Чтение онлайн

Принимаюсь за газеты. Сегодня – как вчера, позавчера и вообще ежедневно после окончания войны, – они усердно внушают читателям, что Советский Союз строит козни против «западных демократий», тогда как те, мол, стоят на страже мира и безопасности. «Миролюбие западных демократий» тут же весьма красноречиво иллюстрируется данными об их все усиливающейся подготовке к войне, дебатами в Конгрессе по поводу законопроекта о введении всеобщей воинской повинности в мирное время, заявлениями генералов и политических деятелей о готовности СШАпустить в ход атомную бомбу, истерическими призывами к немедленному началу военных действий против Советского Союза. В дополнение к «атомным» угрозам публикуется заметка агентства Юнайтед-пресс о том, что американское «Бюро по подготовке химической и бактериологической войны» изготовило новое смертельное оружие – вирус, порождающий детский паралич. Захлебываясь от садистского восторга, корреспондент агентства сообщает, что инфекция будет распространяться по воздуху, а также через пищу и воду.

В разделе внутренних новостей первое место занимают стачки. Они повсюду: в Нью-Йорке и Сан-Франциско. в Детройте и Новом Орлеане, в штатах Пенсильвании и на нефтепромыслах Техаса. Как бы аккомпанементом к ним являются сведения о растущих ценах на продовольствие.

В связи с непомерным ростом цен потребители тоже организуют своего рода стачки, бойкотируя продовольственные магазины. За время войны на территорию Соединенных Штатов не только не ступила нога неприятельского солдата, но не упала ни одна неприятельская бомба. Тем не менее жизнь трудящихся в этой стране становится все тяжелее.

Далее следуют те повседневные сенсации, без которых не может обойтись ни одна уважающая себя американская газета. Сегодня публикуется сообщение из Калифорнии о приближающемся страшном суде. Таинственные «внутренние голоса» возвестили мистеру Чарльзу Лонгу из Пасадены, главе местной секты «Остатки господней церкви», что в ближайшее время в результате гигантского взрыва наступит конец мира. В этом «прозрении» калифорнийского сектанта, очевидно, не малую роль сыграл культивируемый правящими кругами страны атомный психоз. Мистер Лонг призвал всех американцев срочно покаяться в своих прегрешениях. По имеющимся у мистера Лонга сведениям, десяти ангелам поручено загнать всех нераскаявшихся грешников в ад. Это предсказание выжившего из ума «пророка» показалось бы чудовищной дикостью каждому нормальному человеку, но в Соединенных Штатах нашлись тысячи людей, поверившие в то, что конец мира действительно близок. Планетарии, научные учреждения и даже метеорологические станции подверглись бурной осаде со стороны суеверных американцев, стремившихся установить дату страшного суда.

Невежественные люди средневековья ожидали гибели мира в 1000 году, а затем – каждый раз, когда появлялась комета. Современные американские носители мракобесия во что бы то ни стало хотят удержать сознание своих соотечественников на уровне средних веков. При этом уровне сознания определенным кругам, по-видимому, легче делать свой политический бизнес.

Никакая американская газета, разумеется, невозможна без обширной уголовной хроники. Сегодня подробно описывается ограбление с убийством. На 54-й улице гангстер Соломон Беркович ограбил винную лавку некоего Купера, застрелив при этом приказчика Феликса Штернберга. В другой заметке описывается, как полицейский Мариано Абелло задушил больничную сиделку Кэтрин Миллер. Репортер детально рассказывает о том, как преступный «блюститель порядка» старался замести следы своего преступления. Публикуемый в тексте схематический чертеж показывает, как Мариано метался по Нью-Йорку, пытаясь укрыться от преследования.

Гангстеризм – бытовое явление в Нью-Йорке. На улицах города каждый день совершается несколько убийств и множество «холд-ап». «Холд-ап» означает «руки вверх». Нечаянным свидетелем одного из таких «холд-ап» мне случилось быть в этот самый обыкновенный нью-йоркский день, о котором я сейчас рассказываю.

