Чтение онлайн

Шофер берет на себя роль гида и дает объяснения. По его словам, в этих болотах, помимо несметного числа птиц, до сих пор обитают крокодилы, ядовитые змеи и всякая иная нечисть. Среди пресмыкающихся много крупных гремучих змей. Часто они выползают погреться на дорогу. Тогда шоферы упражняются в., особом виде спорта, который состоит в том, чтобы, не замедляя хода, раздавить колесами вредную бестию, размерами достигающую девяти футов.

Слушая словоохотливого шофера, я вспоминаю о том, что тысячи квадратных километров «Эверглейдс» давно запроектировано превратить в государственный заповедник или, как говорят в США, в национальный парк. Фауна и флора, типичная для не тронутых человеком районов Флориды, исключительно интересна с научной точки зрения. Однако проект, выдвигаемый передовыми учеными США, встречает ожесточенное сопротивление со стороны властей штата, действующих, разумеется, по указке местных дельцов. Последние не видят для себя прямой выгоды в этом проекте и смотрят на «Эверглэйдс» как на возможный источник будущих спекулятивных барышей. Это один из весьма ярких примеров того, как в Америке наука, если она не приносит прямой пользы бизнесу, неизбежно приходит в столкновение с ним и, как правило, терпит поражение.

Шофер мельком называет в числе пернатых, водящихся в этих краях, журавля, розового фламинго и свирепого хищника – лысого орла, который отнимает добычу у поймавших ее мелких хищников. Какой-то пассажир, стоящий рядом со мной, бормочет себе под нос:

– Не потому ли мы и избрали себе национальной эмблемой эту птицу?

Следующую остановку мы делаем у крохотного поселения индейцев-семинолов, расположившегося возле тракта. Быт этой деревни еще примитивнее того, что мы видели в Майами: ее жители, видимо, не извлекают из туристов особенной выгоды. Здесь повторяется та же картина попрошайничества, что и в Майами.

Мистер Вилкинс, пассажир, бросивший саркастическое замечание по поводу национальной эмблемы США, оказывается преподавателем университета в Тампе. Его взгляды, пожалуй, слишком радикальны для занимаемой им должности. Он хорошо знает историю колонизации южных штатов. Я обнаруживаю это, когда задаю ему несколько вопросов по поводу того, как складывались во Флориде отношения между индейцами и американскими властями.

– О, это достаточно грязная и кровавая история, – отвечает мистер Вилкинс. – Но, с другой стороны, где же в Америке колонизация не была грязной и кровавой?

Он рассказывает, что семинолы не являются уроженцами Флориды. Они – потомки криков, индейских племен штата Джорджия, большая часть которых в середине XVIII века бежала в южные леса и болота от притеснений американских колонизаторов. Тогда полуостров находился еще под владычеством испанцев, не проявлявших к нему особого интереса. Поэтому до поры до времени семинолы чувствовали себя там вольготно. Однако в начале XIX века Флорида перешла в руки янки. Это сразу привело к жестокой борьбе, в которой семинолы упорно сопротивлялись и, справедливо не доверяя американским властям, долго отклоняли все их мирные предложения.

– Миролюбие американских военных властей было лишь уловкой, – рассказывает мистер Вилкинс. – В тысяча восемьсот тридцать восьмом году вождь семинолов Оссола вместе с другими вождями прибыл наконец с белым флагом в форт Мэрион. Американцы вероломно захватили их в плен и заточили в каземат, где Оссола и умер в возрасте тридцати четырех лет. После этого семинолы отказались продолжать переговоры о мире. Юридически они до сих пор находятся «в состоянии войны» с Соединенными Штатами.

Это, конечно, любопытный казус для специалистов по международному праву. Но практическое его значение ясно определяется тем, что во всем штате Флорида сейчас насчитывается менее тысячи семинолов, включая сюда и тех индейцев, которые промышляют охотой за туристами. Это все, что осталось от некогда многочисленного племени, насчитывавшего несколько десятков тысяч человек. В последней четверти XIX века в Оклахоме была создана общеиндейская резервация, и семинолы получили приказ покинуть болотные дебри Флориды с тем, чтобы поселиться в жаркой и безводной пустыне. Многие из них отказались от такой перспективы. Однако правительству США все-таки удалось добиться переселения двенадцати тысяч индейцев. Оно было так «организовано», что в пути и во время пребывания в лагерях погибло свыше четырех тысяч человек. Остальным же правительство предоставило возможность медленно вымирать в непривычных для них условиях Оклахомы.

– Если вам, – добавляет в заключение мистер Вилкинс, – интересно знать, что думают об американцах индейцы, вспомните их самую ходкую поговорку: «Никто так не лжет, как американец». Не очень лестно, не правда ли?

