Чтение онлайн

Музей Ринглинга, построенный в стиле Ренессанса, содержит одну из самых крупных, после парижского Лувра, коллекций работ старинных мастеров живописи фламандской, голландской, итальянской, испанской и французской школ, начиная с XIIIвека. Большие полотна Рубенса, Рембрандта, Тициана, Ван-Дейка, Греко и Мурильо помещаются в анфиладе комнат, специально оборудованных для музея. В просторном внутреннем дворе, образованном помещениями картинной галереи, расположены скульптурные группы – оригиналы или репродукции широко известных шедевров античной скульптуры. Здесь же выставлены чудесные произведения декоративного искусства, вроде привезенного из Рима знаменитого «Фонтана черепах», мраморных ваз и чаш, висячих бронзовых фонарей. Из итальянских палаццо сюда доставлены прекрасные колоннады и многие другие замечательные предметы искусства.

Любуясь этими великолепными экспонатами, импортированными за доллары из Европы, нельзя не вспомнить худосочные произведения американского искусства XIX и XXвеков, находящиеся в музеях Вашингтона и Нью-Йорка, и плоское трюкачество современных формалистов. С другой стороны, нельзя не подумать и о том, как пресловутые «60 семейств», удовлетворяя свое тщеславие, грабят сокровищницы западноевропейского искусства. Ведь этот прекрасный музей, прежде чем стать доступным для публики, двадцать пять лет находился в единоличном пользовании супругов Ринглингов. Да и теперь все эти шедевры великих мастеров может видеть лишь горсточка богатых американцев.

На следующее утро мы продолжаем путь в Тампу. По дороге нам попадаются плантации цитрусовых, на яркой зелени, которых выделяются крупные желтые и оранжевые плоды. Цитрусовые – главная отрасль сельского хозяйства Флориды. Многие плантации усеяны гниющими апельсинами и грейпфрутами. В этом сезоне урожай цитрусовых слишком хорош. В Америке это считается бедствием, ибо цены падают и нет никакого расчета нести расходы по уборке, упаковке и перевозке плодов – пусть лучше гниют на месте.

Наряду с крупными плантациями встречаются и небольшие фермерские участки. Невзрачные домишки мелких фермеров красноречиво говорят о том, что их немощные хозяйства не приносят большого дохода в этом краю плодородия и изобилия.

Тампа – третий по величине город Флориды – насчитывает свыше ста тысяч жителей. Это промышленный город со значительным испанским населением. В Тампе есть университет, который в последнее время приобрел печальную известность благодаря людоедской речи своего ректора профессора Нэнса, позавидовавшего геростратовским лаврам других поджигателей войны.

– Я считаю, – заявил он, – что мы должны провести тотальную подготовку, основываясь на законе джунглей. Каждый должен научиться искусству убивать. Я не думаю, что война должна ограничиться действиями армий, военно-морского флота и военно-воздушных сил или должны быть какие-либо ограничения в отношении методов или оружия уничтожения. Я одобрил бы бактериологическую войну, применение газов, атомных и водородных бомб и межконтинентальных ракет. Я не стал бы просить о милосердном отношении к больницам, церквам, учебным заведениям или каким-либо группам населения…

Осмотр города, к сожалению, ограничен кратким временем, оставшиеся у нас до отхода поезда. Нам не удается проехать в соседний, лежащий по ту сторону бухты, город Санкт-Петербург, основанный выходцами из царской России. Мы успеваем, однако, проехать через центр 1 ампы и через ее испанский пригород Иборсити с узкими грязными улицами.

Время истекает. Мы спешим на вокзал. На его главном входе красуется крупная надпись: «Только для белых». Закон о сегрегации неуклонно проводится и во Флориде.

Поезд трогается, и мы бросаем последний взгляд на Тампу. Через несколько часов мы покидаем территорию Флориды. Позади остается огромный полуостров с его богатой и благодатной природой, которая, казалось бы, открывает перед человеком такие блестящие возможности.

Но в мире, в котором господствуют волчьи законы капиталистической конкуренции, эти возможности остаются эа семью печатями.

В необычный для солнечной Джорджии хмурый июньский день 1947 года в Уорм-Спрингсе состоялось открытие дома-музея памяти Франклина Рузвельта. «Маленький Белый дом», – так назывался коттедж, в котором страдавший детским параличом Рузвельт останавливался почти ежегодно, проходя курс гидротерапии на курорте Уорм-Спрингс. Здесь же он и скончался в апреле 1945 года.

Только после двухлетних усилий, в удушливой политической атмосфере, создавшейся в стране после смерти Рузвельта, друзьям и сторонникам покойного президента удалось добиться превращения «Маленького Белого дома» в дом-музей.

