Чтение онлайн

В наше время, Ротшильды по объему своего капитала, равные среди равных, а возможно, есть семейные финансовые династии и побогаче их. Но не все определяет размер богатства. Ротшильды это символ успеха и семья мудро пользуется этим символом. Они, как старейшины в финансовом мире и это никем не оспаривается, а скорее всех устраивает. Пока единственное упущение Ротшильдов, это их запоздалый интерес к США, но они его с успехом наверстали, выступив инициаторами создания Федеральной резервной системы, а потом вытеснили с первых ролей традиционные американские финансовые семейства.

Но в чем можно быть абсолютно уверенным, так это в том, что семья Ротшильдов в одиночку не определяет мировую финансовую политику, даже им это не по силам.

Когда говорят, Ротшильды решили, это обозначает, что так решили все влиятельные фамилии финансового мира, которые образуют такую, для всех неведомую мировую финансовую элиту. Но для того чтобы мировое сообщество это решение встретило благосклонно, оно выходит под раскрученным мифологизированным брендом Ротшильда.

На этом оду в честь великого человека можно было бы и закончить, если бы ..... А это "если" состоит в том, что сегодня в западном мире происходят процессы, которые могут разрушить все, что создал М.Ротшильд.

После второй мировой войны на сцену вышли финансисты новой волны, исповедующие совершенно иные - ультра-либеральные принципы, то есть беспринципность. Если М.Ротшильд выстроил свою династию, созидая новую систему по своим принципам и, при этом не разрушая основу финансовой системы - промышленную структуру, то финансисты нового времени строят свою деятельность на разрушении существующей экономики. Парадоксально, но именно это обеспечивает им максимальные доходы.

До определенного времени такой спекулятивный подход, давал ожидаемые ими доходы, но подорвал саму основу существования финансового рынка и разрушил традиционную финансовую систему создаваемую веками и, в том числе М.Ротшильдом.

Пагубность принятой ими позиции начинает проявлять себя, хотя западная финансовая система и экономика долгое время сохраняли стабильность развития, используя запас прочности, заложенный в прошлые периоды.

Но события последних двадцати лет показывают, что агрессивные спекулятивные принципы, заложенные в основу деятельности финансистов нового поколения, исчерпали этот запас и подорвали стабильность экономики всего западного мира. Самое поразительное, что финансовый мир долго не осознавал этого, а когда наступил кризис, никто из его представителей не знает, как из него выйти. Оказалось, что финансисты новой волны, как профессионалы, полностью деградировали, а ее "лучшие" представители, постоянно находящиеся в информационном поле - Гринспены, Бернанки и Лагарды, обыкновенные спекулянты, работающие на поле которое сами и готовят для спекуляций, может даже без ведома своих хозяев из мировой финансовой элиты. Поэтому все предпринимаемые ими меры, только усугубляют ситуацию и выхода из кризиса не видно.

Но трагедия семьи Ротшильдов, да и всех остальных семей в том, что брендовые сыновья М.Ротшильда и прочие семейства, тоже работают в этой спекулятивной компании и давно забыли о принципах отца-основателя, не наживаться на несчастиях несчастных и, уже не брезгуют ничем. Так что оправдана поговорка - на потомках гениев, природа отдыхает, а в нашем случае даже спит.

Да, М.Ротшильды, часто не рождаются, а жаль!

Что финансовый мир ожидает впереди, никто не может даже предположить, но можно сказать с полной уверенностью, что это будут нелегкие времена для мировой правящей элиты, а особенно для финансовой элиты.

Когда я писал о М.Ротшильде, мне пришла в голову одна мысль, которая после размышлений показалась не такой уж сумасшедшей и вероятно, покажется интересной для биографов этого человека.

Мне очень симпатичен герой О.Бальзака - ростовщик Гобсек. Конечно не его ростовщические дела, а жизненные принципы, основанные на щепетильной порядочности. Не знаю, были ли знакомы М.Ротшильд и О.Бальзак, но очень уж во многом похож гениальный банкир на ростовщика Гобсека. Даже мечта М.Ротшильда о дворянском звании присутствовала в первоначальном замысле повести О.Бальзака. Согласно истории создания "Гобсека", повести предшествовал очерк - Ростовщик, впоследствии ставший первой главой повести - Опасности беспутства. Вот в ней-то Гобсек и получает дворянское звание, отказывается от своей профессии и становится депутатом. Этого мы уже не находим в "Гобсеке", но автору виднее, что оставлять. Есть и другие параллели, но пусть их развивают биографы семьи.

