Чтение онлайн

Несмотря на все свои старания, Конгрессу не удается избавиться от встречи лицом к лицу с недовольным населением. В первую очередь я имею в виду делегации всевозможных организаций, которые приезжают в Вашингтон, чтобы предъявить определенные требования, выразить протест против какого-либо мероприятия путем пикетирования правительственных учреждений или путем подачи петиций, деклараций и т.д. Расхаживающие вдоль решетки Белого Дома или у подъезда Конгресса пикетчики с плакатами являются повседневной деталью столичного быта. В фактах этого рода, как в капле воды, отражается растущий гнев широких масс населения, которых безжалостно грабят при помощи инфляции и у которых отнимают элементарные политические и профсоюзные права.

Живя в Вашингтоне, я был частым свидетелем и других форм протеста, рождавшихся тут же, в столице. Как ни изобретательны были «отцы-основатели» в выборе места для столицы, как ни стремятся современные правители быть подальше от «язвы пролетариата», все же пролетариат – хотя и не промышленный – в Вашингтоне существует. У него есть много причин для недовольства. Инфляция, породившая растущую изо дня в день дороговизну, задела Вашингтон больше, чем другие города. Стоимость жизни всегда была здесь очень высока, чего, однако, никак нельзя сказать о зарплате. А после войны диспропорция между стоимостью жизни и уровнем зарплаты еще более увеличилась. И вот стачки возникают одна за другой: бастуют водители автобусов и трамваев, телефонистки, служащие отелей и ресторанов, торговой сети. В любой части города можно видеть пикеты бастующих, несущих плакаты вроде, например, такого: «Ресторан «Гуд Фуд» несправедлив к своим служащим». Подобные плакаты являются не только выражением протеста, но и призывом к публике бойкотировать то или иное предприятие и тем самым способствовать успеху борьбы его служащих или рабочих.

Столичная полиция, как и всюду в США, приходит на помощь власть имущим, изыскивая всяческие поводы для того, чтобы обвинить бастующих в нарушении закона и жестоко расправиться с ними. По части самоуправства вашингтонские полисмены вряд ли уступят первенство полисменам других американских городов. Избиение и другие виды полицейского издевательства над вашингтонцами – это тоже повседневная деталь столичного быта. Масштабы и степень полицейского самоуправства, как правило, замалчиваются прессой, но в отдельных случаях они все же становятся достоянием гласности. Осенью 1947 года «Вашингтон-пост» сообщила, например, о факте зверского избиения двумя полисменами некоего Джулиуса Клегга находившегося затем под арестом в продолжение тридцати четырех часов без предъявления обвинения. Этот и подобный ему возмутительный случай избиения полисменом студента, имевший место почти одновременно, остались совершенно безнаказанными. Подобранные сенатором Бильбо и его достойными преемниками блюстители «порядка» спокойно предаются своим садистским наклонностям во имя сохранения «американских традиций личной свободы и неприкосновенности граждан», как выспренне выражаются в своих речах политиканы. Вместе с тем вашингтонская полиция неохотно занимается борьбой с преступностью, о чем говорит скандальный, увеличивающийся из года в год рост числа убийств, грабежей и краж со взломом. Выбор местоположения столицы, помимо вышеприведенных соображений, явился также результатом политического компромисса между оспаривавшими первенство штатами: Вашингтон был основан в тогдашнем географическом центре Соединенных Штатов.

Климатические условия – а хуже их, кажется, трудно было найти, – при этом во внимание не принимались. Вашингтон расположен в жарком и влажном поясе. «Только три места жарче, чем Филиппинские острова, – заявил однажды губернатор этих тропических островов Вильям Тафт: – Это Цинцинатти, Вашингтон и преисподняя…»

В течение пяти-шести месяцев в году вашингтонцы работают в условиях нестерпимой жары и духоты, не избавляясь от них и ночью. Чиновники, находящиеся на верхних ступенях бюрократической лестницы, имеют в своих кабинетах воздухоохладительные установки. Среди же мелких чиновников, служащих и рабочих, не обладающих таким комфортом, нередки случаи тепловых ударов во время работы. Я не говорю уж о том, что, по свидетельству представителя службы здравоохранения, невыносимая жара снижает эффективность труда рабочих и служащих минимум на одну треть.

Климатические особенности Вашингтона являются причиной хронически возобновляющихся предложений о переносе столицы в какой-нибудь иной пункт Соединенных Штатов. В последнее время появился новый повод для таких разговоров, порожденный горячечной пропагандой о якобы угрожающей США «опасности нападения» со стороны неведомых врагов. В печати появились предложения о переносе столицы в район Скалистых гор, в Денвер или другие местности штатов Среднего Запада. Некоторые алармисты с серьезным видом подсчитывали уже стоимость устройства столицы на новом месте или обсуждали вопрос о будущем использовании нынешних общественных зданий Вашингтона.