Когда мы миновали индейский поселок, вдоль дороги стали появляться заросли леса, а болота понемногу начали отступать вглубь. Но деревья стояли иссохшие, без единого листочка. Это были только скелеты деревьев, задушенных цепко обвивавшими их паразитами – лианами.

К полудню автобус въезжает в первый городок на западном берегу полуострова, немного в стороне от «Тамайами-трэйл». Городок называется Эверглэйдс. Это аккуратное, утопающее в пальмовых рощах местечко по сравнению с Майами выглядит весьма скромным. В свое время оно начало бурно развиваться, но конкуренция Майами и других больших курортных центров подавляет Эверглэйдс почти с такой же силой, как паразиты-лианы душат болотный лес.

– Это досадно, – бросает педагог. – В Эверглэйдсе климат не хуже, чем, скажем, в Майами, так как он расположен на берегу теплого Мексиканского залива. К тому же, он мог бы быть более дешевым курортом, ибо здесь не надо возводить искусственных островков. Здесь и без того целый архипелаг. Посмотрите сами!

От набережной, где мы стоим, рукой подать до густо покрытых зеленой растительностью островков. Их благоустройство обошлось бы, вероятно, в сравнительно небольшую сумму. Островков здесь такое множество, что они носят общее название «Десять тысяч островов». Без проводника в их запутанном лабиринте легко заблудиться. Но именно дешевизна нового курорта и заставляет курортных заправил с восточного берега тормозить развитие Эверглэйдса. Спекулянты боятся, что туристы, в погоне за экономией, направятся в эти скромные, но привлекательные края.

Автобус снова выезжает на «Тамайами-трэйл». Тракт идет теперь в общем на север, параллельно побережью, сообразуясь с его очертаниями. Вправо от дороги некоторое время еще тянутся болота, но затем они отходят в глубь полуострова и сменяются лугами и лесами. Все чаще начинают попадаться фермы и небольшие поселки, в которых торгуют фруктами, фруктовыми соками и кустарными изделиями из фарфора и раковин. По мере продвижения на север местность становится все более населенной, а за городом Форт-Майерс, перебравшись по мосту через реку с индейским названием Калусахаччи, автобус почти непрерывно дает предупреждающие гудки.

Наконец мы добираемся до Сарасоты, столицы некоронованного короля цирка, покойного Джона Ринглинга. Здесь находится главная штаб-квартира цирковых предприятий фирмы Ринглинг и музей изящных искусств, построенный ее основателем на свои колоссальные доходы.

В Сарасоте мы покидаем автобус, так как предполагаем здесь заночевать. На следующий день другим автобусом мы отправимся в Тампу.

На уличном перекрестке, возле которого стоит отель, наше внимание привлекает дорожный указатель. Ото не обычный указатель, который можно увидеть на каждой американской дороге и с помощью которого можно узнать расстояние до ближайшего населенного пункта, dro особый указатель, информирующий о расположении Сарасоты если не во всей вселенной, то по крайней мере на земном шаре. Направленные в разные стороны стрелки указывают расстояние до многих городов Флориды и вообще Соединенных Штатов, а затем и до некоторых иностранных городов. Верхом «оригинальности» являются две стрелки, на которых обозначено:

До Северного полюса – 4333,4 мили До Южного полюса – 8096,1 мили Я так и не понял, что это: потуги остряков из муниципалитета или результат неумеренного патриотического пыла сарасотцев? Во всяком случае дело тут вряд ли обошлось без цирковой штаб-квартиры с ее штатом профессиональных остряков.

В отличие от большинства других городов Флориды Сарасота сравнительно старинный город. Он был основан еще при испанцах, и в нем до сих пор преобладает испанское население. В небольшой Сарасоте имеются красивые пальмовые парки, на газонах которых высажены цветы яркой окраски. Вдоль залива тянутся благоустроенные пляжи. В городе немало и других привлекательных мест, которыми щедрая южная природа наделила эти края. Но мы сделали здесь остановку не ради красот природы.

Нас интересует музей изящных искусств, раньше представлявший частную коллекцию Джона Ринглинга, а после его смерти перешедший в распоряжение властей штата. На первый взгляд дар Ринглинга штату является весьма великодушным, ибо музей и собранные в нем сокровища оцениваются во много миллионов долларов. Но великодушие и бескорыстие тут ни при чем. Подобные «щедрые жертвования» являются не чем иным, как одним из способов уклониться от обложения прогрессивно-подоходным налогом Современные крезы «жертвуют» на какую-нибудь благотворительную цель небольшую часть доходов, чтобы оставшаяся часть была отнесена к другому разряду обложения и оплачивалась по менее высокой ставке. При этом они оставляют за собой право пожизненного пользования благами, приобретенными на «пожертвованную» сумму. Если бы соответствующие суммы не были завещаны штату или государству, они все равно должны были бы поступить в казну в виде налогов.