Когда я писал главу о М.Ротшильде, самом интригующем представителе мировой финансовой элиты - ее бренде, то подумал, что после ее знакомства с этой личностью у читателя могло возникнуть ощущение, что он работал над принципами формирования и существования финансовой элиты.

Но, правда в том, что он трудился только для своей семьи, а изложенные им элементарные принципы, должны были позволить, именно семье, существовать как можно дольше и успешнее.

Все что он завещал своим наследникам, от поведения в семье, до ведения бизнеса было написано только для них, но как впоследствии, оказалось, стало основой существования и поведения финансовой элиты. Это совпадение и закономерность и в этом и есть величие М.Ротшильда.

Но для всех кто начинает интересоваться деятельностью мировой элиты, надо быть очень осторожным в умозаключениях.

Воспринимая М.Ротшильда как гениального идеолога и фактического основателя современной финансовой элиты, может сложиться мнение, что и мировая правящая элита - в целом, следует его заветам и, является коллективом, который имеет один общий интерес, а именно - полюбовное управление экономическими процессами в мире, с целью извлечения для себя максимальных выгод.

И для более эффективной деятельности этот единый коллектив, создал политическую надстройку, которая обеспечивает законодательное обеспечение воплощения в реальность его проектов.

Но в действительности мировая правящая элита так же неоднородна, как и мировая экономика, где финансы и промышленность не очень дружны и даже авторитет М.Ротшильда не может исправить это положение.

Поэтому, представляется целесообразным как-то отразить реальные взаимоотношения между участниками правящей элиты. Лучший вариант, это рассказать о каком-нибудь представителе промышленной элиты, который находился бы какое-то время в настоящей конфронтации с финансовой элитой.

Сначала я хотел выбрать этим представителем лидера промышленной элиты Д.Рокфеллера, но наличие у Рокфеллеров и Ротшильдов общих интересов во владении и управлении Федеральной резервной системой США, могли бы исказить общую картину, несмотря на постоянное наличие противоречий между представителями этих семейств. Очень уж они стали заклятыми друзьями после создания ФРС.

После некотрых колебаний я, наконец, выбрал в качестве оппонента финансовой элите промышленника Г.Форда. В отличие от восторженного почитания М.Ротшильда, в американской историографии отношение к Г.Форду гораздо более сдержанное, если не сказать негативное.

Несмотря на мировую известность, круг его достижений в американской историографии, педантично очерчен, как бы этим подчеркивается, что на большее он не был способен. А ошибки в бизнесе и менеджменте постоянно подвергаются детальному анализу. То есть налицо достаточно предвзятое отношение к нему, как к бизнесмену, хотя он по всем показателям должен бы быть гордостью США, ведь он является коренным американцем и выходцем из простой семьи. Живое воплощение американской мечты.

Г.Форд родился в 1863 году в семье эмигрантов из Ирландии, проживавшей на ферме в окрестностях Детройта. По тем временам семья была довольно зажиточной, что отмечал сам Г.Форд в его воспоминаниях. Когда исполнилось двенадцать лет, отец подарил ему карманные часы. Разобрав и собрав часы, мальчик долго размышлял, как одно движение порождает другое. Он быстро научился ремонтировать механизм и даже подрабатывал этим, починяя часы соседей. Самое запоминающееся событие в его жизни произошло, когда он впервые увидел локомобиль. Для современного читателя объясняю, что это самодвижущаяся сельскохозяйственная паровая установка, я ее еще успел увидеть в своем детстве. Встреча с локомобилем произвела на него огромное впечатление, кстати, на меня тоже. Металлическая громадина на мощных металлических колесах, катилась по дороге, пыхтела как паровоз и могла заинтересовать всякого, кто ее видел. Когда ему исполнилось 16 лет, он уехал в Детройт, где устроился работать учеником в механическую мастерскую.