Чтение онлайн

Из гостиной доносится знакомый звук, и я захожу через открытую дверь со словами:

— Бельведер сказал, что я могу найти тебя здесь.

Эш был не один.

Словно принц или кинозвезда в новеньком черном смокинге, он сидел на диване, наклонившись вперед; его длинные ноги были слегка согнуты, все его тело окружал ореол силы. А Эмбри (тоже в смокинге) сидел на ковре перед Эшем. Было очевидно, что они оба были вовлечены в серьезную беседу (между бровями Эша залегла глубокая морщина, а плечи Эмбри были опущены), но это меня не остановило. Поскольку Эмбри не просто сидел перед Эшем, он стоял на коленях. Стоял на коленях перед Эшем так же, как могла бы стоять я: между его вытянутыми ногами — заключенная в клетку его стоящих на полу ступней в блестящих черных туфлях. Стоял на коленях перед Эшем, словно для него это было естественное место в мире. А Эш не только наклонился вперед, но и удерживал рукой облаченное в смокинг плечо Эмбри, будто они собрались подраться или поцеловаться.

Мою сердцевину пронзает бездумное желание, и грудь напрягается из-за незнакомого волнения.

Оба мужчины замирают при моем появлении, глядя на меня с такими выражениями лиц, которые я не сразу распознаю. Возможно, вина, или, просто виноватое удивление, или, нечто более сложное, похожее на облегчение, переплетенное с гневом… или на гнев, переплетенный с облегчением. И я не знаю, какое выражение сейчас на моем лице, потому что даже я сама не понимаю, что чувствую. Они просто говорили, они — лучшие друзья, президент и вице-президент, и они, естественно, могли разговаривать друг с другом.

Но вот так? И я чувствую прилив ревности из-за их близости, из-за их общей истории — ничего не могу с собой поделать. Сколько лет Эмбри мог находиться так близко к Эшу, а Эш мог смотреть в светло-голубые глаза Эмбри, в то время как я была отвергнута ими обоими? Как часто они могли касаться друг друга и говорить друг с другом. Сколько вечеров начиналось вот так, в то время как все мои вечера начинались с одиночества?

Они оба одновременно двигаются. Эш отпускает плечо Эмбри, а Эмбри отклоняется назад и устраивается на ковре на боку, опершись на один локоть, представляя собой образец непринужденной элегантности и легкости. Он выглядит почти незаконно декадентским, особенно в этом смокинге.

— Грир, — произнес Эш, и единственное, что я услышала в его голосе, — это нежность. Счастье от того, что я была здесь. Я, должно быть, вообразила себе вину и гнев; я, должно быть, ошиблась, думая, что то, что Эмбри стоял на коленях перед Эшем, имело какой-то тайный смысл. И я, конечно же, воображала себе странные тянущие ощущения в моей груди при виде этих двух мужчин, которые были столь серьезны и хорошо друг друга знали. Я воображала себе почти болезненную интенсивность тепла в моем животе при виде Эмбри, стоявшего на коленях между ногами Эша.

— Ты похожа на принцессу, — говорит Эмбри, пока я приближалась к дивану.

Его голос и выражение лица были поддразнивающими и дружелюбными, но глаза рассказывали совершенно другую историю. Его глаза говорили, что он помнил, как я выглядела под одеждой; что он помнил, какая я на вкус, и как ощущалась. Из-за того, что всю эту неделю мне запрещалось испытывать оргазм, я стала болезненно чувствительной; я возбуждалась с пол-оборота, и постоянно напоминала ь себе о том, что нужно нормально дышать.

Я была здесь не с Эмбри. Я была здесь не для него. Я была здесь для Эша. Эша, Эша, Эша.

Ох, ну почему Эмбри так хорошо сейчас выглядит? Почему он так хорош, развалившись на боку, словно тигр, а его голубые глаза похожи на мерцающие ледники? Было слишком тяжело находиться рядом с ним даже в лучшие времена, но теперь, когда я так сильно жаждала удовольствия, что могла кончить от одного единственного прикосновения, это было убийственно.