Вашингтон является столицей Соединенных Штатов лишь в очень узком смысле слова. Это – административный и законодательный центр страны, но вовсе не ее экономический центр. Еще меньше он имеет основания претендовать на роль культурного или духовного центра. В этом отношении Вашингтон представляет собой нечто весьма убогое. Несколько научных музеев и картинных галерей, созданных главным образом на частные средства, не могут прикрыть его духовной и культурной нищеты. Покойный президент Рузвельт не скрывал своего презрения к ограниченности и пустоте жизни в американской столице. На митинге в местечке Бойз, в штате Айдахо, он открыто заявил, что «Вашингтон является одним из наиболее провинциальных городов на всем земном шаре».

В городе нет ни оперного, ни драматического театра, если не считать любительской труппы при католическом университете. Приезжие оперные труппы ставят здесь изредка оперы только в концертном исполнении, пользуясь для этого «Конститюшн-холл» – конференц-залом реакционного общества «Дочери американской революции». Гастролирующие драматические труппы из других городов ставят спектакли в помещении театра «Нэшнл», не имеющего собственной труппы. Впрочем, будем справедливы и отметим, что в Вашингтоне все же имеется постоянный «театр» с постоянной труппой: это – «Бурлеск», единственной программой которого является демонстрация «актрис», раздевающихся догола под дикое улюлюканье и одобрительный свист зрителей. Вот и весь «вклад» американской столицы в театральную культуру страны.

Единственно развитой отраслью «культуры» в Вашингтоне является бурная светская жизнь. Завсегдатаи светских салонов – сенаторы, конгрессмены, высшая бюрократия, генералитет, приезжие богачи – ежедневно кочуют с одного приема на другой, едва успевая менять наряды в соответствии с требованиями этикета. Один досужий любитель статистики подсчитал, что на каждую книжную лавку в городе приходится семнадцать «салонов красоты» обслуживающих дам «из общества». Из этого видно, что в американской столице книга отступает на задний план перед кисточкой маникюрши. Впрочем, и в тех книжных лавках, которые существуют в Вашингтоне, хорошую книгу, как жемчужное зерно из известной басни, можно обнаружить, только разрыв навозную кучу бульварной литературы.

Этим, собственно, и исчерпывается культурная жизнь американской столицы. Вы не найдете здесь научной общественности, – к ней я, конечно, не отношу ученых специалистов, работающих в лабораториях военного ведомства за семью печатями. Здесь нет и литературных кругов, если под этим не подразумевать многочисленную свору желтых журналистов, ежедневно заполняющих столбцы газет своей бульварной стряпней. Уважающие себя деятели культуры не могут заниматься творческим трудом в обстановке травли, проводимой пресловутым «Комитетом по расследованию антиамериканской деятельности». Эта травля сделала политическую атмосферу Вашингтона гораздо более невыносимой, чем атмосфера природная. «Ни один вашингтонец не сделал мало-мальски значительного вклада в американское искусство или литературу», – говорится в «Справочнике столичного журналиста». Можно ли более убийственным образом охарактеризовать уровень духовной и культурной жизни американской столицы?

В конце концов, если принять во внимание все, что сказано выше, то нельзя не воскликнуть вместе с Верой Блум: да, Вашингтон действительно «бесподобный» город! Бесподобный по своей культурной отсталости, по своему чванливому высокомерию, наконец по своей антидемократической сущности!

Когда на Вашингтон спускается вечерний сумрак, жители американской столицы имеют возможность любоваться рекламным световым эффектом: поднявшись высоко над городом, сверкает белизной ярко освещенный прожекторами купол Капитолия, вершину которого венчает огромная статуя в ложноклассическом стиле.

Достойна внимания одна характерная деталь этого зрелища: статуя на куполе, изображающая не то гладиатора, не то древнеримского легионера, почему-то названа «Вооруженной свободой». Впрочем, эта символика кажется неожиданной лишь на первый взгляд. В дни, когда американские империалисты организовали бешеную гонку вооружений, покрыли чуть не весь земной шар сетью своих военных баз, лихорадочно сколачивают агрессивные блоки, развязали открытую агрессию против народов Кореи и Китая и готовятся к новым военным авантюрам, трудно подыскать более выразительный символ для американской «свободы», чем фигура вооруженного с головы до ног легионера.