Чтение онлайн

«В 1933 году деловые круги обратились к демократической партии и умоляли: «Спасите нас», – и мы спасли их. В 1932 году корпорации страны имели задолженность в три миллиарда долларов. На основе программы демократической партии прибыли корпораций к 1946 году выросли до 23,5миллиарда долларов… Прибыли частных корпораций в настоящее время составляют более 40 миллиардов долларов в год».

Трудно более красноречиво отразить тот факт, что демократическая партия из кожи лезет вон, чтобы перещеголять в своем усердии перед Уолл-стритом республиканскую партию. А п последнее время обе партии открыто проводят в Конгрессе так называемую «двухпартийную политику», то-есть политику сговора, единственной основой которого является общая программа служения Уолл-стриту.

Красноречивый образец реакционной программы «общего блага» правящих классов во внутренней жизни США представил заядлый фашист Херст. Летом 1947 года он напечатал в своих собственных, а также и в не принадлежащих ему газетах так называемую «Неотложную программу для 80-й сессии Конгресса», то есть для Конгресса, избранного в 1946 году и имевшего полномочия до конца 1948 года. Вот некоторые ее пункты: 1) признание частной инициативы как самой практичной в деле создания процветания и стабильности; 2) поощрение накопления собственности; 3) поддержание закона и порядка; 4) прекращение промышленных конфликтов при помощи всемогущего принудительного арбитража. Дальше идут требования похода против коммунизма, прекращения расходования бюджетных средств на общественные нужды, уменьшения подоходного налога на сверхприбыли капиталистов и другие пункты, столь же откровенно защищающие корыстные интересы монополистической верхушки США.

Хотя эта разбойничья программа официально и не была положена в основу законодательной деятельности 80-й и последующих сессий Конгресса, она тем не менее фактически выполнялась. Старательно Конгресс проводил в жизнь директиву Херста о прекращении промышленных конфликтов, то-есть стачек. Для этой цели он принял в 1947 году антирабочий закон Тафта – Хартли, который ограничивает право стачек и поощряет штрейкбрехерство, воспрещает профсоюзам расходовать средства на проведение политических кампаний в связи с выборами президента и членов Конгресса и ставит финансовую отчетность профсоюзов под прямой контроль правительства. Идя по пути фашизации страны, Конгресс принял законопроект Маккаррэна, фактически ставящий компартию и все прогрессивные организации вне закона, а также антиконституционный закон, разрешающий агентам американской охранки – Федерального бюро расследований – производить аресты граждан без предъявления ордера на арест. Конгресс одобрил мероприятия правительства по осуществлению пресловутой «доктрины Трумэна», утвердил ассигнования по реализации «плана Маршалла», имеющего целью подчинение стран Западной Европы политике Уолл-стрита, ратифицировал Северо-атлантический пакт, поощряет раскол Германии, ремилитаризацию Западной Германии и Японии.

Издание законов, которые обеспечивают жесточайшую эксплоатацию трудящихся, укрепляют зверскую систему расовой дискриминации, фашизируют политическую жизнь страны, – вот к чему сводятся основные функции Конгресса в области внутренней политики. Всемерная поддержка бредовой политики мирового господства, политики разжигания третьей мировой войны – к этому сводятся его основные внешнеполитические функции.

Херст, а вместе с ним и другие подлинные законодатели Соединенных Штатов – магнаты с Уолл-стрита и из «Национальной ассоциации промышленников» – могут быть довольны тем, как их ставленники в сенате и палате представителей проводят в жизнь директивы своих боссов. «…Нигде власть капитала, власть кучки миллиардеров над всем обществом не проявляется так грубо, с таким открытым подкупом, как в Америке, – говорил Ленин в 1919 году в лекции «О государстве». – Капитал, раз он существует, господствует над всем обществом, и никакая демократическая республика, никакое избирательное право сущности дела не меняют» (В.И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 449).

Ярким примером единодушного сотрудничества реакционеров из обеих партий Конгресса является гнусная провокационная возня «Комитета по расследованию антиамериканской деятельности». Этот комитет является преемником другого комитета палаты представителей – так называемого «Комитета Дайса». Дайс и его молодчики своими профашистскими выступлениями и преследованиями прогрессивных элементов снискали себе столь дурную славу, что трое из них, включая самого Мартина Дайса, были с треском провалены на выборах в Конгресс осенью 1944 года. Это внесло некоторое замешательство в ряды реакции, но она быстро от него оправилась. В январе 1945 года новый Конгресс, по предложению Джона Рэнкина, решил продолжить работу комитета Дайса, превратив его из временного в постоянный. «Я подхватил знамя борьбы, когда Дайс выпустил его из своих рук», – спустя несколько дней хвастался Рэнкин по радио. С тех пор черное знамя Дайса побывало в руках нескольких конгрессменов, но политика комиссии оставалась неизменной. Из темных недр комиссии вышли законопроекты Мундта и Вуда, направленные против компартии; комиссия систематически травила прогрессивных деятелей Голливуда, добилась, что видный писатель Говард Фаст был приговорен к тюремному заключению, преследовала руководителей «Национального совета американо-советской дружбы» и т.д. Вместе с тем она открыто демонстрировала свои симпатии фашизму в Америке. Летом 1947 года комиссия запретила опубликование пространного документального отчета о фашистских организациях в Америке – «Фашизм в действии»; мотивировав свой отказ тем, что Соединенным Штатам опасность со стороны фашизма якобы не угрожает. Иного отношения к фашистам и невозможно было ожидать от комиссии, возглавляемой тогда Томасом, который сам был в прошлом куклуксклановцем, и Рэнкином, заявившим однажды, что «Ку-клукс-клан» – «стопроцентно американская организация».

