Чтение онлайн

– Оппозиция у нас не слишком велика, – говорит привратник. – Но не подумайте, что в оппозиции находится лишь одна партия. В этих шести креслах сидят представители трех партий.

Провинциальный парламент Альберты – миниатюрная копия «настоящих» парламентов. В нем есть все парламентские атрибуты, вплоть до «оппозиции», какой бы ничтожной она ни была. Ведь именно наличие «оппозиции» является главной ширмой западных демократий. Раз есть «оппозиция», значит «демократия» соблюдена и, стало быть, все в порядке!..

Вечером просматриваю эдмонтонскую газету. Новостей с фронта мало. Газета главным образом посвящена местной жизни. Рядом с патетическим обращением к женщинам – итти на военные заводы или записываться на курсы подготовки сестер милосердия, рядом с призывом какой-то благотворительной организации собирать средства для помощи жертвам войны в европейских странах я обнаруживаю крупный заголовок: «Собаки также нуждаются в витаминах». Вот что напечатано под этим заголовком:

«Мы рекомендуем прекрасное витаминное лакомство, которое наверняка понравится вашей собаке. Витаминовый десерт Клемента, содержащий наряду с другими питательными элементами витамины А, В, С, D, позволит поддерживать вашу собачку в бодром и здоровом состоянии. Ваши питомцы будут просто пожирать витаминовый десерт: – настолько он вкусен».

Мелкий, но исключительно характерный штрих! За дымовой завесой патетических обращений, призывающих всех канадцев участвовать в «военных усилиях» своей страны, тысячи и тысячи корыстных дельцов продолжали делать обычный бизнес как ни в чем не бывало.

Пребывание в Америке на множестве примеров показало мне, что это – одно из самых типических проявлений стиля американской жизни.

Первого ноября утром я приехал в эдмонтонский муниципальный аэропорт, превращенный в большой военный аэродром и обслуживавший не столько канадскую, сколько американскую авиацию. Здесь, как и в Фербенксе, находилось множество американских военных самолетов.

Закончены последние приготовления. Ревут моторы, к самолет отрывается от земли.

Летим на сравнительно небольшой высоте. Под нами расстилается бесконечная равнина, местами как бы взрыхленная невысокими холмами и усеянная многочисленными озерами. На ней, как ниточки, тянутся редкие шоссейные и грунтовые дороги. Когда-то здесь возвышались сплошные лесные массивы. Теперь они в значительной мере вырублены. Но освободившиеся площади не возделаны и наполовину, огромные пространства земли кажутся чуть ли не пустынными.

Чем ближе мы подходим к Реджине, расположенной примерно на полпути между Эдмонтоном и Виннипегом, тем реже встречаются озера. Вблизи Виннипега пейзаж резко меняется. Повсюду, насколько хватает глаз, видны обработанные поля. Часто попадаются селения. Наконец показывается и город, разместившийся между линией Канадско-Тихоокеанской железной дороги и озером Виннипег.

На аэродроме выясняется, что сегодня самолет дальше не полетит. Приходится опять ехать в отель. На этот раз он называется «Форт Гарри». Как и «Макдональд», он расположен возле реки с замысловатым индейским названием – Ассинибойн. «Форт Гарри» стоит на Бродвее. Это действительно Бродвей (по-английски – широкая улица), но, насколько мне известно, он ничуть не напоминает нью-йоркский Бродвей. Это мирная аллея, по которой изредка проезжают неторопливые машины.

Я решаю не дожидаться самолета и через бюро заказов достаю билет на поезд до Оттавы, отходящий в тот же день вечером. От Оттавы до Нью-Йорка совсем недалеко.

До отхода поезда пользуюсь случаем осмотреть Виннипег. Недалеко от отеля расположен виннипегский парламент. Он выглядит несколько солиднее эдмонтонского. Перед его главным входом воздвигнут памятник покойной королеве Виктории. На постаменте выгравированы три буквы V R I – «Victoria regit imperium» («Викторая правит империей»). По обе стороны памятника водружены британский и канадский флаги.