Я сажусь на диван рядом с Эшем — это движение было преднамеренным и точным. Эш внимательно за мной следил, всматривался в меня, из-за чего морщинка на его лбу стала немного глубже.

— Очень красивое платье, — говорит он, протянув руку и проводя вдоль линии декольте.

Вырез не был скандально глубоким, но лиф корсета вытеснял мои набухшие груди, а его палец скользит по их выпуклому изгибу. Я издаю судорожный вздох, почти стон, а затем слышу, как Эмбри вскакивает на ноги.

— Я должен оставить вас одних, — произносит он, направляясь к двери.

— Эмбри, — зовет его Эш.

Но Эмбри не оглянулся, лишь махнул рукой в сторону Эша.

— Увидимся внизу, — произносит он, а потом уходит.

Эш стал задумчивым. И я подумала, что сейчас должна все ему рассказать. Объяснить, что произошло в Чикаго между мной и Эмбри, рассказать все о той ночи, но я не знала, как начать. А также не знала, как закончить, потому что если расскажу Эшу эту историю, он мгновенно сможет понять, что я все еще неравнодушна к Эмбри. Что с моими чувствами к нему еще не было покончено. И не было способа озвучить то, что мои чувства к Эмбри вовсе не отменяли мои чувства к Эшу. Они были взаимосвязаны и переплетены. Они накладывались друг на друга. Я испытывала чувства к обоим мужчинам одновременно, в одно и то же время. Даже я не понимала, как в моем сердце умещались чувства к ним обоим. Как же я могла ожидать, что это поймет Эш?

Мы проводим еще несколько минут в тишине, а затем Эш протягивает ко мне руки. Он легко притягивает меня к себе на колени, и оставляет легкий поцелуй на обнаженной коже задней части моей шеи. Одна рука располагается на моем животе, удерживая меня рядом с ним, а другая копается в моих юбках, скользя вверх по моим гладким ногам к бедрам.

Я с радостным вздохом раздвигаю ноги и чувствую, как широкие подушечки его пальцев исследуют мою киску через кружевные трусики.

Он подцепляет кружево одним пальцем, чтобы продолжить свое исследование.

— Мокрая, — говорит он хриплым голосом. — Ты уже мокрая. Для меня?

— Да, — стону я, дрожа — его пальцы ущипнули мой клитор. — Для тебя.

— Потому что эта киска моя. Только моя. Она становится мокрой только для меня, верно?

Не преувеличивая, я выдыхаю:

— Да, да. Это твоя киска. Она мокрая для тебя. — И это было правдой, так или иначе, потому что даже когда я жаждала Эмбри, даже когда мое тело болезненно его желало, это было тесно связано с Эшем. Даже когда я подарила свою девственность Эмбри, это произошло из-за Эша. Мое тело не могло разделить желания к этим двум мужчинам.

Эш прикусывает мою шею, и игриво шлепает по клитору.

— Оставайся мокрой для меня, — приказывает Эш, вытаскивая свою руку из-под моей юбки. — И затем, после ужина, я собираюсь провести остаток ночи, заботясь о моей киске. Как тебе такое предложение?

Я вздыхаю.

— Думаю, время ужин будет длиться слишком долго.

***

Ужин проходит почти так же, как я и ожидала. Мы с Эшем вместе отправляемся в столовую, где нас встречает безумие камер и вопросов, и заинтересованное перешептывание гостей. Я немного чувствую себя Золушкой в шелковом зеленовато-голубом платье и с тонким хрустальным ободком, который уместился в моей высокой прическе. Абилин попыталась уговорить меня одеться во что-то немного более дерзкое, сказав, что мне нужно максимизировать свой вход на политическую арену, но как только я увидела это бальное платье, то поняла, что оно — то самое. И из-за того, как Эш бросал на меня взгляды украдкой, я знала, что сделала правильный выбор.