«Комитет по расследованию антиамериканской деятельности», или, как его по справедливости именуют, «Антиамериканский комитет», является не только гнездом злейшей реакции, но и очагом худшей коррупции в Конгрессе. Председатель комитета республиканец Томас был разоблачен как мошенник, присваивавший государственные средства, и заключен в тюрьму. Достойный его преемник, член демократической партии Вуд попался во взятках, которые взимал с «клиентов» за представление в Конгресс необходимых для них законопроектов. Фашисты, казнокрады и взяточники – таков политический и моральный облик руководителей комитета, на которых Конгресс возложил задачу блюсти в неприкосновенности чистоту «американизма». Но коррупция, разумеется, не ограничивается рамками «Антиамериканского комитета». Она разъедает, как ржавчина, весь Конгресс.

С едким сарказмом говорил о царящей в Конгрессе коррупции американский писатель Марк Твен. Его перу принадлежит, например, такой горький афоризм: «В нашей стране имеются законодательные органы, для подкупа которых установлена самая высокая в мире такса». Бичующая характеристика конгрессмена дана им в сатирическом описании хамелеона:

«Он (хамелеон) жирный, ленивый и кажется погруженным в созерцание; но становится весьма деловым и ловким, как только вблизи него появляется муха: он сразу высовывает язык, напоминающий чайную ложку, и хватает насекомое. Вид у хамелеона святошеский… Один глаз хамелеон закатывает к небесам, а другим глядит перед собой, и это придает ему поразительное сходство с американским коигрессменом, у которого один глаз всегда смотрит на избирателя, а другой – на взятку».

И, наконец, позволим себе привести еще одну, прямо-таки убийственную характеристику, данную Марк Твеном американским законодателям.

«Нетрудно, пожалуй, доказать с фактами и цифрами в руках, – писал великий сатирик, – что не существует никакой специфической американской породы преступников, за исключением членов Конгресса Соединенных Штатов».

«Двухпартийной реакции в Конгрессе не противостоят представители прогресса. Передовая общественность страны до сих пор была не в состоянии преодолеть нажим и избирательные мошенничества демократической и республиканской партий. Поэтому в Конгрессе прогрессивные силы до последнего времени были представлены лишь конгрессменом Маркантонио, руководителем Американской рабочей партии. Разумеется, этот передовой деятель, несмотря на свою активную борьбу с реакцией, не мог помешать ей творить свое черное дело. Но даже и деятельность этого единственного подлинно народного избранника приводила в ярость всех фашистов и мракобесов. На выборах осенью 1950 года против него объединились все силы реакции, в результате чего он не был переизбран в нынешний состав Конгресса.

Стараясь заслужить благодарность и доверие хозяев, сенаторы и конгрессмены трудятся в поте лица своего, не жалея сил. Чтобы провести нужный боссу законопроект, некоторые из них не останавливаются ни перед чем. В американском Конгрессе больше, пожалуй, чем в законодательном органе любой иной страны, прибегают к крепким бранным словам и к другим «непарламентским» формам аргументации. В этой связи приведу любопытную характеристику Конгресса, вложенную американским писателем первой половины XIX столетия Вашингтоном Ирвингом в уста одного из своих персонажей. Вот в каких нелестных выражениях живописует Конгресс Мустафа Руб-а-дуб Кели-Хан в письме к Асем-Хашиму: «Это – бушующее, исходящее многословием сборище, все решения которого отмечены буйством, раздорами и шумом; члены этого сборища сходятся вместе не для того, чтобы найти мудрые решения в кругу советников, а для того, чтобы вздорить, осыпать друг друга бранью и упиваться своими собственными речами».

Живи Мустафа Руб-а-дуб не в начале XIX века, а в наши дни, он бы мог не только повторить слова, сказанные им об этом малопочтенном учреждении в 1807 году, но и усилить их еще более крепкими выражениями. Вот несколько фактов, говорящих о том, что члены нынешнего Конгресса своим буйным поведением превосходят тех, которых знавал Вашингтон Ирвинг.

Председатель сенатского комитета по народному образованию Джеймс Мэррей тщетно пытался обуздать сенатора Тафта, который хотел во что бы то ни стало нарушить ход заседания. Исчерпав все аргументы, он стал громко кричать Тафту:

– Заткнитесь!

Когда высокомерный сенатор из Огайо и на этот раз не внял требованию председателя, тот кинулся к нему со сжатыми кулаками и заорал:

– Заткнитесь, или я вызову стражу и выброшу вас! Разъяренные сенаторы стояли лицом к лицу, публично понося друг друга и яростно размахивая при этом кулаками. В конце концов Тафту пришлось позорно ретироваться, и он ушел, выкрикивая угрозы по адресу председателя комитета.

Еще более дикие правы американских законодателей были продемонстрированы на заседании одного из комитетов палаты представителей, председатель которого пытался избить секретаря Конгресса борьбы за гражданские права, негритянского общественного деятеля Паттерсона.