На открытие были приглашены члены правительства, Конгресса, дипломатического корпуса, представители печати. Но имя Рузвельта крайне непопулярно среди реакционных сил, уверенно задающих тон в стране после прихода к власти Трумэна. Поэтому торжество открытия было отмечено блистательным отсутствием представителей правящих кругов, если не считать нескольких сенаторов и конгрессменов. Трумэн чванливо отказался приехать в Уорм-Спрингс и тем самым почтить память своего великого предшественника. Незадолго до этого он провозгласил свою пресловутую «доктрину», идущую вразрез с политикой Рузвельта. Теперь он, видимо, боялся, как бы паломничество к памятнику покойного президента не создало ложного представления о его позиции. Печать тоже была представлена довольно бедно. И уж, разумеется, воздержались от поездки дипломатические представители большинства западноевропейских и латино-американских стран, неизменно покорные воле своего патрона из Белого Дома. А те немногие из них, которые все-таки приехали, чувствовали себя явно не в своей тарелке и мучительно страдали от сознания неосторожности совершенного ими шага.

Вечером в Атланте, столице штата Джорджия, для всех присутствовавших на открытии состоялся прием у губернатора штата Эллиса Арнолла. Арнолл – довольно видная фигура в Соединенных Штатах. Прогрессивные круги время от времени упоминают его как сторонника демократии, хотя сам он и держится в стороне от них. За Арноллом действительно числятся такие прогрессивные мероприятия, как роспуск Ку-клукс-клана и фашистской организации молодежи «Колумбийцы». Это произошло в 1945-1946 годах, во время его первого губернаторства. В 1945 году он провел также отмену избирательного налога, отпугивающего многих малоимущих избирателей – как негров, так и белых. В Джорджии на выборах в Конгресс принимало участие не более 15-20% всех лиц, обладавших избирательным нравом. Пассивность негров, составляющих до 40% всего населения штата, объяснялась, кроме того, террором Ку-клукс-клана и других фашистских организаций. Но избирательный абсентеизм «белых бедняков» (на президентских выборах 1944 года, например, в штате голосовало всего 328 тысяч человек, тогда как число одних только белых избирателей составляло 1 320 тысяч) объяснялся в значительной мере именно избирательным налогом.

Страшная духота и разноголосый шум переполненного приемного зала, где гости осаждали столы с кушаньями и буфетные стойки с виски и коктейлями, вынудили меня выйти на балкон. За мной последовал один из гостей губернатора, представитель местной адвокатуры, с которым я только что познакомился.

Юрист рассказывает мне о скандале, разразившемся недавно из-за должности губернатора. На выборах 1946 года реакции удалось одержать победу над либеральным кандидатом – Арноллом и провести в губернаторы своего верного слугу Юджина Толмэджа, прожженного политикана, покровителя ку-клукс-клановцев. Эллис Арнолл получил лишь пост вице-губернатора. Но Юджин Толмэдж умер вскоре же после вступления в должность, и Эллис Арнолл стал его законным преемником. Всполошившаяся реакция пустилась во все тяжкие, чтобы устранить человека, от которого можно было ждать новых неприятностей. В нарушение всех законов и правил, при поддержке послушного законодательного собрания штата, в губернаторы был выдвинут сын Толмэджа. Достойный сынок своего реакционного папаши явился в резиденцию губернатора и с помощью группы фашистских громил силой захватил служебные помещения. Но Арнолл, несмотря на противодействие законодательного собрания, не подчинился беззаконию и продолжал выполнять функции губернатора бок о бок с лжегубернатором Толмэджем. В конце концов, после нескольких недель двоевластия он выиграл тяжбу: верховный суд штата не решился санкционировать назначение молодого Толмэджа. Рассказывая обо всем этом, юрист, придерживающийся прогрессивных взглядов, дает волю своему возмущению.

– Самым позорным во всей этой истории, – заканчивает он, – было то, что злостное нарушение закона происходило при благосклонном невмешательстве федерального правительства в Вашингтоне. Оно и пальцем о палец не ударило, чтобы положить предел неслыханному беззаконию.

Мой собеседник рассказывает о росте Атланты, население которой достигло уже трехсот тысяч человек.

Столица Джорджии страдает теми же социальными недугами, что и все крупные города Соединенных Штатов. Двадцать процентов всей территории города занимают трущобные кварталы, в которых живет около половины всего населения, главным образом негры. На этот район падает почти семьдесят процентов всех туберкулезных больных, имеющихся в городе.

Я касаюсь газетных сообщений о том, что профсоюзные организаторы проводят кампанию за объединение в профсоюзы южных рабочих.

– Да, у нас тоже есть такие организаторы, – замечает юрист, – но у них много препятствий. Я уж не говорю о рогатках со стороны предпринимателей, запрещающих организаторам посещать заводы и фабрики. Сыщики федерального бюро расследования также придумывают всякие придирки, чтобы мешать их работе. Но больше всего им препятствует Ку-клукс-клан.

– Разве он не распущен?