На одной из центральных торговых артерий Виннипега – Портаж-авеню – целый квартал занимает огромное здание. Это универмаг и центральная контора «Компании Гудзонова залива». Хищнические операции этой пресловутой компании в течение XVIII и отчасти XIX века привели к истреблению многих индейских племен. Компания безраздельно владела обширными канадскими территориями, имея свою собственную администрацию, вооруженные силы, крепости, ведя монопольную торговлю с индейцами. Тогда компания торговала главным образом мехами. Центром этой торговли являлся Виннипег. Сейчас, конечно, уже не только меховая торговля характеризует экономику Виннипега и всей провинции Манитобы. В городе развиты мукомольная промышленность и сельскохозяйственное машиностроение. Прилегающие к городу районы изобилуют не столько пушным зверем, сколько пшеницей. Но еще до сих пор в Виннипеге и его окрестностях можно видеть магазины, фабрики и склады компании, остающейся одной из крупнейших монополий в Канаде.

На главных улицах Виннипега, так же как и в Эдмонтоне, расклеены афиши, свидетельствующие о живом интересе к нашей стране. Большая афиша сообщает о том, что на днях в одном из городских кинотеатров начинается фестиваль советских фильмов. Из другой афиши явствует, что 5 ноября в Аудиториуме – крупнейшем лекционном зале города – состоится массовое собрание в честь годовщины Октябрьской революции, организуемое Обществом советско-канадской дружбы.

Я заблаговременно прихожу на вокзал. Вагон уже превращен в два длинных спальных отделения, разделенных узким проходом. В нем нет отдельных купе, и спальные места образуются из скамей, днем служащих для сидения. Второй ярус спальных мест образуется из откидных полок.

Утром происходит длительная и нудная процедура обратного превращения. К счастью, на это время можно пройти в вагон-ресторан.

Поезд проходит мимо Порт-Артура – небольшого порта на Верхнем озере, в нескольких десятках километров от границы Соединенных Штатов. В течение двух-трех часов мы едем вдоль побережья. Перед нами расстилается безбрежная гладь огромного озера.

Затем поезд углубляется в бесконечные леса, хвойные и смешанные. Временами по обе стороны железнодорожного полотна возникают массивные гранитные глыбы. Почва районов, по которым мы проезжаем, не что иное, как сравнительно тонкий слой земли, нанесенный в течение веков на колоссальное гранитное основание, по географической терминологии – «гранитный щит».

Еще одна ночь, и поезд останавливается на оттавском вокзале.

Устроившись в очередном отеле, расположенном возле вокзала, я направляюсь в советское консульство. Небольшой особняк консульства находится на обрывистом берегу реки Ридо. Это первое советское учреждение, с которым я имею дело после вылета из Маркова, если не считать нашей военной миссии в Фербенксе. Меня жадно расспрашивают о Советском Союзе и со своей стороны делятся со мною последними новостями.

Что касается моего дальнейшего маршрута, то мне рекомендуют доехать до Монреаля автобусом, а оттуда – поездом до Нью-Йорка. Я готов немедленно последовать этому совету, но сегодня воскресенье, заняться билетами можно будет только завтра.

Воскресенье в Оттаве – необыкновенно скучный день. Вы не можете в этот день ни заниматься делами, ни развлекаться, ибо все деловые учреждения и увеселительные заведения закрыты. Вы не можете выпить в этот день даже бутылки пива. В воскресенье открыты только церкви и лекционные залы, причем и лекции читаются главным образом на душеспасительные темы. Официальное ханжество доходит в канадской столице до крайних пределов.

– Но вы не отчаивайтесь, – утешают меня в консульстве. – Если вам все же захочется пойти в кино, отправляйтесь в Холл – городишко на другом берегу реки. Трамвай довезет вас туда за десять минут. Там уже провинция Квебек, и Холл живет не по оттавским, а по квебекским законам.