инстинктов. Они считают злом и преступлением все, что способно нанести оскорбление другому» [19] . Такое видение индейца содержало в себе зародыш утопии.