Я находился вблизи публичной библиотеки на Пятой авеню, когда откуда-то со стороны Шестой авеню послышались выстрелы. Перестрелка длилась около минуты. Как только она кончилась, на 42-й улице, между Пятой и Шестой авеню, образовалась огромная толпа. Из дальних рядов я мог разглядеть только полицейских, оцепивших переполненный пассажирами автобус. Больше мне ничего не удалось увидеть, так как полиция энергично оттесняла толпу от места происшествия. Но я тут же узнал, что произошло среди бела дня на многолюдной Шестой авеню. Совершив «холд-ап» в ювелирном магазине и пытаясь скрыться от полицейских, бандит Джо Фернандес вскочил в готовый к отправке автобус. Следом за ним туда же вскочил и полицейский. В переполненном пассажирами автобусе началась перестрелка. Фернандес был убит, а полицейский тяжело ранен. По счастливой случайности. никто из пассажиров не пострадал, но нетрудно представить себе их состояние во время перестрелки.

В тот день я зашел в один из расположенных на 57-й улице магазинов, торгующих произведениями современной американской живописи. На стенах висели десятки полотен, выставленных людьми, претендующими на то, чтобы называться художниками. Но среди этих полотен я почти не видел таких, о которых можно было бы всерьез говорить как о произведениях искусства. Формализм в его самом крайнем выражении разъедает современную американскую живопись. Картины художников-«новаторов», пользующихся в Америке незаслуженной известностью, вроде Даррела Остина, Макса Бекмана, Абнера Дина. представляют собою чудовищную смесь патологической фантазии и технического несовершенства. Уродливые диспропорции в изображении человека и окружающей его природы, порнография, тяга к мистическим сюжетам – такова главные отличительные черты живописи этих «новаторов».

Художественный эксперт пытался убедить меня, что в этом, собственно, и заключена их гениальность.

– Возьмите, например, Даррела Остина, – говорит он с самоуверенностью человека, привыкшего к тому, чтобы с ним соглашались, – это ветеран американского модернизма. Он давно отбросил устаревшие каноны искусства. Его творчество – это восстание против традиционных стандартов. Остин не копирует природу. Он перекраивает ее по-своему, упрощает или усложняет действительность для того, чтобы выразить свою художественную эмоцию.

То, что Остин по-своему перекраивал природу, доводя ее изображение до сумбура, не требовало никаких доказательств, – достаточно было взглянуть на любое из его полотен. Но что касается его «художественных эмоций», то, по совести говоря, я уловил только одну – безудержное стремление к «оригинальности». Художник, повидимому, считал, что таким путем он скорее добьется сенсационной известности. Я напомнил эксперту, что когда картины единомышленников Даррела Остина были выставлены в Айовском университете, местная газета писала: «Подобные полотна могли быть делом рук только умственно неуравновешенных людей».

– Я помню такой случай, – хладнокровно подтвердил эксперт. – Какой-то профан действительно писал эту бессмыслицу. Но не забывайте, что хвалебных статей о вы ставке было гораздо больше.

Его самоуверенность имела под собой известное основание, Мысли по поводу разложения американского искусства не так часто высказываются в Соединенных Штатах, а если и высказываются, то остаются гласом вопиющего в пустыне. Омерзительные Спайк-Джонсы пока еще имеют в изобразительном искусстве не меньший успех, чем на музыкальном поприще.

После посещения магазина я зашел в ресторан с французским названием «Лон-Шан», где встретил Кристофера Ирвина, видного литератора, известного не только своими произведениями на острые социальные темы, но и прогрессивной общественной деятельностью.

Ирвин заказал себе крылышко индейки и убедил меня последовать его примеру.

– Это традиционное американское блюдо, – говорил он. – В «день благодарности», когда принято восхвалять господа бога за то, что он помог первым переселенцам устроиться на американской земле, индейку едят все американцы. Вернее не все, а те, у кого хватает на это денег.

Я рассказал Ирвину о том, что видел в магазине, торгующем картинами, и о своей беседе с художественным экспертом по поводу современной американской живописи. Мои слова вызвали у него улыбку.

– О большинстве американских художников не стоит говорить всерьез, – сказал он. – Многие из них или эстетствующие хлыщи, или просто ремесленники, старающиеся повыгоднее сбыть свой товар. У последних жалкая участь: они работают на невежественного бизнесмена, который, к тому же держит их в черном теле. Художник Абнер Дин, например, пускается во все тяжкие, чтобы прослыть мастером эксцентрических «ню», а живет на доходы от рекламных плакатов, которые он делает для компании по страхованию жизни и для предприятий, производящих патентованные средства от головной боли.