Чтение онлайн

Средневековая карта выстраивается совершенно иначе. Любой просвещенный христианин знал, что Святая Земля, где жил и был распят Иисус Христос, находится в центре мироздания. Итак, вот один важнейший ориентир: в центре земного круга, или овала, или четырехугольника (это уж кто как представлял себе земную поверхность) помещен Иерусалим. Далее, другое святое место на земле — Эдем, или земной рай, откуда были изгнаны наши первопредки Адам и Ева. В Библии ясно сказано, что Эдем находится на востоке. Можно ли в таком случае обозначить на карте Эдем где-нибудь сбоку или, упаси бог, внизу? В христианском сознании «верх» соотносится с началом небесным, божественным, духовным, с истиной, святостью, а «низ» — с началом плотским, с преисподней, дьяволом. Земной рай должен находиться вверху и только вверху, вблизи от рая небесного. Поскольку земной рай расположен восточнее Иерусалима, то Азия помещается наверху, где мы привыкли видеть север, и как бы разворачивается в меридиональном направлении. Соответственно, Европе на карте достанется место внизу справа, Африке — внизу слева. Материки отделены друг от друга морями, которые часто изображены в форме большой буквы «Т», вписанной в круг земной поверхности. Поэтому такие карты принято называть картами типа «Т — О». В позднее средневековье появились карты, ориентированные на юг или на запад.

Земная поверхность делилась на области сакральные (священные) и профанные (то есть обыкновенные, заурядные). К сакральным землям принадлежали всякого рода райские или блаженные острова. А были еще и опасные, сатанинские зоны — жерла вулканов, открывавшие вход в преисподнюю, дьявольские острова, долины, горы. И картограф тщательно помечал все эти притягательные и скверные места, показывая, куда христианину должно стремиться и чего следует избегать.

Еще одна характерная и, пожалуй, самая привлекательная черта старинных карт — их иллюстративность, наглядность, образность. Средневековый картограф никак не может удовлетвориться унылым обозначением береговых линий материков и островов. Нет, в море он нарисует корабль и пару морских чудовищ, на дьявольских островах — бесенят, в пустыне — караван верблюдов, в далеких экзотических странах — диковинных зверей. Примечательна в этом отношении Херефордская карта 1260 г., хранящаяся в алтаре кафедрального собора в английском городе Херефорде. На ней можно увидеть скиапода (тененога), кинокефалов и прочих в том же роде. На приведенном фрагменте карты в нижнем левом углу изображен фантастический зверь мантикер [2] . Так географические мифы находили буквальное зримое воплощение на картах. А кроме того, под рисунками картографы любили делать пояснительные подписи, иногда довольно пространные. Такие подписи принято называть легендой, поскольку нередко они действительно излагают легендарные сведения, связанные с теми или иными местами.

Как видно, старинные карты, испещренные рисунками и выполненные профессиональными высококлассными рисовальщиками, представляли собою, в отличие от нынешних, художественные произведения. Бывало, и сам геометрический чертеж принимал фигуративную форму. Так, известны карта Земли в форме сердца, карта Бельгии в виде льва, карта Азии в виде крылатого коня.

Наконец, обратим внимание еще на одну особенность позднесредневековых географических карт, которая может вызвать недоумение. Вместо привычной унылой сетки параллелей и меридианов он видит непонятную паутину линий, расходящихся лучами из нескольких точек. Такие карты, бывшие в ходу у мореходов с XIV в., называются портуланами — они служили лоциями при плавании от порта к порту. Центры расходящихся линий как бы воспроизводят графический образ морского компаса, и потому число «лучей» соответствует румбам на компасе: в одних случаях их шестнадцать, в других — тридцать два. Географическая карта в силу своего предназначения обладает очень высокой степенью убедительности. А художественность, наглядность старинных карт производила дополнительное впечатление и еще больше убеждала в достоверности представленных географических сведений. И если на карте Индии изображался мантикер, то уж мало кто осмеливался усомниться в его реальном существовании.

До XV в. географические карты изготовлялись вручную — кистью и пером, и потому каждая, наподобие картины, существовала в единственном экземпляре, если так же вручную не копировалась. Можно представить себе, какой редкостью и ценностью была любая из этих карт. Техника гравирования по дереву, а затем по меди совершила переворот в картографии. Первые европейские гравированные карты появились в аугсбургском издании 1472 г. «Этимологии» Исидора Севильского. Пять лет спустя в Болонье вышла с гравированными картами знаменитая «География» Клавдия Птолемея. Затем последовал шквал переизданий этой книги: к концу XVI в. их насчитывалось уже более сорока. Кстати, Птолемеевы карты взял с собою Колумб, отправляясь за океан.

А потом наступил век атласов. Новую эпоху в географии открыли два знаменитых картографа, которые еще не раз будут упомянуты на страницах этой книги.

Абрахам Ортелий (1527–1598) родился в Антверпене в семье антиквара. В двадцатилетнем возрасте он вступил в гильдию Святого Луки, объединявшую живописцев, граверов и печатников. Свою первую карту он создал в 1564 г., а несколько лет спустя не без подсказки друзей ему пришла в голову совершенно необычная для его времени, новаторская идея: отобрать несколько десятков самых авторитетных из существующих карт и издать их под одной обложкой. Это будет книга, необходимая не только ученым, путешественникам и дипломатам, но и всем, кого интересуют далекие страны. В 1570 г. Ортелий осуществил свой замысел. Его книга под названием «Зрелище мира земного» фактически стала первым в истории человечества географическим атласом. В ней содержалось семьдесят карт, выполненных искусной техникой резьбы по меди, а на оборотной стороне каждого листа приводились географические и исторические сведения… Кстати, в книге имелась и отдельная карта Московии. Карты в духе того времени были роскошно украшены шрифтами, виньетками, рисунками.

Книга принесла Ортелию всеевропейскую славу и почетное звание королевского географа. Ортелий всю жизнь продолжал работу над своим атласом. Последнее подготовленное им издание (оно появилось в 1601 г., уже после смерти автора) содержало сто шестьдесят одну карту К 1612 г. вышло сорок одно издание «Зрелища мира земного» на латинском и различных европейских языках.

Начинание Ортелия блестяще продолжил его друг Герард Меркатор (1512–1594), которого называют отцом современной картографии. Он родился во Фландрии в семье бедного ремесленника, но смог окончить Лувенский университет по курсам философии и математики и получить звание магистра. С 1531 г. Меркатор стал пробовать силы в картографии и довольно быстро приобрел широкую известность как автор карты «Образ мира» (1538), где каждое полушарие изображалось в виде сердца, и как автор глобуса (1541). Авторитет ведущего картографа своего времени Меркатору принесли две работы: карта Европы на шестнадцати листах (1554) и карта мира на восемнадцати листах (1569). Но главным делом своей жизни Меркатор считал издание беспрецедентного по масштабам многотомного свода карт всего земного шара. В этом труде он хотел свести воедино накопленные человечеством знания о Земле и сопоставить их с новейшими открытиями.

Кстати, знаете ли вы, откуда взялось привычное нам слово «атлас»? Его изобретателем по праву можно считать Меркатора. На титульном листе своего собрания карт он поместил изображение античного гиганта Атланта, несущего земную сферу и сам стал называть свою книгу «Атласом». Огромный успех его книги сделал это имя нарицательным. При жизни Меркатора вышли только две части «Атласа», но после смерти великого картографа его дело продолжили сын и внуки.

Издания Ортелия и Меркатора стали огромным шагом вперед в развитии картографии. Но и в них, как мы увидим в дальнейшем, сохранялось (а тем самым еще более авторитетно подтверждалось) немалое количество географических мифов, в том числе относящихся к Америке.

Этот род литературы, конечно же, обладал наибольшей убедительностью. Одно дело пересказывать античных классиков — при всем к ним уважении — и совсем другое дело увидеть чудеса собственными глазами. Или хотя бы услышать того, кто видел их собственными глазами. Второе, надо сказать, случалось чаще, что, впрочем, нисколько не подрывало доверия к запискам путешественников.

В средние века мало кому удавалось достичь вожделенных Индий. В этой непривычной форме множественного числа нет ошибки — именно так обозначались страны Востока. Собирательное обозначение «Индии» включало в себя наряду с полуостровом Индостан среднеазиатские, дальневосточные и порой даже восточноафриканские земли. Иногда, чтобы избежать окончательной путаницы, говорили о Первой, Великой, Наибольшей или Колумбийской Индии (полуостров Индостан), об Индии Второй (Индонезия, Китай) и об Индии Третьей (Восточная Африка или Эфиопия). Еще больше запутало дело открытие Америки, которую испанцы вплоть до XIX в. упорно называли Индиями.